Он сидел на стуле в небольшой комнате, где обычно работал председатель. Степан Матвеевич успел задать несколько вопросов, пока еще Вакуленко не увезли из Заречного.
- Зачем на Анну Гурьянову напал? – спросил он.
- Да не хотел я, вообще мокрухой не занимаюсь… видела она меня, выследила… ну и куда мне деваться?
Начало здесь: Солдатка (глава 1) | Ясный день | Дзен
Ванька Митрошин только что вернулся из района, крутился рядом и услышав через неприкрытую дверь признание Вакуленко, заглянул и крикнул: - Врёт он всё! Не видела его тётя Аня. Она на ферму шла, мы ее с Настей заметили, но не знали, что этот гад задумал…
- Ладно, Ваня, иди, разберемся.
Услышав слова парня, Вакуленко, несмотря на связанные руки, чуть откинулся на спинку стула и, ухмыльнувшись, сказал: - Твоя правда, начальник, может и не видела она меня… подстраховаться мне надо было.
Вошли два милиционера, а с ними человек в штатском и председатель сразу понял всё и вышел, прикрыв дверь.
- Имя, отчество, фамилия, - монотонно спросил человек в штатском.
- Вакуленко Кондрат Еремеевич…
- Имя, отчество, фамилия, - повторил мужчина.
- Я же говорю: Вакуленко…
- Имя! Отчество! Фамилия! – Выкрикнул мужчина в штатском. – Буду спрашивать до тех пор, пока не назовешь своё имя.
- Крапницкий Родион Семенович.
Предварительный допрос вскоре закончился, преступника вывели, это уже было ночью, и увезли. Большинство зареченских фронтовиков не расходились, собравшись вокруг председателя и Николая Гурьянова. Говорили про награбленное Вакуленко, который оказался Крапницким. И было много вопросов, откуда у него документы и как он здесь оказался.
- Дайте время, мужики, - сказал Степан Матвеевич, - теперь уж точно разберутся, наверняка, еще не раз к нам наведаются на беседу. С Глафирой будут говорить, да и мне есть, что сказать… Вот ведь дела, интересовался я насчет его, оказалось, по документам – всё верно. А больше какие подозрения? Не было повода, а вот подишь ты, - Степан досадливо мотнул головой, - все равно не усмотрели, не уберегли Анну.
- Да ведь тут такое дело, - вступил в разговор Савелий Самарин, - этот лиходей мог любого жизни лишить, да ту же Глафиру, если бы на пути у него встала, а то еще хуже – детей не пожалел бы. Ты уж, Степан Матвеевич, как узнаешь чего, расскажи, чтобы знать, кто он на самом деле.
- Вот ведь сегодня Николай сам меня нашел, про Вакуленко спрашивал... тьфу ты, как его там… другое у него имя, свое подозрение высказал, - стал пояснять председатель, - да, так и сказал, на карточного игрока он больше похож, чем на солдата.
- А ранение? Говорил, что ранен был, комиссовали…
- Так может сам себя и ранил, или попросил кого, чтобы комиссию обмануть.
Взбудораженные нынешним событием, расходились все нехотя. Николай Гурьянов еще до этого хотел в райцентр уехать, но председатель отговорил: – Коля, ну куда ты ночью? Не пустят тебя.
- Да я хоть рядышком побуду, хоть на крыльце, как пёс, лишь бы ближе к ней.
- Ты ей нынче не поможешь, а завтра бери коня и скачи туда, на весь день отпускаю.
Николай согласился и пошел к дому Федора Григорьевича и Тони, они теперь отдельно жили в небольшом домике, хоть и старом, зато отдельно. А на следующий год председатель пообещал помочь дом построить.
Николай вошел тихо, они еще не спали. А вот дочка Валечка уже уснула.
- Может у нас останется? – спросила Тоня, тоже расстроенная случившимся с Анной. – А завтра вместе в ясли пойдем, будет у меня под присмотром.
- И правда, Николай Петрович, оставляй у нас, ты же завтра утром, наверняка, в районную больницу поедешь.
- Ну тогда ладно, вы уж ей завтра скажите, вечером заберу ее, успокойте дочку.
Николай побрел домой, постоянно думая о жене. А еще подумал о родственниках в Орешино, там ведь мать Анны и его мать Наталья Никитична, а еще братья и сёстры. Ничего пока не знают, но вести быстро расходятся, и такая новость не обрадует. Он вспомнил, как буквально на днях они с Анной ездили в Орешино повидаться со своими, ведь Николай только что вернулся и его там тоже очень ждали. Знал он про горькую весть о старшем брате Василии, так что одновременно и радостная, и печальная встреча получилась.
И вот снова несчастье, теперь уже с Анной. Так и пришел домой, усталый, подавленный случившимся. Ничего есть не стал, попил воды, скинул одежду и упал на постель. Спал или нет, сам не понял, но как начало светать, поднялся, умылся, взял кусок хлеба и воды, нашел еще какую-то еду, да документы и пошел на ферму, чтобы запрячь коня и ехать в район.
***
У Крапницкого изъяли все ценности, деньги и документы. Да еще одну коронку Глафира вернула, ее тоже допрашивали. Напуганная тем, что постоялец выдавал себя за другого, да еще Анна пострадала, она в подробностях рассказала всё, что произошло накануне, как появился в ее доме Крапницкий. И ведь не было у нее подозрения, верила ему безоговорочно.
Степан Матвеевич Коротченко тоже давал объяснения. И то, что преступник у них укрывался, можно сказать, на виду у всех, нет в том его вины. Да и доложил он сразу, что новый человек появился в селе, и оказалось, всё в порядке с документами. И о том рассказал, что Николай Гурьянов тоже сразу заподозрил неладное, пришел поговорить о новом поселенце, да не успели они самую малость, вот и случилось несчастье.
По прошествии недели после случившегося Степан Коротченко был в райцентре и там пытался выяснить, кто же на самом деле этот Крапницкий.
Многого не расскажешь, нельзя разглашать, сказали только вкратце. Вор и картежник Крапницкий попал под статью, но был отправлен по собственному желанию на фронт, это было в сорок четвертом. Помирать там не собирался, руки требовали иного занятия, поэтому, побывав пару раз в боях, затерялся однажды во время переправы через реку и стал углубляться в тыл. Смоленск к тому времени уже был освобожден. И он, в военной форме, однажды на вокзале небольшого городка встретил комиссованного Кондрата Еремеевича Вакуленко. Мужчина был такого же возраста, как и сбежавший Крапницкий. Но самое удивительное – похожи они сильно, почти одно лицо. Однозначно, не родственники, но такое случается, что просто похожи. Крапницкий представился, будто тоже комиссован, и как-то так получилось, доверчивый Кондрат Вакуленко подружился с ним.
Но возвращаясь на Смоленщину, Кондрат (настоящий Кондрат) приболел, началась горячка, докторов поблизости не было, госпиталь далеко еще. По словам Крапницкого он пытался помочь раненому Вакуленко, но тому стало совсем худо и он умер, предварительно попросив схоронить его.
Крапницкий даже рассказал, где похоронил фронтовика Вакуленко, получается, выполнил его последнюю просьбу. И зная, что у Вакуленко никого не осталось из родных (он сам ему все рассказал), присвоил его документы. Потом примкнул к таким же криминальным элементам, как и сам. И для достоверности попросил подельников ранить его в руку, чтобы не сильно, но соответствовать документам. Отсюда у него покалеченные пальцы на левой руке. Однако правая работала безупречно, и он, можно сказать, не отходил от дела.
Собрав золотишка, не захотел делиться с подельниками, решил, что слишком жадные они, надо скрыться от них. К тому же у него первоначальный капитал уже имелся. И тогда стал пробираться в глубь страны, решив, уж там его не будут искать. Но жадность подвела. Вместо того, чтобы затаиться, осел в Заречном, услышав о прииске, который был пока что закрыт. Ну, а дальше все случилось так, как уже известно зареченцам.
***
Дождик был с утра, а потом ветер разогнал тучи и выглянуло солнце. Было свежо, пахло скошенной травой. Николай с дочкой Валей стояли у крыльца районной больницы и ждали, когда же начнут пускать, чтобы навестить Анну. Прошло больше недели, как случилась с ней беда, и Николай навещал раньше один, а теперь приехал с дочкой. Валя перешла во второй класс, и уже многое понимала. Невозможно оградить ее от разговоров в селе про тот случай, поэтому Николай, как мог, объяснил сам. Больше всего Валя хотела увидеть маму. Впервые в жизни случилось расставание матери и дочери не по их воле.
- Пап, скоро? – спросила девочка, поглядывая на дверь. – Когда к маме пойдем?
- Вот как откроют, так и пойдем. Ты уж, дочка, подожди, мы ведь дольше ждали, - он вздохнул, вспомнив, что Анна ждала его четыре года, да и он ждал этой встречи. А уж тут, у крылечка, когда жена на поправку пошла, чего уж не подождать.
- Рано мы с тобой приехали, вот и ждем положенного часа.
Вдруг послышалось, будто что-то звякнуло, но непонятно, что это. И сразу шепот: - Коля, Валечка, я здесь…
Николай посмотрел в правую сторону и обомлел: там, высунувшись из окна, смотрела на них Анна.
- Мама! – закричала Валя и бросилась к матери.
К одноэтажному зданию больницы подходили посетители, иногда приходили и раньше положенного времени, а пациенты открывали окна и можно было поговорить, если это теплое время года.
Анна выглянула в открытое окно, лицо казалось немного похудевшим, волосы гладко причесаны, серый халат с запахом, прикрывал ее перевязанную рану. – Тише, Валя, тише, а то услышит доктор, заругает нас.
- Аня, тебе разве можно вот так… может лежать надо… - спросил Николай.
- Можно, Коля, можно… домой хочу.
Валя потянулась к ней, встав на завалинку, Анна, поцеловала дочку, погладила по светлым волосам, и девочка так и стояла, хоть и неудобно ей.
- Доктор говорил, в город тебе надо, там врачи искусные, пусть посмотрят тебя.
Анна улыбалась, держа за руку дочку. – Да чего меня смотреть, здесь тоже хорошо лечат. Александр Алексеевич золотой доктор.
- Это так, но ведь он сам сказал, так что давай сделаем, как советуют.
- Ладно, уговорил… но уж больно домой хочется.
- Вот в город свозим тебя и сразу домой.
- Ну что там? Как там? В Орешино уже знают? - спросила Анна.
Николай хлопнул себя ладонью по лбу. – Чуть не забыл! Вот же мать передала… и твоя тоже передала, тут котомка с гостинцами для тебя…
- Зачем это? Здесь хорошо кормят, вы лучше себе оставьте…
- Мама, нет, это твое, это чтобы ты поправлялась! – Громким шепотом сказала Валя. – К нам бабушки приезжали, бабушка Наташа и бабушка Фрося, тебе все привет передают… А еще бабушка Наташа сказала: «Кабы была там, самолично удавила бы поганца…»
- Валентина, ты зачем повторяешь? – строго спросил Николай. – Это она слышала наш разговор с матерю, сильно негодует матушка, за тебя переживает.
Анна улыбнулась. – Вот даже не удивляюсь, знаю хорошо Наталью Никитичну, характер у нее такой.
- А я даже не сомневаюсь, после того, как с тобой хотел расправиться этот дезертир, не дрогнула бы рука у матери. – Он тоже встал на завалинку и попытался приобнять жену. – Вот так бы и выкрал тебя через окно, но понимаю, нельзя.
- А я бы не противилась, - призналась Анна.
- Это кто там в окно полез? Кто разрешил? Подождать не можешь?
Николай спрыгнул с завалинки, увидел уборщицу с ведром.
- Да не шуми ты, тетушка, я с женой повидаться…
- А подождать невмоготу что ли? Открою скоро и «видайся», сколь тебе влезет.
- Не шуми. Чего такая строгая?
Анне пришлось прикрыть окно. Валя с Николаем снова подошли к крыльцу.
- Ладно, заходите уж, чего выжидать эти минуты… хотя, попадет из-за вас.
- Ну тогда подождем, - сказал Николай.
Прошел еще месяц после случившегося с Анной и поимкой преступника. Сама Анна уже две недели дома, и на первое время Степан Матвеевич распорядился перевести ее на более легкую работу. В дом Гурьяновых потянулись гости, шли в основном женщины из бригады, в которой работала Анна, все хотели навестить ее. Глафира тоже приходила. И прежде всего, справившись о здоровье Анны, рассказала, как ее допрашивали, и как она обнаружила драгоценности.
- А я ведь и не ума, чтобы проверить его одежду. Кто бы знал, чего у него там зашито… и ведь не боялся, ходил свободно, ел за двоих, спал как барин, а я, дура, верила.
- Глаша, да уж хватит, - попросила Анна, - который раз рассказываешь. Знаю, не повезло тебе, нарвалась ты на преступника. Так ведь и я ошиблась, не было мысли, что лиходей у нас появился. Хорошо, что мужики догадались, и Коле моему спасибо, раскусил его. И знаешь, Глаша, тебе тоже спасибо за то, что проверила его одежду. А то ведь так бы и ушел, и не знали бы про его темные дела.
Глафире приятно было слышать, что Анна понимает ее.
- Я вот, что думаю, Нюра, ну их этих мужиков, не получилось у меня, так и начинать более не надо.
- Ну, это ты брось так думать, не все мужики такие как этот залётный. Глянь, наши-то какие молодцы, как они его выследили, да повязали.
- Наши молодцы, но нет среди них моего… и вот что скажу: лучше Миши никого нет. Жили мы хорошо с ним, а я не ценила. А ведь у нас трое деток, Мишины детки-то, продолжение его. Вот я детей и буду растить, своих кровиночек.
Анна часто рассказывала мужу, как выручил ее Ваня Митрошин. – Это ведь он сообразил крикнуть, будто мужики рядом. тем и отпугнул его. И если бы не Митрошин, может и не говорили бы мы с тобой сейчас.
- Ванька - молодец, - согласился Николай, - хороший сын вырос у Игната.
- Хороший, - подтвердила Анна и рассмеялась.
- Ты чего?
- Да вспомнила, как мы с Антониной Ваньку гоняли, ему тогда еще шестнадцать было, по секрету скажу: он ведь за девчатами бегает уж с каких лет, ну жених прямо.
- Так он нынче с Настей Рогожиной, сам видел, да и все знают.
Ивана Митрошина за смекалку благодарил и Николай, и Анна, и сам председатель. Степан Матвеевич за оказанную помощь вызвался наградить парня, в район ходатайство отправил. Но Ванька не проявлял особого интереса к будущей награде, будь то грамота или даже медаль. Вместо награды попросил совсем другое.
- Степан Матвеевич, вот меня все хвалят, руку жмут при встрече… а можно я вас попрошу… ну вместо благодарности помочь мне.
- А что такое? – насторожился председатель. – Что за помощь требуется?
- Жениться хочу на Насте Рогожиной, а ее родители не хотят, сказали, молод еще. И мамка моя против, а батя, наоборот, поддерживает. Может поговорите с родителями Насти… пусть они согласятся.
Степан Матвеевич сел поудобнее и с интересом стал разглядывать Ивана, заметив, вырос парень давно, хоть и лет ему мало. – Ты что же хочешь, чтобы я сватом был?
- Ну вроде того.
Председатель снова взглянул на парня, но теперь уже с сочувствием: – А оно тебе надо? – спросил он совершенно по-свойски.
Ванька немного опешил от его реакции. – Ну как же, Степан, Матвеич, все женятся, я тоже хочу…
- Тебе служить скоро, а ты жениться.
- А разве так нельзя – сначала жениться, а потом в армию?
- По годам ты не вышел, Ваня, это надо еще постараться, чтобы тебя женить…
- Ну так постарайтесь, Степан Матвеевич. А то всё про награду, а мне не надо, лучше помогите Настю сосватать. И дядю Колю попросите, он тоже не откажет.
- Ладно, попробую, авось получится, но знай, это тебе на всю жизнь, главное, чтобы не надоело вот это все.
- Не надоест! Ну помогите нам пожениться...
- Да женитесь вы, - махнул рукой председатель, - плодитесь...
Вот так и наградили Ваню Митрошина, похлопотав за него перед родителями Насти.
*****
Прошло пять лет
В районном центре у местного магазина стояли Николай и Анна. Точнее сказать, Николай отвязывал коня, на котором рано утром приехали в райцентр. И вот уже обед, надо возвращаться домой. Тринадцатилетняя Валя вытянулась, скоро ростом Анну догонит. Возле них играл с деревянной лошадкой мальчик четырех лет.
- Витя, не убегай, скоро поедем, - сказала Анна, потом обратилась к дочери: - Валя, забери его оттуда, а то неровен час, испугается чего-нибудь.
- Кто? Витюшка испугается? – весело спросил Николай, услышав разговор жены и дочери. – Не-ее, он у нас парень храбрый, молодцом растет.
- Может и храбрец, да маленький еще, - сказала Анна, с любовью глядя да сына.
Витя у них родился через год после случившегося, и не все верили в благополучный исход, все таки ранение было. Но Анна была рада, что через столько лет будет у них с Николаем еще ребенок, поэтому не думала, как все пройдет. А прошло хорошо. И вот растет у них сын Витя, а Валя ему настоящая нянька и помощница матери.
Николай теперь всей техникой заведует в Заречном, хоть и немного ее, годы всё равно еще тяжёлые. Но мирная жизнь, пустив ростки, пробивалась и сквозь то горе, которое пережила страна.
Валя привела братишку, держа его за руку, чтобы снова не убежал, Николай уже готов был везти семейство домой, как вдруг Анна засмотрелась на грузовую машину, остановившуюся неподалеку.
- Подождите меня, - попросила она, - я скоро. – И пошла к машине, у которой стоял шофер. Шофёром была женщина.
- Валентина, никак ты? – спросила Анна, желая удостовериться, та ли эта Валентина, которая везла ее в город пять лет назад. Анна тогда на железнодорожный вокзал ездила, думала мужа встретит.
- Она самая, - ответила женщина-водитель. – А вы кто будете?
- Не узнаешь меня? Это же я, Анна, помнишь, в город меня везла, а потом мы с Игнатом возвращались, ты еще нас до Заречного подвезла…
- Анна… так это ты… помню, конечно, помню, - и она, раскинув руки, готова была принять Анну в свои объятия. – Ну, здравствуй, солдатка, вот и свиделись.
Они обнялись как подруги.
- Скажи, дождалась мужа? – спросила Валентина.
- Дождалась, пришел он вскоре… да вон все мои, муж, дочка и сынок у нас растет.
- Вот радость-то… пять лет прошло, а сколь перемен…
- Валюша, ну а ты как? – спросила Анна, вспомнив, что у Валентины муж не вернулся.
Женщина улыбнулась, глаза ее засияли, она вмиг преобразилась от той радости, которая жила в ней теперь. – Так ты же не знаешь ничего, а ведь у меня счастье-то какое… вернулся мой Петруша.
- Как? - ахнула Анна.
- В плену был, освободили, вернулся через год после войны. А потом пока проверка шла, так и протянулось время, а я ничего и не знала. - И она снова обняла Анну. – Больной весь, а живой. Я его лечу и дальше лечить буду, главное, что живой. А то, что он в плен раненым попал, это я точно знаю, настрадался, родимый. А воевал-то Петя геройски... Вернулся, это ли не радость.
- Ой, Валечка, как же я рада за тебя! Сил тебе, дорогая моя солдатка… все мы были солдатками… и ты тоже, ох, как я тебя понимаю. – Анна обернулась и увидела, что Николай с детьми уже ждут ее. – Давай я тебя с семьей познакомлю, - предложила она.
Валентина, вытирая слезы радости, отказалась. – Давай в другой раз, лучше я к тебе как-нибудь заеду… не откажешь?
- Как же я могу отказать? Приезжай, родная, помнишь, ведь в Заречном мы живем, спроси Гурьяновых, нас все знают.
Она вернулась к семье, села в телегу и, оглянувшись, еще раз помахала Валентине.
- Знакомую встретила? – спросил Николай.
- Да теперь уж не просто знакомая, подружка моя.
- Зови в гости, - предложил муж.
- Уже позвала, - сказала она с улыбкой.
Резво бежал конь, впереди сидели Анна с Николаем, а за ними, на мягком овчинном тулупе расположились дочка и сын. Мелькали перелески, засеянные поля, а по обочине колыхались от легкого ветра цветы, будто кланялись им.
Хорошо было Анне после этой встречи. Вот так бывает, когда все налаживается, идет своим чередом, без особых перемен, и это радует. А встреча с Валентиной еще больше радости прибавила. Она ведь, радость эта, тяжело досталась таким солдаткам, как Валентина и как Анна.