Вообще говоря, Констанция была мечтательницей. Привычка бесконечно мечтать в принципе характерна для многих одиноких людей. А Констанция, с самого детства игнорируемая сверстниками, создала себе такой специальный, особенный мир, в котором все было иначе, чем в ее реальной жизни.
Еще до школы она представляла себя прекрасной принцессой в красивом бальном платье и с локонами, которая с трепетом ждет встречи с удивительным принцем или с величественным белым единорогом. В школе она уже мечтала о том, как она с большой компанией друзей будет попадать в разные интересные, веселые и опасные обстоятельства, именуемые приключениями. Немного повзрослев, Констанция вновь стала мечтать о принце, который ее полюбит такой, какая она есть - маленькой, невзрачной, молчаливой.
Ближе к тридцати годам Констанция мечтала, что ее дома ждет большая семья, муж садится делать со старшим сыном уроки, а она готовит ужин на уютной кухне и слушает рассказы младшего, который только что пришел из детского сада.
Впрочем, кухня у Констанции и правда была уютной. Она смогла за несколько лет превратить свою неприглядную маленькую квартиру, выделенную ей как выпускнику детского дома администрацией города в красивую стильную площадь с авторским дизайном.
Прихожая, кухня и ванная комната в этой квартире были выложены кусочками разноцветной глазурованной плитки. Причем, форма этих кусочков была совсем не случайной. Для мягких переходов в рисунке Констанция использовала закругленные края. Для придания выразительности требовались кусочки с углами. А для передачи особенной экспрессивности Констанция тщательно вырезала плитку тонкими лучами, которые стыкуясь с другими фрагментами мозаики порождали ощущение какой-то нетипичной для мозаичных работ филигранности.
И в итоге, спустя несколько лет кропотливой работы, стены и пол украшенной мозаикой помещений вызывали у самого автора и исполнителя этой мозаики какое-то детское, прежде незнакомое ей щемящее чувство восторга и яркой радости. И тогда Констанции очень хотелось, чтобы помимо нее, эту красоту смог увидеть кто-нибудь еще.
Однако в школе, также как и в детдоме и в колледже у нее не было таких знакомых, чтобы общаться совсем запросто.
Для всех других учителей она была слишком незаметна в своем непрофильном предмете. Да и в учительской она избегала появляться, чтобы лишний раз не привлекать внимания. Лишь директор школы тепло раскланивался с ней в школьных коридорах, что было совсем секундным делом, да трудовик Никита Кузьмич, когда Констанция торопливо проходила мимо, улыбался и начинал мурлыкать себе под нос знакомую мелодию.
И порой Констанции, жившей в полном одиночестве среди людей, становилось совсем невыносимо одиноко.
В эти моменты она иронически думала о том, что ее фамилия полностью соответствует ее, как она полагала, никчемной личности.
Возможно, ей и хотелось бы что-то изменить в своей жизни, она читала много разных мотивирующих историй, когда люди находили в себе силы выбраться из совсем безвыходных ситуаций.
Однако ее ситуация была совсем не безвыходной. У нее была любимая работа, крыша над головой, любимое дело.
Живут же как-то люди на полярных станциях, убеждала она себя, или отшельники. И они тоже одиноки.
А как-то раз Констанция почувствовала непонятную слабость, а потом и совсем перестала что-то чувствовать, так как потеряла сознание. Вокруг нее началась суета, которая ей бы совсем не понравилась, если бы она понимала, что происходит.
Доктор уже в больнице диагностировал порок сердца, который не заметили в свое время детдомовские врачи. И который не позволил Констанции встретить ее тридцать первое лето.
- При должном внимании к своей болезни, - доктор назидательно поднял указательный палец вверх, строго глядя на своих интернов, - эта женщина смогла бы прожить долгую и достаточно полноценную жизнь.
А трудовик Никита Кузьмич, несмотря на известные инсинуации, связанные с его должностью, совсем не пил. С первых дней их долгой семейной жизни, строгая супруга совсем не одобряла спиртные напитки в его рационе, даже в период особенно значимых праздников.
Но солнечный свет заливал просторную студию на верхнем этаже школы, играя в причудливо сплетенных геометрических разноцветных узорах на спинках школьных скамеек, повторяющих рисунки венецианских витражей.
Трудовик Никита Кузьмич невидящим взглядом смотрел куда-то сквозь бесконечные ряды высоких мольбертов, а в его руке грелся граненый стакан. Такой же стакан, до краев наполненный тоже чем-то невыносимо пахнущим спиртом, стоял рядом с ним на скамейке, накрытый кусочком черного хлеба.
В бесшумно приоткрывшуюся дверь неловко протиснулся директор школы. Он немного постоял, вглядываясь вглубь студии, словно ожидал среди высоких мольбертов увидеть хрупкую фигурку Констанции, а потом перевел взгляд на Никиту Кузьмича.
- Вот, - хмуро кивнул Никита Кузьмич на кусочек хлеба, - я свой черный принес, старый дурак. Белый хлебушек нужно было, наша-то светлая была.
Конец
Спасибо за ваше внимание, дорогие читатели!
Друзья, буду рада видеть вас в телеграм-канале и на канале в Мах блога Семья и Психология (в МАХ канал СиП).
https://t.me/family_and_psycholog
В МАХ канал СиП
