Рассказы

На последней перед премьерой репетиции Смелов не появился. Одновременно испытав облегчение и досаду на то, что ей не удастся залепить ему очередную пощечину и увидеть ползающего перед ней на коленях председателя комитета, Ольга осторожно поинтересовалась у Николая Павловича: - А где наш лакей? - Лакей взял отпуск и уехал загорать. Но к премьере обещал быть. Сказал, что репетирует каждый день. Ольга неопределенно хмыкнула и по взмаху руки режиссера, вздохнув, полезла в фанерную карету, где ее с нетерпением уже ожидал Григорьев...

- Стоп-стоп-стоп, - незамедлительно раздались громкие резкие хлопки режиссера, - это что же вы, Степан, так? Не по рангу простому лакею с поцелуями в лицо лезть к барыне! Лобзайте-ка руку, голубчик, припав на колени! Да и текст повторите, нет там таких слов! Ольга, абсолютно не сдерживая злорадство, смотрела на Смелова, лицо которого с каждым словом Николая Павловича перекашивалось все сильнее. - Все по своим местам, начинаем, - хлопнув в последний раз, режиссер вернулся в свое кресло, а действующие лица нехотя разбрелись по сцене...

Измотанная бесконечной возней в карете в компании Григорьева, Ольга пришла домой практически без ног. И лишь зайдя в квартиру, она вспомнила, что забыла купить то, что в последние недели делало ее вечера спокойней и примиряло ее с действительностью. Однако, не успев закрыть дверь, она услышала возглас Дины: - Эй, подруга, у нас же сегодня была репетиция, что не приглашаешь? - Будешь смеяться, забыла зайти в магазин за вином, - устало улыбнулась Ольга, - но у меня есть чай. - Чай тоже хорошо, - бодро ответила соседка, заходя вслед за Ольгой в ее квартиру...

Этот самый экспертный совет Ольга ждала с нетерпением. Она подготовила целый трактат с замечаниями на очередной проект комитета. В отличие от прежнего, проект был неплох, и Ольга даже боялась признаться себе, что ее личная неприязнь к Смелову позволила ей быть необъективно придирчивой к его подрядчикам. Однако, экспертное заключение было подготовлено, и Ольга с тяжелым сердцем и ощущением своей правоты направилась на встречу. Пожалуй, это была их первое официальное общение после нескольких неформальных встреч в народном театре...

Во второй, третий и даже четвертый раз Смелов своевременно подставлял свои руки для падающей Ольги и, принимая ее, относил, по примеру Сидорчука, на диван. Ольге было неудобно и неприятно падать на жесткие как доска, прямо вытянутые руки Смелова и еще более неприятно быть транспортируемой на тех же вытянутых прямых руках на диван. В этих руках совсем не чувствовалось мужского беспокойства, как например, на руках того же Сидорчука. Однако режиссер находил эту деревянность Смелова как раз удачной, характерной для лакея по отношению к своей барыне...

Актерская группа в каком-то поредевшем составе уже была в зале. Все ждали режиссера. - А где остальной народ? – скидывая плащ, поинтересовалась Ольга у стоящего неподалеку Григорьева. - Водянкин руку сломал, Степин простудился. Палыч в ярости. Из мужчин только два остались, я и Сидорчук, а по пьесе еще актеры нужны. Опять женщины будут переодеваться, - Григорьев противно хихикнул. - Хватит хихикать, Григорьев, - строго одернула его Ольга, - ты вообще, как мой любовник, должен одни положительные эмоции вызывать...