Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сергей Громов (Овод)

Потерять всё. Часть 4.

Предыдущая часть: Потерять всё. Часть 3. За две недели до заседания Варя получила от детей открытки на 8 Марта. Маша написала: «Мам, с праздником». Дима просто поставил галочку. Она повесила их на холодильник. И не сняла. В день суда Варя оделась строго: тёмно-синий костюм, минимум макияжа, волосы в пучок. Синяков давно не было, но взгляд, тот самый, новый, остался. Андрей сидел на другой стороне зала. Похудевший, подстриженный, в дорогом пиджаке. Рядом с ним - адвокат в очках и Кира. Кира сидела с непроницаемым лицом, и перебирала чётки. Варя удивилась, чётки? С чего бы? Но не стала думать. Судья, женщина лет сорока, усталая, с острыми глазами, открыла заседание. Документы, раздел имущества, алименты всё шло по накатанной. Квартиру поделили пополам. Машину Андрей настоял, что она нужна ему для работы, и Варя не спорила, чтобы не выглядеть жадной. А потом начался опрос детей. Первой вошла в зал Маша, за ней – Дима. Маша посмотрела на мать холодно, на отца тепло. В ходе разговора, судья

Предыдущая часть: Потерять всё. Часть 3.

За две недели до заседания Варя получила от детей открытки на 8 Марта. Маша написала: «Мам, с праздником». Дима просто поставил галочку. Она повесила их на холодильник. И не сняла.

В день суда Варя оделась строго: тёмно-синий костюм, минимум макияжа, волосы в пучок. Синяков давно не было, но взгляд, тот самый, новый, остался. Андрей сидел на другой стороне зала. Похудевший, подстриженный, в дорогом пиджаке. Рядом с ним - адвокат в очках и Кира. Кира сидела с непроницаемым лицом, и перебирала чётки. Варя удивилась, чётки? С чего бы? Но не стала думать.

Судья, женщина лет сорока, усталая, с острыми глазами, открыла заседание. Документы, раздел имущества, алименты всё шло по накатанной. Квартиру поделили пополам. Машину Андрей настоял, что она нужна ему для работы, и Варя не спорила, чтобы не выглядеть жадной.

А потом начался опрос детей.

Первой вошла в зал Маша, за ней – Дима. Маша посмотрела на мать холодно, на отца тепло. В ходе разговора, судья спросила:

- Мария, с кем ты хочешь жить?

- С папой.

- Почему?

- Потому что мама… она… Мама нас бросила. Папа плакал. А она не плакала. Она смеялась. И потом, это видео… Я не хочу с ней жить.

Варя сидела, не дыша. Хотелось закричать:

- Это неправда! Я не бросала! Я вас любила!

Но адвокат предупредил:

- Ни слова. Ни жеста. Иначе всё.

Судья спросила:

- Вы общались с матерью последние полгода?

- Да. Она приезжала. Но мне было неловко. Бабушка сказала, что мама…, что мама сделала плохо.

- А вы сами, что думаете?

- Я думаю, мама сделала плохо. Папа хороший. Он нас не предавал.

Варя закрыла глаза. На секунду. Открыла. Посмотрела на Диму. Тот сидел на скамейке, рядом с социальным работником и жевал губу. Потом его спросили. Он сказал тихо, почти шёпотом:

- Я с папой.

- Дмитрий, ты уверен?

- Да. Мама… она нам больше не наша.

В зале повисла тишина. Судья вздохнула, поправила очки, проговорила:

- Суд, учитывая мнение несовершеннолетних детей, достигших возраста, достаточного для выражения собственной позиции, а также обстоятельства, установленные в ходе заседания, постановляет: определить место жительства несовершеннолетних Марии и Дмитрия с отцом - Андреем Викторовичем. Мать - Варвара Сергеевна - обязуется к уплате алиментов на содержание двоих детей. Встречи с детьми - по согласованию с отцом, но не реже двух раз в месяц.

-2

Варя не плакала. Она сидела прямая, как струна. Когда судья удалилась, Андрей подошёл к ней. Не близко. На расстоянии. Сказал:

- Я не хотел так. Но ты сама к этому привела.

- Ты научил детей ненавидеть меня. Это ты сделал.

- Я защитил их ото лжи. Они видели видео. Я не показывал, они сами нашли.

- Ты показывал. Ты или твоя мать.

Андрей пожал плечами.

- Неважно. Теперь они со мной. И так будет лучше.

Кира подошла сзади, положила руку на плечо Андрея:

- Пойдём. Не трать время.

Она посмотрела на Варю. Без злорадства. Почти с сочувствием:

- Я же говорила - не будь жертвой. Ты не послушала.

- Я не жертва. Я проиграла бой. Не войну.

Кира хмыкнула и ушла.

Варя вышла из здания суда одна. Илья Семёнович догнал её на крыльце:

- Варвара Сергеевна, мы подадим апелляцию. Дети были настроены, это очевидно. Отец оказывал давление.

- Не надо.

- Что?

- Не надо апелляции. Они сказали правду, они хотят жить с ним. Если я буду тягаться, они возненавидят меня окончательно. Сейчас есть шанс, что со временем… Я не хочу их терять насовсем.

Адвокат помолчал. Вздохнул и сказал:

- Вы сильная, Варвара Сергеевна. Жаль, что это не помогло в суде.

- Сила не в том, чтобы выигрывать. Сила в том, чтобы не развалиться после проигрыша.

Она села в машину. Поехала не домой. В спортзал. На бокс. Тренер, дядька с разбитым носом и добрыми глазами, встретил её:

- Что, Варя, тяжёлый день?

- Самый тяжёлый.

- Тогда сегодня не спарринг. Сегодня груша. Бей, пока не устанешь.

Она била. Два часа. Груша летала в такт ударам. Варя не плакала. Она вкладывала в каждый удар всю боль: предательство и трусость Александра, холодность детей, жестокость Киры. Когда силы кончились, она упала на мат, тяжело дыша. Тренер сел рядом:

- Лучше?

- Не знаю.

- А ты приходи завтра. И послезавтра. И через год. Бокс не лечит душу, но он учит держать удар. В прямом и переносном смысле.

Варя улыбнулась. В первый раз за день. Ответила:

- Я приду.

Дома её ждала пустая квартира. Холодильник молчал. Телефон моргал, Женя написала:

- Ты как?

Варя ответила:

- Жива. Проиграла. Но жива.

Она разделась, зашла под душ. Вода была горячей, почти обжигающей. Стояла долго, смотрела на кафель, где ещё осталась разводка от старого ремонта. Потом выключила воду, вытерлась, надела халат. Села в кухне, налила чай. Взяла телефон, открыла корпоративный чат, тот самый, где висело видео. Его уже удалили. Но память осталась.

Варя написала новое сообщение:

- Коллеги. Сегодня я проиграла суд. Дети остались с отцом. Многие из вас, наверное, думают: "Так ей и надо". Может быть. Но я не сломалась. И не сломаюсь. Ваша Варвара».

Лайков не было. Но через час пришло сообщение от Светки:

- Варь, я бы не выдержала. Ты молодец. Если нужна помощь - звони.

Варя не ответила. Просто поставила смайлик - спокойный, без надрыва.

Перед сном она подошла к окну. Внизу горели фонари, ехали машины, шла обычная жизнь. А она стояла на седьмом этаже и смотрела вниз. Не чтобы прыгнуть. Чтобы понять, земля не ушла из-под ног. Она просто стала твёрже. Она сказала:

- Дети вернутся. Не завтра. Не через год. Но вернутся. А пока я буду жить.

Легла, выключила свет. Уснула почти сразу без снов, без кошмаров. Утром встала, сварила кофе, села за ноутбук искать новую работу. Потому что на старой её уже ждали. И не с цветами.

Через три дня её уволили «по соглашению сторон» с двумя окладами выходного пособия. Надежда Петровна сказала сухо:

- Ты хороший специалист, Варя. Но атмосферу ты испортила.

Варя не спорила. Взяла трудовую книжку, сказала «спасибо за опыт» и ушла. А через неделю ей позвонил Илья Семёнович:

- Варвара Сергеевна, странное дело. Андрей хочет отказаться от алиментов.

- В какую сторону?

- В вашу пользу.

- Зачем?

- Не говорит. Но, по слухам, он женится. На Кире.

Варя замерла.

- На Кире? Но она же…

- Развелась. Оформила быстро. Говорят, они давно договорились. Андрей получил детей, она - свободу от мужа-изменника. Теперь хотят жить вместе.

- А дети?

- Дети будут жить с ними. Вы не против?

Варя подумала. Странное чувство - не боль, не ревность, скорее, горькое «а, вот как оно работает». Ответила:

- Я не против. Пусть живут. Если им хорошо.

- Вы будете бороться?

- Нет. Я буду ждать.

- Чего?

- Когда дети поймут, что мать не предатель. Что я просто ошибалась. Как многие люди.

Она положила трубку. Посмотрела на открытки на холодильнике. Машина галочка. Дима - галочка. Варя подумала:

- Ничего. Я научусь ждать. Я никуда не делась.

Варя привыкла просыпаться в шесть. Даже в выходные. Тело само поднималось с кровати, шло на кухню, ставило кофе. За эти годы она сменила три работы. Сейчас работала финансовым директором в небольшой логистической компании, не в той, где когда-то позорилась. Туда она больше не заглядывала. Даже случайно.

Квартиру они с Андреем тогда всё-таки продали. Он выкупил её долю, она добавила свои - взяла однушку в спальном районе. Маленькую, светлую, с окнами во двор. Здесь не было места для детей. Здесь было место для неё одной.

По утрам она пила кофе, смотрела на берёзы за окном и думала. Обычно ни о чём. Иногда - о прошлом. Но прошлое стало плоским, как старая газета. Не больно. Не остро. Просто - было.

Девять лет - это много. Это когда перестаёшь ждать звонка от детей. Не потому, что разлюбила. А потому что привыкаешь к тишине.

Они общались. Только это нельзя было назвать, что они вернулись. Они не исчезли совсем.

Первые два года Маша вообще не брала трубку. Потом, когда ей исполнилось пятнадцать, вдруг позвонила сама:

- Мам, у меня день рождения. Ты придёшь?

Предыдущая часть: Потерять всё. Часть 3.

Продолжение: Потерять всё. Часть 5. Окончание.

Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.

Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.

Другие работы автора: