В прошлом году я трижды начинала «Щегла» Донны Тартт. Трижды засыпала где-то на двухсотой странице, хотя на обложке гордо красовалось: «Пулитцеровская премия». И это не единственный случай. Если я вижу на книге список ее достижений, почти всегда не смогу осилить ее с первого раза. И не я одна, если судить по отзывам.
Каждый год литературные премии вручают романам, которые вызывают восторг у жюри и тоску у обычных читателей. Книга получает награду, попадает в рейтинги, её закупают магазины. А потом она стоит на полке. Месяц, два, год.
Мне стало интересно почему так происходит. И нашла четыре романа-лауреата, которые в топе по недочитыванию. Так что у них общего?
«Вулф Холл» Хилари Мантел
- Букеровская премия, 2009 год
С этим романом у меня особая история. Купила после восторженных рецензий, открыла первую главу и через двадцать страниц поймала себя на мысли: я вообще не понимаю, кто и о чем здесь говорит.
Мантел выбрала необычный приём. Местоимение «он» в тексте почти всегда относится к Томасу Кромвелю. Но нигде об этом прямо не сказано. Когда в одной сцене трое мужчин, а «он» может быть кем угодно, мозг просто отключается.
Роман о восхождении Кромвеля при дворе Генриха VIII получил Букеровскую премию дважды. За «Вулф Холл» в 2009-м и за продолжение «Внесите тела» в 2012-м. Мантел стала первой женщиной, удостоенной двух Букеров.
Но на форумах шквал жалоб: «сложно следить за героями», «путаюсь в персонажах», «кто вообще это говорит?». Но для жюри стиль как раз стал решающим аргументом. То, что раздражает обычного читателя, для критика это литературная находка.
Я вернулась к «Вулф Холлу» через два года. С карандашом и блокнотом. И на третьей попытке книга раскрылась. Но много ли людей готовы трижды штурмовать один роман? Не думаю.
«Краткая история семи убийств» Марлон Джеймс
- Букеровская премия, 2015 год
Семьсот страниц и больше семидесяти рассказчиков. Ямайский диалект, который непросто даётся даже англоязычным читателям. Действие начинается с покушения на Боба Марли в 1976 году и растягивается на три десятилетия ямайской истории.
Я продержалась сто пятьдесят страниц. Потом осознала, что не помню: кто из героев мёртв, кто жив, а кто рассказывает историю прямо сейчас.
Букеровское жюри под председательством Майкла Вуда назвало роман «амбициозным литературным достижением». Вуд отметил, что книга «берёт поэтику насилия и превращает её в искусство». Красиво. Но на практике эта поэтика оборачивается хаосом, в котором теряешься и уже на второй главе хочешь закрыть книгу.
Сам Джеймс никогда не скрывал сложности своей книги. В интервью «The Guardian» он объяснял: хотел передать ощущение ямайской реальности, где всё происходит одновременно и ничто не имеет чёткого начала. Задача выполнена. А вот готов ли к такому обычный человек после рабочего дня? Навряд ли.
«Линкольн в бардо» Джордж Сондерс
- Букеровская премия, 2017 год**
Если предыдущие два романа хотя бы притворялись привычными книгами, этот даже не пытается.
Текст целиком состоит из диалогов и монологов мертвецов на кладбище, где похоронен маленький сын Авраама Линкольна. Привычного повествования нет. Описаний тоже. Только голоса, перебивающие друг друга, и вставки из реальных исторических документов между ними.
Критики в восторге: роман буквально «делает видимым» мысль о множественности голосов истории. Но для читателя, пришедшего за сюжетной линией про отца и сына, форма превращается в испытание.
Мне потребовалось почти восемьдесят страниц, чтобы понять, что происходит и хотя бы немного привыкнуть к такой форме повествования. А потом… потом я сдалась. Многие это делают гораздо раньше, и я их понимаю.
На Goodreads средняя оценка романа несколько ниже других букеровских лауреатов и претензий больше: «набор голосов без структуры», «все хвалят, а я ничего не понимаю». Но председатель жюри Лола Янг назвала книгу «… оригинальной, смешной и пронзительной одновременно». Все просто: критик видит в новой форме событие. Читатель - испытание на прочность.
Так почему жюри раз за разом выбирает романы, которые у обычных людей восторга не вызывает
Мне кажется, причин три.
- Жюри читает профессионально. Оценивает технику, язык, структуру, новизну идеи и подхода. Обычные люди ищут другое: эмоциональный отклик, интерес, погружение в сюжетную линию. Два набора критериев, которые совпадают реже, чем хотелось бы.
Вот простой пример. Все романы экспериментируют с формой: многоголосие, необычная точка зрения, отказ от привычного повествования. Жюри ценят смелость. Обычные люди - ясность. И эти ценности чаще всего конфликтуют.
- Ещё премии поощряют риск. Автор комфортного, предсказуемого романа проигрывает тому, кто ломает привычную форму. Потому что жюри за год читает сотни книг и устаёт от знакомого. А удивление и комфорт от чтения почти никогда не живут в одной книге.
- И есть третья причина, о которой говорят редко. Награда – это заявление. Выбирая сложный роман, жюри говорит литературному миру: книга может быть чем-то большим, чем просто легкое интересное чтиво. Позиция спорная, но она ежегодно влияет на список победителей.
И что с этим делать?
Из трех книг я дочитала две. «Вулф Холл» с третьей попытки оказался одним из сильнейших исторических романов, что я когда-либо держала в руках. «Линкольн в бардо» заставил плакать на последних страницах. А «Краткая история семи убийств» так и лежит с закладкой. И я не считаю это поражением.
Меня радует то, что не получи эти книги премии, я, возможно, никогда бы не обратила на них внимания.
У меня есть простое правило. Если через сто страниц книга не зацепила, я ставлю её на полку. Без вины и без обещаний. Иногда возвращаюсь через год или два. Чаще нет. И мне кажется, именно так и нужно обращаться с премиальными романами. Не как с обязательством, а как с приглашением.
Иногда книга просто не твоя. А иногда ты пока до неё не дорос. И то, и другое нормально.