Когда-то я взяла с полки Азимова, честно попыталась прочитать хотя бы сотню страниц, не получилось, хватило меня на сорок. И я закрыла книгу с чувством вины, тогда мне показалось, что проблема во мне - я недостаточно умна для этого жанра.
Я отложила книгу и решила, что фантастика не для меня.
Прошло несколько лет. Теперь на моей полке стоят два десятка фантастических романов, и некоторые перечитаны по три раза. Что изменилось? Я поняла свою ошибку и исправила ее. И подозреваю, что тысячи читателей совершают её прямо сейчас.
Ошибка, которую я совершила - выбрала не ту фантастику. Не плохую и не слабую. Просто не свою. Слово «фантастика» обманывает, создаёт иллюзию единого жанра. Как детектив или любовный роман. А на деле под ним прячется десяток совершенно разных направлений, которые объединяет одно: в них есть то, чего пока нет в реальности.
Представьте: кто-то говорит «я не люблю музыку». Выясняется, что он послушал одну оперу, заскучал и вычеркнул из жизни всю музыку целиком. Звучит абсурдно? А с фантастикой именно так и происходит.
Я наблюдала эту историю десятки раз.
Подруга решает попробовать «что-нибудь фантастическое». Ей советуют классику: Лема, Кларка, ранних Стругацких. Книги великие, спору нет. Но написаны они для людей, которым интересны идеи. Научные концепции, философские парадоксы, устройство вымышленных цивилизаций.
А подруга хочет другого. Ей нужны живые люди в невозможных обстоятельствах. Отношения, выбор, боль и радость. История, где фантастический элемент работает как увеличительное стекло для человеческих эмоций. И вместо этого она получает описание двигателя звездолёта на две страницы. Конечно, она бросает книгу. И ставит на жанре крест. Я знаю это, потому что сама была такой.
За годы чтения я поняла одну вещь. Фантастика делится не на «хорошую» и «плохую». Она делится на ту, что говорит о технологиях, и ту, что говорит о людях.
Азимов с его роботами и тремя законами робототехники. Артур Кларк с орбитальными станциями и космическими лифтами. Книги, где автор выступает больше как учёный, а уже потом как рассказчик. Для определённого склада ума это настоящий праздник. Но если открываешь книгу ради героев, ради судеб и переживаний, такая фантастика не понравится.
Мне нужна «человеческая» фантастика. Где космос, роботы или параллельные миры нужны для одного: поставить героя в невозможную ситуацию и посмотреть, что он будет делать.
Маргарет Этвуд в «Рассказе Служанки» пишет не о будущем. Она пишет о женщине, у которой отняли всё. Будущее просто делает эту потерю нагляднее.
Замятин в «Мы» тоже писал не про стеклянные стены и Единое Государство. Он писал про человека, который впервые в жизни почувствовал себя отдельным от толпы. И это ощущение оказалось страшнее любого космического монстра. Когда я это осознала, мой читательский список изменился.
Книга, которая примирила меня с жанром - «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза. Фантастический элемент один: операция, превращающая умственно отсталого человека в гения. Всё остальное: боль, одиночество и вопрос о человеческом достоинстве. Я рыдала на последних страницах. После Азимова даже представить не могла, что фантастика способна так действовать.
Потом был Брэдбери. «451 градус по Фаренгейту» на первый взгляд про пожарника, который жжёт книги. На самом деле про человека, который вдруг просыпается посреди спящего мира. И понимает: уснуть обратно уже не получится. Брэдбери пишет каждое предложение так, будто это последнее, что ему позволили сказать. После него я начала понимать, что фантастика бывает поэтичной.
А после «Жнеца» Нила Шустермана, где он показал мир, в котором люди перестали умирать и только представители особой касты решают, кому пора покидать этот мир. Роман о морали и праве забирать чужую жизнь поразил меня. По формальной классификации книга для подростков. А я прочитала ее, когда мне было за сорок и была под сильным впечатлением.
Но бывает и по-другому
Человек хочет именно идей, концепций, научных головоломок. А ему суют «Голодные игры» или «Дивергент», и он морщится: какая же это фантастика, это мелодрама в декорациях.
Он тоже прав по-своему. Ему нужна другая полка. Для таких читателей есть Станислав Лем с «Солярисом», где океан на чужой планете разумный и непостижимый. Или Тед Чан с рассказами, которые больше похожи на философские эксперименты.
Его «История твоей жизни» легла в основу фильма «Прибытие». Но книга оказалась сложнее фильма. Намного сложнее. Если не читали, рекомендую.
Как же не промахнуться при выборе
Я придумала простой тест. Один вопрос: что мне интересно прямо сейчас? Если хочется чувствовать, переживать, плакать или смеяться вместе с героем, беру Этвуда, Киза, Брэдбери, Замятина, Шустермана. Если тянет удивляться и ломать голову, выбираю Лема, Чана, Игана.
И не надо стесняться начинать с простого. Нет никакого правила, что знакомство с жанром должно идти через «Основание» Азимова или «Дюну» Герберта.
Начинать нужно с того, что ближе, с того, что интересно именно вам и именно сейчас. Это может быть короткий рассказ Брэдбери или «Цветы для Элджернона», а может быть “Последний секрет” Вербера.
К тому же есть авторы, которым неплохо удаётся совмещать. Взять «Пикник на обочине», он работает и как интеллектуальная загадка, и как история отца, готового на всё ради больной дочери. Может быть, поэтому их читают до сих пор. Они не стали выбирать между головой и сердцем.
Иногда я думаю: сколько людей потеряли целый мир из-за одной неподходящей книги? Не плохой книги. Просто чужой. Как если бы вас познакомили с человеком, который совершенно не подходит, и вы решили, что все люди на свете такие.
Если когда-то фантастика оттолкнула, дайте ей ещё один шанс. Только возьмите другую книгу. Может быть, ваша фантастика ждала всё это время. Просто на соседней полке.