Дед вручил свой подарок как-то мимоходом. Илья сидел на крыльце, чистил кроссовки от вчерашней грязи, когда Пётр Яковлевич вышел с коробкой в руках.
— Это тебе, — сказал он просто.
Илья открыл. Внутри лежал фотоаппарат — старый, плёночный, с кожаным ремешком и большим объективом. «Зенит», было написано на корпусе.
— Что это? — спросил Илья.
— Фотоаппарат, — ответил дед. — Настоящий, плёночный. Сперва я на нем фотографировал, а потом ещё ваша мама снимала.
— А как он работает?
— А вот сейчас покажу.
Дед достал инструкцию, начал объяснять. Про плёнку, про выдержку, про диафрагму и фокус. Илья слушал, боялся пропустить хоть слово.
— Сначала надо зарядить плёнку, — сказал дед. — Вот так, аккуратно, чтобы не засветить.
Он показал, как вставить кассету, как продеть кончик на катушку, как закрыть крышку.
— Теперь крути вот этот рычажок, пока не почувствуешь сопротивление. Это взвод затвора. Потом смотри в видоискатель, наводи на резкость и жми на спуск.
— И всё? — не поверил Илья.
— И всё. А потом проявлять, но это уже в темноте.
***
Илья носился с фотоаппаратом весь день.
Он фотографировал всё подряд — курицу, которая копалась в грядках, старую лодку «Зарю», прислонённую к забору, деда, который чинил мотоцикл в сарае. Но главное, конечно, было не дома.
— Пошли! — крикнул он Ваньке.
— Куда?
— На фотоохоту!
На поляне за деревней собралась вся компания. Илья командовал, как настоящий фотограф.
— Витька, встань на фоне стога. Пашка, давай ближе, а ты, Серёга, рассмеши его.
Щёлкал затвор, крутилась плёнка, ребята сменяли друг друга. Колька строил рожицы, Витька показывал «козу», Пашка просто улыбался. Ваня пытался давать команды Дружку, чтобы тот не бегал.
— А теперь вместе! — скомандовал Илья. — В обнимку, как настоящие друзья.
Они сбились в кучу, обнялись, замерли. Илья сделал кадр — последний на плёнке.
— Всё, — сказал он. — Плёнка кончилась.
— А что теперь? — спросил Ваня.
— Теперь проявлять, — загадочно ответил Илья. — Дед сказал, что это надо делать в тёмной комнате.
***
Дед оборудовал под проявку баню. Повесил на окно чёрную плёнку, заклеил щели скотчем. На столе разложил проявитель, фиксаж, кюветы, пинцет.
— Сейчас будет темно, — предупредил он. — Слушай меня и делай, что говорю.
— А это сложно? — спросил Илья.
— Немножко. Но интересно.
Дед выключил свет. Наступила темнота — густая, бархатная, только где-то под дверью пробивалась тонкая полоска.
— Открывай фотоаппарат, — скомандовал дед. — Доставай плёнку.
Илья нащупал защёлку, открыл крышку, вынул кассету. Руки дрожали.
— Теперь вытяни плёнку, — продолжал дед. — Осторожно, не касайся поверхности.
Он вытянул скользкую полосу, обрезал кончик. Дед налил в кювету проявитель.
— Опускай.
Плёнка утонула в жидкости. Илья ждал, не дыша.
— Через пять минут можно будет посмотреть, — сказал дед.
— А что там?
— Не знаю. Ты же фотографировал. Вот и увидим.
Время тянулось медленно. Илья считал секунды, боялся пропустить момент.
— Перекладывай в фиксаж, — сказал дед.
Он переложил мокрую плёнку, снова ждал.
— А теперь можно свет.
Дед включил лампу. На красном свету они рассматривали плёнку — чёрные маленькие прямоугольники, на которых угадывались фигуры. Всё было в негативе – где изначально белый цвет, на плёнке он был черным.
— Есть! — закричал Илья. — Получилось!
— Не всё, — остудил его дед. — Теперь промыть и высушить.
Он промыл плёнку в воде, повесил сушиться на прищепках.
— Через пару часов будет готова.
***
Вечером они печатали фотографии. Это уже делали дома, в комнате деда. Он показал Илье, как пользоваться увеличителем — старым, громоздким, с линзой и рычагами.
— Кладёшь негатив сюда, — объяснял он. — Наводишь на резкость, выставляешь время, включаешь свет. Потом бумагу — в проявитель, потом в фиксаж.
Илья пробовал сам. Первый отпечаток был слишком светлым, второй — чёрным. Третий — почти хорошим.
— Молодец, — похвалил дед. — У тебя глаз намётанный.
Четвёртый отпечаток получился идеальным. На нём были ребята — Колька, Витька, Пашка, брат Ваня. Стояли обнявшись, смеющиеся. Настоящие, живые, не на экране телефона.
— Вот это память, — сказал дед. — Не то, что в телефоне.
***
Илья разложил фотографии на столе, любовался. Вот коза Зося, задумчиво жующая сено. Дед с рубанком. Вика, которая шила на веранде. Ваня, бегущий с Дружком. И кадр, где они все вместе у стога.
— Хорошо получилось, — сказала бабушка, заглядывая через плечо.
***
Ночью, лёжа в кровати, Илья думал о том, что фотография — это магия. Не та, в которой кликаешь мышкой и получаешь миллион лайков. А настоящая — когда ты закручиваешь рычажок, ищешь свет, ждёшь проявления. И когда видишь результат — сердце замирает.
«Я буду снимать всё», — решил он. — «Лето, друзей, лес, реку. Чтобы запомнить».
Он закрыл глаза, улыбнулся и заснул.
***
Наутро у Ильи появилась идея. Он сидел за столом, разглядывал отпечатанные фотографии, и вдруг подумал: «А что, если сделать альбом? Не простой, а с историями, рисунками, даже комиксами». Он поделился идеей с родными и все поддержали.
— Давай! Я буду писать заметки, интервью брать. — сказала Вика.
— А я рисовать комиксы, — добавил Илья.
— А я рисунки! — закричал Ваня.
— А я покажу, где старые фотографии лежат, — сказал дед.
Они все вместе полезли на чердак. Там, в старом чемодане, хранились сокровища — старые семейные фотоальбомы, чёрно-белые карточки с закруглёнными краями, жёлтые от времени, с надписями на обратной стороне. «Петя, 1965 год, школа». «Баба Шура после войны». «Мы с тобой, 1971, на море».
— Ого, — выдохнул Илья. — Это сколько же им лет?
— Некоторым по пятьдесят, — ответил дед.
— А эта где? — спросила Вика, показывая на снимок, где молодой дед обнимает девушку с косами.
— А это мы с бабушкой, — улыбнулся дед. — На танцах. Она тогда в платье была, кружевном. Я пригласил, а она отказалась. Хоть уже и знакомы были.
— Почему?
— Застеснялась. Потом согласилась. Вот теперь всю жизнь вместе.
Дети сели записывать. Вика раскрыла блокнот, приготовила ручку. Илья — альбом для рисования. Ваня просто смотрел и слушал, открыв рот.
— Рассказывайте, — сказала Вика.
— А что рассказывать? — замялся дед.
— Всё! Как жили, где работали, как встретились.
Дед и бабушка переглянулись.
— Ну, давай, ты начинай, — сказала Валентина Ивановна.
— Я работал физруком в школе, — начал дед. — Сорок лет назад это было. Бабушка — учителем начальных классов. Там мы и познакомились, в коридоре.
— Почему в коридоре? — спросил Ваня.
— Потому что в учительской места не было, — рассмеялась бабушка. — Мы всё время на бегу. Он ведёт класс в спортзал, я — в кабинет. Потом на танцах он меня пригласил. Так и задружили.
— А поженились? — не унимался Ваня.
— А поженились через год. Свадьба была скромная, гостей — только самые близкие.
— А где жили? А мама как появилась?
Бабушка рассказывала всё подробно, потому что видела, внучке правда интересно. А семейные истории лишний раз и рассказать не грех…
Вика записывала, чуть не ломая ручку. Илья рисовал деда в армейской форме, бабушку в кружевном платье.
Потом начали составлять родовое древо. На большом листе ватмана нарисовали ствол, корни, ветки. В самых низу — прабабушки и прадедушки, выше — бабушка с дедушкой, потом — мама с папой, на самой верхушке — Вика, Илья, Ваня.
— А кто ещё? — спросила Вика.
— А больше никого, — сказала бабушка. — Мы маленькая семья. Но дружная.
Каждый нарисовал себя. Вика изобразила свой портрет с длинными волосами и в венке. Илья — в корсете с драконом. Ваня — с Дружком. Потом вклеили фотографии: чёрно-белые, старые, с чердака, и новые, которые уже успел сделать Илья. С деревом, домом и соседями.
— Теперь у нас есть история, — сказала Вика. — Не просто слова, а целая книга.
— А можно я буду её хранить? — попросил Ваня.
— Будем хранить все вместе, — ответил Илья. — А потом нашим детям покажем.
***
Вечером они листали готовый альбом — толстую папку, перевязанную бечёвкой, с рисунками, фотографиями, записями Вики.
— Это кто? — спросил Ваня, показывая на маленькую девочку в платочке.
— Это твоя мама, — ответила бабушка. — Ей здесь два года. Она меня на огород таскала, картошку помогала сажать.
— А она умела картошку сажать?
— Нет, конечно. Закапывала её так, что потом мы найти не могли. Но старалась.
— Как я, — сказал Илья.
— Лучше, — улыбнулась бабушка.
***
Ночью, когда альбом уже убрали в шкаф, Илья всё думал о том, что они сделали. Не просто альбом — память. Не для интернета, не для лайков, а для себя. Чтобы через десять, двадцать лет открыть и вспомнить, какими были. Как пахли пироги бабушки, как скрипел дедов мотоцикл, как Дружок прыгал вокруг Вани.
«Как здорово, — подумал Илья. — У нас есть эта память. И она настоящая».
Он закрыл глаза и заснул с улыбкой.
***
Корсет Илья носил уже почти два месяца.
Он привык к нему, как привыкают к старой футболке или любимым кроссовкам. Дракон на боку облупился, но Илья его обновил — добавил чешую, подрисовал огненное дыхание. Теперь корсет был не просто лечебным приспособлением, а частью его образа. «Броня», — говорил он друзьям. И те уже не смеялись.
Спина стала ровнее. Илья сам это замечал — перестал сутулиться за столом, плечи держал прямо, голову не втягивал в шею. Даже Вика однажды сказала: «Слушай, а ты вырос». Илья проверил — и, правда, вырос на пару сантиметров.
— Деда, — сказал он за завтраком, — давай съездим к врачу? Проверим, чего у меня со спиной.
— Давно пора, — кивнул Пётр Яковлевич. — Собирайся.
***
В райцентр поехали на мотоцикле. Ветер свистел в ушах, солнце слепило глаза, но Илья сидел сзади, держался за дедову куртку и улыбался. Он любил эти поездки — дорога через лес, запах хвои и свободы.
В поликлинике дежурная тётенька узнала их.
— О, Зайцевы! — сказала она. — Опять на прием?
— Провериться, — ответил дед. — Два месяца прошло.
— Проходите, доктор скоро освободится.
Илья сидел на пластиковом стуле, ждал и переживал. А вдруг ничего не исправилось. Вдруг стало только хуже.
— Заходи, — позвал дед.
Врач — та же женщина, что и в начале лета — осмотрела Илью, пощупала позвонки, велела наклониться в стороны.
— Дыши. Не дыши. Повернись. Хорошо.
— Как успехи? — не выдержал дед.
— Успехи отличные, — ответила врач, снимая очки. — Прогресс налицо. Спина почти прямая, мышцы окрепли. Можно носить корсет два часа в день, дальше — самостоятельно.
— Серьёзно? — Илья вытаращил глаза.
— Серьёзно. Через месяц — вообще снимешь, если будешь продолжать делать упражнения.
Илья вышел из кабинета с гордой улыбкой. Он чувствовал себя героем, прошедшим очередной уровень. Дракон на корсете будто бы кивал одобрительно.
— Я же говорил, — сказал дед, похлопав его по плечу. — Ты молодец.
— Спасибо тебе, — ответил Илья. — без твоей зарядки я бы так и остался горбатым.
Они вышли на улицу, сели на мотоцикл. Илья обхватил деда и подумал: «Скоро я попрощаюсь с этой бронёй. И в школу пойду с ровной спиной. Никто не будет дразнить».
Он был почти счастлив.
***
Вечером Илья достал скетчбук и маркеры.
После визита к врачу хотелось рисовать. Не фотографировать, не проявлять плёнку — именно рисовать, чтобы запечатлеть то, что он чувствовал. Гордость, облегчение, азарт.
— Что делаешь? — спросил Ваня, заглядывая через плечо.
— Новую серию комиксов, — ответил Илья. — Про прокачку героя.
Он открыл первую страницу — ту, где нарисовал слабака, сутулого и бледного, с телефоном в руках. Монстра Паука-сетевика, который нависал над ним, разинув пасть.
— Это я был в начале лета, — сказал Илья.
— А следующий кадр?
Илья перелистнул. Герой в корсете, на котором нарисован дракон, качал пресс, подтягивался на турнике, обливался холодной водой. Рядом — дед с секундомером и серьёзным лицом.
— А это поход в лес, — показал Илья следующий разворот. Герой с картой и компасом вёл за собой отряд ребятишек. Высокие сосны, тропинка, на заднем плане — палатки и костёр.
— А где же Паук? — спросил Ваня.
— А паук теперь маленький, — Илья показал на крошечную фигурку, плетущуюся сзади. — Он уже не страшный. Почти побеждён.
— А на последней странице?
— Вот здесь, — Илья начал рисовать. Герой стоял на вершине холма, корсет был снят, спина прямая, в руке — меч из света. Паук лежал у ног, как маленькая собачка.
— Он приручил паука? — догадался Ваня.
— Он победил свой страх, — ответил Илья.
До ночи он рисовал нового дракона на корсете — летящего. Тот расправил крылья, вытянул шею, разинул пасть в беззвучном крике. Чешуя переливалась, когти впивались в облака. Илья старательно выводил каждую линию. Он понимал, что скоро корсет будет ему не нужен, но хотелось все равно сделать его красивым.
— Это моя броня, — прошептал он, — и мой талисман.
Дракон улыбался.
Продолжение следует
Это 18 глава романа "Лето без интернета"
Как купить и прочитать все мои книги, смотрите здесь