Венчается автомобильным гаражем,
целуется газетными киосками,
а шлейфа млечный путь моргающим пажем
украшен мишурными блестками.
А я?
А он – Владимир Маяковский, выпустивший в 1913 году первый поэтический сборник. Он назывался очень просто – «Я!». Содержание соответствующее – четыре стихотворения: «По мостовой...», «Несколько слов о моей жене», «Несколько слов о моей маме», «Несколько слов обо мне самом».
«Я!»
Тираж «Я!» составил всего 300 экземпляров. Сборник создавался тремя людьми – Василием Чекрыгиным, Львом Шехтиным (под псевдонимом Л. Ж.) и Владимиром Маяковским.
Шехтель в своей книге «Воспоминания о Маяковском» делится историей появления сборника:
«Штаб-издательской квартирой была моя комната. Маяковский принес литографской бумаги и диктовал Чекрыгину стихи, которые тот своим четким почерком переписывал особыми литографическими чернилами. Четыре рисунка, сделанные Чекрыгиным тем же способом (литографским), сами по себе замечательны, однако мало вяжутся с текстом Маяковского.
– Ну вот, Вася, – бурчит Маяковский, – опять ангела нарисовал, ну нарисовал бы муху, давно муху не рисовал.
Работа над внешним оформлением книжечки продолжалась неделю или полторы. Наконец подготовленные к печати листки были собраны с большой осторожностью (ибо литографская бумага чувствительна к каждому прикосновению пальцев) и снесены в маленькую литографию, которая, как помнится, помещалась на Никитской, в Хлыновском тупике.
Через две-три недели книжонка “Я!” с рисунками Чекрыгина и моими была отпечатана в количестве, кажется, 300 экземпляров. Маяковский разнес их по магазинам, где они были довольно скоро распроданы. Все издание, помнится, обошлось всего-навсего в 30 рублей, которые Маяковский у меня и занял. Материальные его обстоятельства в ту пору были весьма стесненные. Книжка имела, несомненно, некоторый успех...»
Лев Шехтель создал и ранний портрет молодого поэта, украшающий сборник. Впрочем, он был не единственным рисунком художника в «Я!», хотя в воспоминаниях Шехтель не упоминает о том, что иллюстрировал книгу совместно с Чекрыгиным.
«Я не гений, но гениален»
Так говорил о себе Василий Чекрыгин. Однако фраза могла принадлежать любому из этой троицы. Объединило их Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Чекрыгин был на 6-7 лет моложе своих сокурсников: талантливый, еще совсем юный, но ставящий перед собой недетские задачи. Он быстро завоевал авторитет среди сверстников. И довольно скоро примкнул к движению, которое к 1913 году достигло своего расцвета – футуризму.
Футуризм – авангардное течение в искусстве начала XX века, которое отвергало традиционные ценности и воспевало индустриализацию, технологический прогресс, скорость и динамику современной жизни. Название происходит от латинского слова futurum – «будущее».
Чекрыгин познакомился с Давидом Бурлюком, Владимиром Маяковским и Львом Жегиным, который до 1915 года был известен под настоящим именем – Лев Шехтель. Собиралась творческая компания.
«Среди довольно серой и мало чем замечательной массы учеников в классе выделялись тогда две ярких индивидуальности: Чекрыгин и Маяковский. Обоих объединяло тогда нечто вроде дружбы. Во всяком случае, Маяковский относился к Чекрыгину довольно трогательно, иногда как старший, добродушно прощая ему всякого рода "задирания" и небольшие дерзости вроде того, что, мол, «Тебе бы, Володька, дуги гнуть в Тамбовской губернии, а не картины писать» (Л. Жегин «Воспоминания о Маяковском»)
Жизнь Чекрыгина оборвалась довольно рано при трагическим обстоятельствах – в 1922 году художник попал под поезд. В воспоминаниях Л.Жегин напишет: «Я увидел его уже в гробу. Никогда не забуду этого прекрасного, как бы преобразившегося лица. Таким он был, едва касаясь грубой стихии повседневности, всегда какой-то просветленный, таким и ушел в вечность».
Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека!
Маяковский в 1913 году блистал. Его сборник был положительно встречен критиками. Футуризм набирал обороты. Анна Ахматова напишет стихотворение, посвященное поэту и этому году его жизни и творчества:
И еще не слышанное имя
Молнией влетело в душный зал,
Чтобы ныне, всей страной хранимо,
Зазвучать, как боевой сигнал.
(Анна Ахматова «Маяковский в 1913 году», 1940 г.)
Валерий Брюсов отмечал, что в сборнике «Я!» у Маяковского есть «свои самостоятельные образы». Этими образами буквально пропитано каждое стихотворение. Взять хотя бы строку, давшую начало этой части статьи.
В том же, 1913 году, Маяковский презентовал публике еще одно свое стихотворение – «Нате!». Толпа была ошеломлена. Лев Никулин вспоминал реакцию слушателей: «Господа за столиками оцепенели. Они привыкли к тому, чтобы за деньги, которые тратят в увеселительных местах, им, „избранной публике“ с „тонким“ вкусом, льстили, перед ними расшаркивались и унижались, и вдруг им говорят со сцены: „Все вы на бабочку поэтиного сердца / взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош“. Трудно описать скандал, который разразился в „Розовом фонаре“»
Он не собирался льстить, ластиться. Говорил прямо. «Транжирил» слова. О Маяковском можно сказать много. Пожалуй, непомерно. Но всего должно быть в меру, иначе начнет приедаться.
Алина Бородина
Читайте также:
Майские истории. Блок и "Незнакомка"
Гоголь: большой мир "маленького человека"