Николай Васильевич известен каждому как автор «Мёртвых душ», «Тараса Бульбы», «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и других историй. Но что если взглянуть на Гоголя как на разностороннего человека? Узнать, что он любил и чем увлекался в обычной жизни?
Гоголь и мода
Николай Васильевич следовал моде. Иван Григорьевич Кулжинский, учитель латинского языка Гоголя в Нежинской гимназии высших наук князя Безбородко, вспоминал:
«Окончив курс наук, Гоголь прежде всех товарищей своих, кажется, оделся в партикулярное (гражданское, неофициальное, штатское – прим. автора) платье. Как теперь вижу его, в светло-коричневом сюртуке, которого полы подбиты были какою-то красною материей в больших клетках. Такая подкладка почиталась тогда nec plus ultra (высшей степенью – прим. автора) молодого щегольства, и Гоголь, идучи по гимназии, беспрестанно обеими руками, как будто ненарочно, раскидывал полы сюртука, чтобы показать подкладку».
Даже во времена, когда денег у Гоголя не водилось, он находил пару десятков, а иногда и сотен рублей на новые одеяния, о чем сообщал в письмах своей матери:
«Это все заставляет меня жить, как в пустыне: я принуждён отказаться от лучшего своего удовольствия – видеть театр. Если я пойду раз, то уже буду ходить часто, а это для меня накладно, т. е. для моего неплотного кармана. В одной дороге издержано мною триста с лишком, да здесь покупка фрака и панталон стоила мне двухсот, да сотня уехала на шляпу, на сапоги, перчатки, извозчиков и на прочие дрянные, но необходимые мелочи, да на переделку шинели и на покупку к ней воротника до 80 рублей» (3 января 1829 г.)
Несмотря на попытки создать щегольской образ и впечатлить окружающих своим изысканным вкусом, по воспоминаниям современников выглядел Гоголь в молодые годы нелепо и даже смешно:
«Наружный вид Гоголя был тогда совершенно другой и невыгодный для него: хохол на голове, гладко подстриженные височки, выбритые усы и подбородок, большие и крепко накрахмаленные воротнички придавали совсем другую физиономию его лицу: нам показалось, что в нем было что-то хохлацкое и плутоватое. В платье Гоголя приметна была претензия на щегольство. У меня осталось в памяти, что на нем был пестрый светлый жилет с большой цепочкой» (Сергей Тимофеевич Аксаков, близкий друг писателя)
«В Петербурге некоторые помнят Гоголя щеголем; было время, что он даже сбрил себе волосы, чтобы усилить их густоту, и носил парик. Но те же самые лица рассказывают, что у него из-под парика выглядывала иногда вата, которую он подкладывал под пружины, а из-за галстука вечно торчали белые тесемки» (Пантелеймон Александрович Кулиш, первый биограф Гоголя).
Так Гоголя вспоминает один из его учеников – Михаил Николаевич Лонгинов:
«Небольшой рост, худой и искривленный нос, кривые ноги, хохолок волос на голове, не отличавшейся вообще изяществом причёски, отрывистая речь, беспрестанно прерываемая лёгким носовым звуком, подёргивающим лицо, – все это прежде всего бросалось в глаза. Прибавьте к этому костюм, составленный из резких противоположностей щегольства и неряшества, – вот каков был Гоголь в молодости».
Чем известнее в литературных кругах становился Гоголь, тем лучше выглядели его наряды, а личность обрастала авторитетом, который уже нельзя было испортить невысоким ростом и неаккуратным носом. Федор Иванович Иордан, художник и гравёр, тесно общавшийся с Гоголем во время его пребывания в Риме, вспоминал:
«Гоголь сидел обыкновенно, опершись руками о колени, зачастую имея перед собою какие-нибудь мелкие покупки: они развлекали его. Часто встретишь его, бывало, в белых перчатках, щегольском пиджаке и синего бархата жилете; он всегда замечал, шутя: «Вы – Рафаэль первого манера», – и мы расходились смеясь».
Гоголь и рукоделие
Гоголь вырос среди четырёх сестёр, которых, к слову, очень любил. Такой «женский» круг наложил отпечаток на его увлечение – рукоделие. Много об этом вспоминает одна из его сестёр – Елена Васильевна Гоголь-Быкова:
«Один из ящиков его бюро всегда был наполнен фуляровыми платками. Я очень любила их и часто выпрашивала у брата; теперь он предлагал их мне сколько угодно, но я все только плакала; тогда он стал серьёзно объяснять мне, что любит меня больше всех и потому оставил меня здесь, не желая расставаться со мною, и в доказательство он подарил мне свой портрет, – этот подарок меня очень обрадовал».
Платки из фуляра (шелковой мягкой нежной ткани) Гоголь шил себе сам. Впрочем, как и некоторые платья:
«Доказательством моей бережливости служит то, что я ещё до сих пор хожу в том самом платье, которое я сделал по приезде своём в Петербург из дому, и потому вы можете судить, что фрак мой, в котором я хожу повседневно, должен быть довольно ветх и истерся также немало, между тем как до сих пор я не в состоянии был сделать нового не только фрака, но даже теплого плаща, необходимого для зимы» (письмо Гоголя матери, 2 апреля 1830 г.)
Дмитрий Погодин, сын историка Михаила Погодина, также указывает на то, что Гоголь вязал:
«Ну, сидеть, да смирно!» — скажет он и продолжает своё дело, состоявшее обыкновенно в вязанье на спицах шарфа или ермолки или в писании чего-то чрезвычайно мелким почерком на чрезвычайно маленьких клочках бумаги».
Павел Васильевич Анненков, друг Гоголя, также вспоминал о том, что писатель был искренне увлечен рукоделием:
«Вообще у Гоголя была некоторая страсть к рукодельям: с приближением лета он начинал выкраивать для себя шейные платки из кисеи и батиста, подпускать жилеты на несколько линий ниже проч., и занимался этим делом весьма серьёзно. Я заставал его перед столом с ножницами и другими портняжными материалами, в сильной задумчивости».
Помимо кройки, шитья и вязания, Гоголь любил заниматься бытом и вообще делать что-то своими руками. В первые годы жизни в Петербурге Гоголь создавал экземпляр газеты со статьями собственного сочинения, а его сестра Елена указывала на то, что брат разрисовывал стены их усадьбы:
«Дома он очень входил в хозяйство и занимался усадьбой и садом; он сам раскрасил красками стены и потолки в зале и гостиной, наденет, бывало, белый фартук, станет на высокую скамейку и большими кистями рисует, – так он нарисовал бордюры, букеты и арабески».
Гоголь и кулинария
В книгах Николая Васильевича отдельного внимания заслуживают описания блюд. И в жизни Гоголь кулинарии уделял особое внимание: с удовольствием ел и готовил. Елена Васильевна вспоминает:
«Впрочем, он и сам был большой лакомка, и иногда один съедал целую банку варенья, и если я в это время прошу у него слишком много, то он всегда говорил: «Погоди, я вот лучше покажу тебе, как ест один мой знакомый, смотри – вот так, а другой этак» и т. д. И пока я занималась представлением и смеялась, он съедал всю банку».
Особенно ценил он, конечно, традиционную кухню:
«Гоголь познакомился с Щепкиным в 1832 году. В то время Гоголь ещё бывал шутливо весел, любил вкусно и плотно покушать, и нередко беседы его с Щепкиным склонялись на исчисление и разбор различных малороссийских кушаний. Винам он давал, по словам Щепкина, названия «квартального» или «городничего», как добрых распорядителей, устрояющих и приводящих в набитом желудке все в должный порядок; а жжёнке, потому, что зажжённая горит голубым пламенем, давал имя Бенкендорфа: «А что, – говорил он Щепкину после сытного обеда, – не отправить ли теперь Бенкендорфа?» – и они вместе приготовляли жжёнку» (Михаил Семенович Щепкин по записи его сына Александра Михайловича Щепкина)
В Гоголе все эти хобби, увлечения, страсти уживались как-то вместе, объединялись, создавая единую личность, формируя саму суть писателя. Анненков пишет:
«Точно так же происходило и на обедах в складчину, где Гоголь сам приготовлял вареники, галушки и другие малороссийские блюда. Важнее других бывал складчинный обед в день его именин, 9 мая, к которому он обыкновенно уже одевался по-летнему, сам изобретая какой-то фантастический наряд. Он надевал обыкновенно ярко-пестрый галстучек, взбивал высоко свой завитой кок, облекался в какой-то белый, чрезвычайно короткий и распашной сюртучок, с высокой талией и буфами на плечах, что делало его действительно похожим на петушка, по замечанию одного из его знакомых».
Алина Бородина
Читайте также:
"Трое в лодке, не считая собаки": путеводитель, ставший бестселлером
Рождение детектива. "Убийства на улице Морг"