Глава 24
Квартира была готова, и тот же мастер открыл двери для Аркадия Вадимовича.
- Вот, смотрите, всё доделали.
Действительно, все огрехи были исправлены, и ключ от квартиры был в кармане адвоката. Он прошёлся ещё раз по комнатам: всё было чистенько, обои симпатичные и мастерски поклеены, но квартира для Кати будет чужой. Это не то место, где жила девочка с родителями, Токарев это понимал, но и то, что с этой квартирой сделали квартиранты, тоже не было похоже на уютный дом, а скорее на бомжатник. Но он сделал всё, что мог, дальше Катя будет решать сама.
В пятницу Аркадий Вадимович отдал ключи Кате
- Вот, Катюш, ключи от твоей квартиры, она тебя ждёт. Ты можешь поехать и посмотреть, как всё получилось.
- Спасибо вам огромное, Аркадий Вадимович, без вас я осталась бы бомжом.
- Не преувеличивай, твои приёмные родители никогда бы этого не допустили.
Анна Сергеевна вручила адвокату конверт
- Возьмите, Аркадий Вадимович, и спасибо вам за всё.
- Звоните, если будут проблемы.
- Я слышала, вы разворошили осиное гнездо, вся Москва гудит. Будьте осторожны, эти люди очень мстительные. Они не прощают тех, кто мешает их делам.
- Я знаю - ответил он негромко,- И, конечно, как любой человек боюсь за свою жизнь. У меня ещё много дел, внуки маленькие, и хотя у них есть родители, я многое могу им дать.
- Конечно, - сказала Анна - берегите себя. Вы нужны не только внукам, но и тем, кто надеется на вашу помощь. Без вас эти преступления так и останутся безнаказанными.
Они попрощались.
А он посмотрел на часы, время было девять часов вечера.
- Дома меня уже потеряли - подумал Аркадий Вадимович - завёл мотор и поспешил к семье к жене, которая наверняка уже не находила себе места, к внукам, чьи звонкие голоса всегда возвращали его к жизни.
Минут десять он ехал по пустынным улицам, стараясь сосредоточиться на дороге, но что‑то не давало ему покоя. В зеркале заднего вида мелькнула тень — чёрная огромная машина с тонированными окнами следовала за ним, не обгоняя, не отставая, словно хищник, выслеживающий добычу.
Токарев сжал руль крепче. Пульс участился, ладони слегка вспотели. Он свернул на боковую улицу — машина повторила манёвр. Ещё один поворот — та же картина. Сомнений не осталось: за ним следят.
- Спокойно, — приказал он себе. — Не поддаваться панике. Нужно добраться до людного места.
Он прибавил скорость, мысленно прокручивая возможные варианты. Позвонить в полицию? Но у него пока нет доказательств — только ощущение опасности, которое вряд ли примут всерьёз. Попробовать оторваться? У его машины мало шансов против мощного внедорожника, скользящего в темноте, как призрак.
Впереди замаячили огни супермаркета — стоянка была полна машин, у входа толпились люди. Токарев резко затормозил, выскочил из автомобиля и смешался с толпой. Оглянувшись, он заметил, как чёрная машина медленно проезжает мимо, затем разворачивается и исчезает в лабиринте улиц.
Дыхание постепенно выравнивалось, но тревога не уходила. Теперь он точно знал: игра началась всерьёз. Преступники дали понять, что не остановятся ни перед чем. Но и Токарев не собирался отступать. Слишком многое было поставлено на кон — не только его жизнь, но и справедливость, которую он хотел восстановить..
***
А Катя с родителями приехала в свою квартиру, но радости на лице Анна не увидела
- Тебе не нравится?
- Да нет, всё красиво, только памятью о родителях здесь не пахнет. Правда, зеркало, мама покупали его с папой и люстра в гостиной. Открыв шкаф, она не увидела там ничего: здесь висели мамины платья, норковая шуба и папины костюмы, а сейчас нет ничего.
- Я понимаю твою грусть, Катюш, здесь тебе уже никто не поможет, те люди, что жили в этой квартире давно растворились и их не найти, а, значит, и вещей, которые принадлежали твоим родителям.
- Я понимаю, и от этого мне больно.
- Катюш, а давай поедем в магазин и купим шторы на окна, здесь сразу будет уютнее, выберем то, что понравится тебе.
- Я помню, какие шторы были у нас
- Вот и хорошо, может быть, найдём похожие и тебе будет приятно.
-Да, спасибо.
У Кати немного поднялось настроение, и Анна успокоилась. Дмитрий Иванович повёз девочек в ТЦ.
- Вы идите, а я продукты пойду куплю. Встречаемся у машины.
Похожих штор они не нашли, но купили очень красивые и Кате они понравились:
-Анна Сергеевна, мне вот эти нравятся, это недорого будет?
- Недорого всё нормально. Шторы купили быстро и тут же отдали в мастерскую.
- Через неделю приезжайте, всё сделаем и если будет нужна помощь, повесим всё красиво.
Через неделю Анна забрала шторы и завезла их на квартиру. Катя не могла поверить, что это, наконец, случилось — квартира, которая когда‑то принадлежала её родителям, снова стала её домом. Долгое время она смотрела на эти стены с тоской: чужие обои, незнакомая обстановка будто стирали воспоминания, которые были ей так дороги. Но теперь всё изменилось.
Воскресное утро выдалось солнечным, словно специально созданным для такого дня. Катя и Анна Сергеевна стояли в гостиной, раскладывая шторы на диване. Катя осторожно провела рукой по ткани — шероховатой, знакомой до мельчайших деталей. В этот момент она почувствовала, будто мама на секунду оказалась рядом, улыбнулась ей и шепнула
- Ну вот, теперь всё будет хорошо.
Они принялись за работу. Анна держала лестницу, Катя ловко крепила крючки. Движения были почти механическими — столько раз она видела, как это делала мама. Шторы повисли на карнизе, слегка покачиваясь от сквозняка. Катя отступила на пару шагов, окинула взглядом результат и замерла.
Солнечный свет пробивался сквозь голубую ткань, рисуя на полу причудливые узоры. В воздухе пахло свежей краской и чем‑то неуловимо домашним. Катя глубоко вдохнула и вдруг поняла: она дома. Не где‑то, не временно, а именно здесь, среди этих стен, с этими шторами, с воспоминаниями, которые больше не казались далёкими и утраченными.
Девочка ожила. Её глаза заблестели по‑настоящему, улыбка стала лёгкой и свободной, а движения — уверенными. Она ходила из комнаты в комнату, трогала мебель, расставляла на полках старые фотографии в рамках, вынимая их из коробок. В каждой детали она видела частичку своей семьи, своего детства.
— Смотрите — Катя повернулась к Анне Сергеевне, указывая на подоконник, — здесь папа всегда оставлял газету, потому что рядом стояло кресло, где он читал. А вот тут мама ставила цветы…
Голос её дрожал, но не от грусти — от переполнявших чувств. Впервые за долгое время она не боялась вспоминать. Наоборот, эти воспоминания согревали её, давали силы и наполняли сердце тихой, светлой радостью.
Вечером, когда последние мелочи были расставлены, а в кухне закипал чайник, Катя села на диван, обняла подушку и огляделась. Квартира дышала теплом и уютом, словно приветствовала её возвращение. Она чувствовала, что теперь всё будет иначе — не потому, что исчезнут трудности или печали, а потому, что у неё снова есть место, которое она может назвать своим домом. И это давало ей невероятную опору, словно невидимые крылья за спиной.