Глава 23
Письмо в прокуратуру Аркадий Вадимович всё-таки написал. Грамотно изложив всё, что касается противозаконного использования приватизированной квартиры в целях обогащения. Описал, что из квартиры пропали ценные вещи и по списку всё описал. Описал испорченную мебель и непотребное состояние квартиры для девочки, оставшейся без родителей. Назвал все фамилии, ответственные за этот беспредел.
На основании вышеизложенного прошу:
- Провести проверку по факту изложенных обстоятельств.
- Установить лиц, причастных к противоправным действиям.
- Оценить действия ответственных лиц на предмет наличия признаков преступлений, предусмотренных:
ст. 159 УК РФ (мошенничество);
ст. 160 УК РФ (присвоение или растрата);
ст. 156 УК РФ (неисполнение обязанностей по сохранению имущества несовершеннолетнего). - Принять меры к восстановлению прав несовершеннолетней, включая возврат утраченного имущества или компенсацию его стоимости.
- Обеспечить контроль за надлежащим содержанием квартиры до решения вопроса о дальнейшей судьбе жилья.
К заявлению прилагаю:
- Копию свидетельства о праве собственности на квартиру.
- Опись пропавших вещей с указанием примерной стоимости.
- Фотоматериалы, фиксирующие состояние квартиры
- Копии обращений в органы опеки и попечительства.
Прошу уведомить меня о результатах проверки и принятых мерах в установленные законом сроки. В случае необходимости готов предоставить дополнительные пояснения и документы.
Заранее благодарю за внимание к этому важному делу и надеюсь на вашу принципиальную позицию в защите прав ребёнка.
Адвокат- Аркадий Вадимович Токарев.
***
Для ускорения дела Аркадий Вадимович обратился за поддержкой к своему коллеге, прокурору Борисову Анатолию Ильичу. Тот выслушал его внимательно, не перебивая, лишь изредка постукивал пальцами по столу — привычка, выдававшая внутреннюю напряжённость. Когда Аркадий Вадимович закончил, Борисов откинулся на спинку кресла, задумчиво покрутил в руках серебряную ручку и произнёс:
— Ситуация непростая. Но кое‑что можно устроить.
Уже через неделю дело действительно закрутилось. Запросы уходили наверх, ответы приходили снизу — быстро, чётко, без проволочек. Впервые за долгие месяцы расследование сдвинулось с мёртвой точки.
Токарев даже не ожидал, что ниточка потянется так высоко — и в какой‑то момент даже испугался. Сначала всплыли фамилии региональных чиновников, затем — представителей крупного бизнеса, а потом… Потом в документах начали появляться имена, от которых у Аркадия Вадимовича перехватывало дыхание. Он привык работать с фактами, уликами, показаниями свидетелей — но не с тенью тех, кто годами оставался за кулисами.
Однажды вечером, разбирая очередную пачку документов, он замер, увидев знакомый логотип на фирменном бланке. Сердце пропустило удар. Это была компания, чьё имя редко звучало вслух, но чьё влияние ощущалось повсюду. Аркадий Вадимович откинулся на стуле, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Голова закружилась от той высоты, кто был замешан в этом деле.
Здесь были такие махинации с квартирами, что страшно даже подумать об этом. Ситуация Кати Востриковой была такими милыми цветочками, но именно она вскрыла весь тот ужас, который творился на рынке с недвижимостью.
Токарев вышел на балкон, закурил. Город внизу жил своей обычной жизнью: машины мчались по проспектам, огни витрин мерцали, люди спешили домой. А он вдруг отчётливо осознал, что теперь играет не просто в расследование — в игру, где ставки выше, чем он мог себе представить.
На следующий день Борисов позвонил сам.
— Аркадий, — голос звучал непривычно серьёзно, — ты в курсе, куда мы влезли?
— Начинаю понимать, — сухо ответил Токарев.
— Хорошо, если понимаешь. Но пути назад уже нет. Либо доводим до конца, либо… сам знаешь.
В трубке повисло молчание. Аркадий Вадимович сжал телефон в руке. Он знал, что выбор сделан в тот самый момент, когда впервые обратился к Борисову. Теперь оставалось только идти вперёд.
Вечером он встретился с давним другом, бывшим оперативником Сергеем. Тот, выслушав его, покачал головой:
— Ты играешь с огнём, Аркаша. Эти люди не прощают ошибок.
— И что же? Отозвать заявление?— тихо спросил Токарев. — Сколько можно закрывать глаза?
Сергей помолчал, потом достал из ящика стола старую фотографию. На ней были они втроём — молодые, уверенные, полные идеалов.
— Помнишь, о чём мечтали? — усмехнулся он. — Правосудие, закон, справедливость…
Аркадий Вадимович кивнул. Да, он помнил. И именно поэтому не мог остановиться.
Следующие дни превратились в череду бесконечных встреч, телефонных звонков, изучения документов. Каждый новый факт открывал ещё более глубокую пропасть, в которую уходило это дело. Но теперь Токарев уже не боялся. Страх сменился холодной решимостью. Он понимал: если отступит сейчас, то предаст не только себя, но и Катю, предаст те идеалы, ради которых когда‑то пришёл в профессию.
Когда на стол легло последнее заключение экспертизы, Аркадий Вадимович улыбнулся. Всё сошлось. Цепочка замкнулась. Он поднял трубку и набрал номер Борисова:
— Анатолий Ильич, у нас всё готово. Пора действовать.
В трубке послышался вздох облегчения:
— Наконец‑то. Жду тебя через час. Прихвати папку.
Токарев положил трубку, собрал документы и окинул взглядом кабинет. На стене висела старая цитата: «Правосудие должно свершиться, чего бы это ни стоило». Он впервые почувствовал, что действительно готов следовать этому принципу до конца.
***
А Надежда Фёдоровна подключила все свои связи, чтобы сделать ремонт в квартире Кати, обои дала свои, что остались после ремонта. Всю обшарпанную мебель отнесли к мусорным бакам. Посуду, столовые принадлежности, картины, зеркало в красивой оправе - всё это она аккуратно упаковала и отнесла к себе в кабинет в ЖЭУ. Шкатулка, где были золотые украшения, была пуста. Она положила туда цепочку, которую взяла и кулон в виде слезы. Серьги тоже вынула из ушей и положила обратно. Больше она ничего не брала. Оставалась ещё норковая шуба. Она уже в ней ходила два сезона и не могла нарадоваться. Очень надеялась на то, что адвокат не сможет доказать наличие этой шубы. Ей было страшно, сердце замирало, она спать перестала, глотала снотворные горстями, но лучше не становилось. К ремонту она подключила опеку. Те помогли с мебелью, простенькой, но новой, чистой. Шкаф был девственно пуст. Ни постельного белья, ни одеял, ни подушек - ничего. Растащили всё, что могли. Когда квартира была готова, Надежда Фёдоровна позвонила Токареву
- Здравствуйте, Аркадий Вадимович. Квартира Востриковой готова, приезжайте, и вам отдадут ключи.
- Завтра буду в десять.
Аркадий Вадимович положил телефон в карман пальто и задумчиво посмотрел в окно. Разговор с представителем ЖЭУ означал, что долгожданный момент настал: квартира Кати Востриковой, после затяжного ремонта и череды проволочек, наконец‑то готова, и теперь мысленно прокручивал план осмотра.
Ещё накануне Аркадий Вадимович изучил договор подряда: сроки, перечень работ, материалы, гарантийные обязательства. В папке с документами лежали акт приёма‑передачи квартиры до ремонта; и спецификации; фотографии «до» — чтобы сравнить состояние стен, пола, сантехники; чек‑лист типовых недочётов при ремонте.
Ровно в 10:00 Аркадий Вадимович поднялся на нужный этаж. У двери его ждал мастер ЖЭУ со связкой ключей.
— Проходите, Аркадий Вадимович, — мужчина открыл замок и отступил в сторону. — Всё по плану, никаких задержек.
Когда обход завершился, адвокат разложил на кухонном столе документы:
— Итак, — Аркадий Вадимович указал на список, — у нас семь существенных замечаний. По договору подрядчик обязан устранить их в течение 14 дней за свой счёт. Предлагаю составить акт осмотра с перечнем дефектов и сроками исправления. После этого подпишем основной акт приёма‑передачи.
Мастер вздохнул, но согласился:
— Да, вы правы. Давайте оформим всё официально. Лучше сейчас исправить, чем потом претензии получать.
Они сели за стол, и через час акт был готов, подписан в двух экземплярах. Ключи пока остались у мастера , до устранения недочётов.
— Спасибо за чёткость, — мастер пожал ему руку. — Передам подрядчику, завтра бригада уже выйдет на исправление.
Адвокат кивнул, собрал документы и вышел на улицу. Теперь оставалось проконтролировать сроки и качество доработки. Но первый шаг — грамотное фиксирование дефектов — был сделан. Катя могла быть спокойна: её интересы защищены.
Продолжение