Глава ✓452
Начало
Продолжение
6 октября русские войска выступили на Тебриз, 14 почти без сопротивления город распахнул двери крепости для русских воинов. 20-го в торжественной атмосфере в город въезжает главнокомандующий, ждут только Аббас-Мирзу, чтобы начать мирные переговоры.
Война заканчивается, и это чувствуют все: радостью полнятся сердца и русских, и армян, и азербайджанцев, и персов по обеим сторонам границы. Никто не хочет более воевать, никто не хочет умирать.
Увы, всё рухнуло в одно мгновение. Землятресение обрушилось на Тифлис посреди белого дня.
Мэри и Маша трудились в госпитале, когда вдруг умолкли все птицы и цикады, до того нещадно сотрясавшие окрестности неумолочным пением своим. Тишина длилась всего несколько мгновений, когда в конюшне лошади стали ржать так страшно и биться в стойлах, что перепуганные конюхи выпустили на волю немногих оставшихся в крепости лошадей.
Табун перепуганных коней со страшным, каким-то полубезумным ржанием начал метаться внутри крепостных стен и наконец замер посреди двора, не в силах найти выхода и только вскидыая к безоблачному небу головы и крупно дрожа.
И тут застонала земля, запели тонко-тонко скалы, и оконные стёкла со звоном хрустальном лопнули, осыпавшись смертоносным дождем вниз. Задрожали стены Цитадели и камни стен поползли со своих мест. Из-под ног поплыла земля, люди, никогда прежде не сталкивавшиеся с дрожью земли, жались к ней, не в силах подняться во весь рост.
- Сюда, в госпиталь!
Крик женщин потонул в каменном грохоте обваливающихся стен, треске дерева, а сами они привидениями метались в облаках осыпающейся штукатурки.
- Спасайтесь, православные...
Но даже в смертном ужасе катаклизма люди долга оставались людьми. Нехожалых выносили слепые, для которых первые стали проводниками, особо тяжёлых тащили вместе с кроватями и тюфяками, используя мебель как укрытие и опору. Сколько было подземных ударов, четыре или пять, ни Маша, ни Мэри после не могли сказать - не до того им было.
Маше рассекло лоб, а Мэри подвернула ногу: так и вынырнули они из облака каменного крошева, что стоял над крепостью. Ворота, и без того незапертые, рухнули сразу после первого толчка, и лошади, почуяв свободу, рванули вниз по дороге, петлявшей по скале, к нижней крепости и люди поспешили за животными.
- Где Николушка?! - Маша, смаргивая кровь, что всё еще струилась по лицу, пыталась разглядеть мужа среди спасавшихся.
- Давай чуть в стороне постоим, - Мэри потянула подругу к одинокой оливе, что как-то сразу потеряла все свои листья и теперь на ветках её яркими фонариками висели сизо-фиолетовые крупные ягоды.
Мэри, оторвав от нижней юбки оборку, надкусив нитки, расправила полосу относительно чистой ткани и оросила оную из кожаной фляжки на поясе.
- Водка? - Маша поморщилась, сплевывая каменное крошево, скрипевшее на зубах. - Сейчас бы водички.
- Нету водички, дорогая, потерпи. - Мэри споро промыла рану на лице подруги и забинтовала ей голову.
- Помочь вам, сударыни? Раньше всё вы вокруг нас светлыми ангелами хлопотали, а теперь и сами вот от гнева божьего пострадали.
Группа драгун, что и в госпитале держались друг друга, помогли женщинам спуститься вниз. Не более двух сотен саженей отделяет Нерикала от Куры, но то по прямой, почти отвесной стене, а ниже, на пологой площадке расположились домики горожан. Сама дорога широко петляет вдоль холма Сололаки, потому новый толчок заставил всех рухнуть в траву и кусты, что росли окрест.
Чудовищный грохот раздался наверху и камни, что начали падать сверху, почти не задели женщин и драгун, но калечили тех, уто оказался прямо под разрушающейся Нерикале. И некуда было спрятаться от каменных осколков храма и крепости.
- Склад пороховой на небо взлетел, не иначе, что в храме святого Николая устроили.
- Сидите, сударыни, сейчас тряхнёт! - молоденький мальчишка с рукою на перевязи остановил дам, попытавшихся встать. И правда, только то, что все и так распластались в густой жухлой траве, спасло многих от новых травм и синяков.
- Святые угодники, что творится-то, - широко крестясь, мужчины, лицом к лицу стоявшие перед Смертью, озирались окрест.
Мало что напоминало теперь ухоженные домики с красивыми тенистыми резными балкончиками, увитые виноградом. Кругом смерть и разрушение царили, а кое-где уже курились мелкие пока очаги пожаров: разрушенные землятресением домашние очаги стали ещё одной опасностью. И бурлящая, как в котле, вода Куры взметалась вверх фонтанами, коим позавидовал бы Петергоф.
- Мне нужно найти Николая Фёдоровича.
Повернувшись спиной к апокалиптическим картинам, разворачивавшимся перед остолбеневшими людьми, поправив повязку, напоминающую шикарный тюрбан, ибо украшена она была отличным вологодским кружевом, Мария Яковлевна Арендт решительно, хоть и несколько нетвердой походкой отправилась вверх, к разрушенной крепости.
- Куда же вы, сударыня? И вы, леди?
Мэри, придерживая юбки, уже догоняла Машу, но поворотилась и оглядела выздоравливающих.
- Мы нужны наверху. Там были дрктора, там тяжелые больные, а сейчас именно там был взрыв - значит, раненых там стало ещё больше.
- А как же...
- Господа офицеры, - Мария Яковлевна обернулась и повелительно распорядилась. - Собирайте пострадавших у серных бань - там у горячих источников с целебной водой проще обработать раны. Тех, кто чувствует в себе силы, отправляйте наверх, осмотреть руины. Неплохо бы распорядиться ещё насчёт повозок, эвакуировать раненых камнями и порохом взорвавшимся. Поторопитесь, господа.
Ужасное,леденящее душу зрелище открылось им, едва поднялись дамы по склону.
То, что раньше было храмом строгих линий, стало просто обломками камней, размётанных взрывом по всей верхушке холма Сололаки, зубчатые навершия башен и крепостной стены обрушились вниз, в нижний город, но толстые стены самой цитадели устояли и теперь среди пыли и обломков бродили шокированные люди. Посреди этой сумятицы оаспластанной черной звездой лежал полный золотоволосый человек в мундире с золотым шитьём и алая кровь на золоте волос смешивалась с каменной крошкой и казалась чёрной.
И божья благодать сошла
На Грузию! Она цвела
С тех пор в тени своих садов,
Не опасаяся врагов,
За гранью дружеских штыков.
Строчки Мишеньки Лермонтова в этот миг казались язвительно-саркастическими.
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
Точную дату землетрясения в Тифлисе 1827 года выяснить так и не получилось.