К-64 вышла на ходовые испытания в декабре 1971 года и развила под водой 41 узел. Американская «Лос-Анджелес», флагман их флота, давала 33. К 1974 году К-64 вывели из боевого состава и разрезали на металл.
Лодка не утонула. Не столкнулась со скалой. Реактор работал. Просто его нечем было кормить в базе, и нечем было лечить, когда он начал капризничать.
Сорок один узел и почему это вообще было нужно
По проекту 705 строились корабли, которых не должно было существовать. Титановый корпус. Экипаж 32 человека вместо обычных 80–100. Полная автоматизация: один пост управления вместо трёх. Реактора на жидкометаллическом теплоносителе: свинцово-висмутовом сплаве.
Зачем такая скорость? Логика была проста: лодка должна была уметь догнать любой ордер НАТО и уйти от любой торпеды того времени. Mk-37, основная американская противолодочная торпеда, давала 26 узлов. Mk-48 ранних модификаций: 28. «Лира» на 40 узлах оставляла их позади и физически, и по дистанции работы акустической ГСН.
Конструкторы из СКБ-143 под руководством Михаила Русанова получили задание: создать корабль, для которого само понятие «противолодочное оружие противника» теряет смысл. Они его выполнили.
Свинец и висмут вместо воды
Обычный реактор охлаждается водой под давлением. Это надёжно, понятно, отработано с 1950-х. И тяжело: контур весит сотни тонн, требует мощных насосов, ограничивает компоновку.
Жидкометаллический теплоноситель (сплав свинца и висмута в пропорции 44,5% к 55,5%) позволяет другое. Температура кипения у него под 1670 градусов, при рабочих 440–470 градусах он остаётся жидким и при атмосферном давлении. Контур становится в разы легче. Удельная мощность реактора БМ-40А: около 155 МВт при массе установки втрое меньше водо-водяной аналогичной мощности.
Это и дало 41 узел. Но за этой цифрой стояла одна деталь, о которой в открытых публикациях того времени старались не писать.
Сплав свинца и висмута застывает при температуре около 125 градусов. Если реактор остановить и не поддерживать подогрев первого контура, теплоноситель превращается в металлический брус внутри труб. Запустить такой реактор обратно невозможно. Только разделать корпус, выломать застывший металл и собрать заново.
База, которой не было
Из этого следовало простое инженерное требование. У причала, где стоит «Лира», должна работать береговая установка, которая постоянно греет первый контур реактора. Пар температурой не ниже 130 градусов, бесперебойно, годами.
Для семи построенных лодок проекта 705 и 705К нужно было семь таких установок. Реально была построена одна, на базе в Западной Лице. Остальные лодки грелись от собственных вспомогательных систем, что съедало моторесурс и расходовало ядерное топливо в режиме, для которого реактор не проектировался.
К-64, первая лодка серии, в 1972 году получила то, чего инженеры боялись с самого начала. На переходе из Северодвинска в Западную Лицу произошёл сбой системы подогрева. Часть первого контура застыла. Реактор стал непригоден к ремонту.
Корабль, которому было пять месяцев от роду, разрезали на две части. Носовую с реакторным отсеком захоронили. Кормовую использовали как учебный стенд.
Цифры, которые не сходятся
В открытых советских источниках стоимость постройки одной «Лиры» не публиковалась. По оценкам, попавшим в западные публикации после 1991 года, она составляла около 1% годового военного бюджета СССР конца 1970-х. Сравнительная серийная АПЛ проекта 671РТМ стоила втрое меньше.
Интереснее другое число. По данным, которые приводит историк флота Николай Черкашин со ссылкой на отчёты Северного флота, эксплуатационные расходы на одну «Лиру» в режиме базирования превышали расходы на «семёрку» (671РТМ) примерно в четыре раза. Это без учёта стоимости ядерного топлива.
Четыре «семёрки» вместо одной «Лиры». При сопоставимой суммарной огневой мощи. С возможностью базироваться на любой существующей базе флота. Без необходимости строить уникальную береговую инфраструктуру.
С точки зрения боевой эффективности на рубль вложенных средств «Лира» проигрывала проекту, который она должна была заменить.
Экипаж как ещё одно ограничение
Лодка проектировалась под экипаж в 32 человека, все офицеры и мичманы. Идея состояла в том, что автоматизация исключает необходимость в матросах срочной службы. Это было верно технически. Это создало проблему организационно.
Для семи лодок требовалось около 220 офицеров и мичманов, прошедших уникальную подготовку: реактор на жидком металле, единый пост управления, специфика автоматизированных систем. Учебный центр был один, в Палдиски. Цикл подготовки одного офицера занимал до двух лет.
При ротации, болезнях, переводах система не справлялась с восполнением кадров. К началу 1980-х на флоте была ситуация, когда лодки проекта 705 простаивали не из-за технических причин, а из-за нехватки подготовленного личного состава.
Запланированная серия в 12 единиц была урезана до семи. К 1990 году в строю оставалось четыре. К 1996 году не осталось ни одной.
Что это говорит о системе
«Лиру» иногда называют примером того, как плановая экономика губит хорошие инженерные идеи. Это поверхностное прочтение.
По документам Главкомата ВМФ, доступным сейчас через архив ЦВМА, проект 705 проходил согласование в 1959–1960 годах одновременно по линии Министерства судостроительной промышленности и по линии флота. В техническом задании были прописаны требования к боевым характеристикам. Не было ни строки о требованиях к береговой инфраструктуре, к подготовке экипажей, к ремонтной базе.
Эти разделы шли через другие ведомства. Главное инженерное управление флота отвечало за базы. Главное управление кадров: за подготовку. Министерство среднего машиностроения — за топливо и обслуживание реакторов. Каждое ведомство утверждало свою часть отдельно, по своему плану, со своими сроками.
Корабль был спроектирован как единая боевая система. Но строился, обслуживался и кадрился как набор разделённых задач между несвязанными плановыми ведомствами.
Когда первая лодка вошла в строй, выяснилось, что береговая база на её базе будет готова через четыре года. Учебный центр в Палдиски выйдет на проектную мощность через шесть лет. Завод-изготовитель сменных модулей реактора в Подольске сможет давать нужное количество комплектов с 1979 года.
Лодка существовала. Система, в которой она должна была воевать, ещё нет.
Не сбой, а норма
Это и есть главный вывод. История «Лиры»: не история провала отдельного проекта. Это история того, как плановая система обращалась со сложными межведомственными решениями.
Каждое ведомство по своему плану работало хорошо. Судостроители построили лодку. Атомщики дали реактор. Подольский завод освоил сменные модули. Учебный центр выпустил офицеров. Если смотреть по отчётам внутри ведомства, всё было выполнено и часто перевыполнено.
Но целое не складывалось. И не могло сложиться, потому что не существовало субъекта, который отвечал бы за «Лиру» как за систему, а не за свой кусок.
Американцы, кстати, в эти же годы рассматривали проект высокоскоростной АПЛ с жидкометаллическим теплоносителем. Лодка USS Seawolf (SSN-575, не путать с поздней серией) была построена с натриевым реактором в 1957 году. После двух лет эксплуатации реактор заменили на водо-водяной. Причина в рассекреченном отчёте Naval Reactors сформулирована прямо: «эксплуатационная нагрузка на береговую инфраструктуру несовместима с массовой серией».
США сделали один корабль и остановились. СССР сделал семь. Не потому, что лучше понимал технологию. Потому, что у американского флота было одно лицо, принимающее решение по всему циклу, а у советского: пять разных лиц по пяти ведомствам.
Что осталось
От «Лир» осталась документация, несколько фрагментов корпусов и опыт. Этот опыт оказался ценным в одном неожиданном месте: жидкометаллические реакторы продолжают разрабатываться сейчас, в проекте БРЕСТ-300, как одно из направлений атомной энергетики замкнутого цикла.
Технически это была передовая работа. Не ошибка инженеров. Не глупость заказчика. Решение, которое работало в рамках того отдельного контура, в котором его принимали.
Просто этих контуров было слишком много, и они не были связаны между собой иначе, чем через Совмин, который физически не мог разбираться в каждом таком проекте на уровне инженерной интеграции.
Данные по конкретным цифрам эксплуатационных расходов в открытых источниках расходятся: оценки идут от трёхкратного до пятикратного превышения над типовыми АПЛ того периода, методика учёта в разных отчётах разная.
Если у вас есть доступ к ведомственным сборникам или вы служили на лодках проекта 705 и помните реальную картину базирования и обслуживания, напишите в комментариях. Подтверждённые уточнения войдут в текст. Особенно интересны детали по работе береговой установки в Западной Лице после 1980 года: в открытых публикациях этот период описан фрагментарно.