После окончания музыкального училища Люба с Виталиком поженились. И живут уже давно своей счастливой семейной жизнью, время от времени вспоминая праздник Первое мая в те давние студенческие времена. Было это в восьмидесятых годах. Когда был сухой закон, свадьбы и праздники проводились с безалкогольными напитками.
Три подруги: Люба, Надя и Вера жили в одной комнате общежития музыкального училища и крепко сдружились. На выходные и каникулы разъезжались по домам. Но на последнем курсе перед майскими праздниками, Люба вдруг предложила:
- Девчонки, сходим на демонстрацию и останемся в общаге. Давайте отметим праздник все вместе, ребят позовем, кто не уедет. Мы же скоро окончим училище и разъедемся, впереди сессия и выпускные экзамены.
Вера заныла:
- Меня Колька ждет, я обещала с ним на дискотеку.
- Ничего не случится за один день, потом сходите, - важно ответила Надя, самая серьезная из подруг.
Первого мая в общежитии музыкального училища большинство студентов разъехались по домам, но Люба, Надя и Вера остались, как и договорились. У них был последний курс, последняя весна перед распределением в музыкальные школы какого-нибудь райцентра, и им хотелось проститься с беспечной жизнью по-своему.
- Девочки, - сказала Люба, которая играла на фортепиано и потому во всех вопросах любила драматические аккорды, - мы должны встретить Первое мая, как настоящие выпускницы и накрыть стол.
- А что у нас есть? - спросила практичная Надя, скрипачка. Она заглянула в тумбочку. - Три банки тушёнки, батон, плавленый сырок «Дружба» и двести грамм конфет «Красная шапочка».
- И компот из сухофруктов, - тихо добавила Вера, которая была духовиком и привыкла, что её партии тонут в общем оркестровом гуле.
Люба задумчиво покрутила в руках банку с тушёнкой, потом решительно отложила её.
- Этого мало, если мы еще и ребят решили пригласить. Ладно, сложимся и купим продукты.
Виталик принёс банку кильки в томате и горбушку чёрного хлеба. Саня три варёных яйца. Юрка долго рылся в тумбочке и извлёк на свет божий бутылку, когда-то там был настоящий рижский ликёр, подарок бывшей девушки.
- Пустая, - развёл руками Юрка
Стол был накрыт, стояла огромная сковорода с жареной картошкой, рядом миска с салатом, стояла тарелка с горкой бутербродов с колбасой, ну и бутылка с разведенным сиропом. Вишнёвый сироп развели в пустой бутылке из-под ликера, получилось густо, сладко, пахло детством и вареньем. Бутылку нарядно поставили в центр стола, обложили конфетами.
За столом были шумные разговоры смех, даже Надя смеялась, потом призналась, что уже полгода любит своего концертмейстера, старого, лысого и семейного, и что это -безнадёжно.
А Люба уселась за фортепиано и сыграла «Подмосковные вечера», к ней присоединился Мишка с аккордеоном и Виталик со скрипкой. Они веселились, пели и играли почти до полуночи. Танцевали под магнитофон.
Люба радовалась, что ее идея сработала и изрекла:
- Вот оно, счастье. Не когда разрешили. А когда собрались и поняли, что друг без друга будет скучно. И мы собрались, даже если всё запрещено.
Но тут вдруг на пороге появилась завхоз, пожилая Ирина Павловна, но ее все называли «товарищ Пална» и закричала:
- Что вы тут устроили? Это что за безобразие.
Никто вроде бы и не испугался. Вера протянула завхозу конфету «Красная шапочка» и сказала:
- Это мы прощаемся с молодостью, товарищ Пална.
В комнате мгновенно стало тихо. Саня засунул магнитофон под кровать, Вера спрятала стаканы в тумбу. Бутылка из-под ликера с остатками на дне вишнёвого сиропа так и стояла на столе красивая, с длинным горлышком.
Пална ворвалась, как ураган в тапках на босую ногу, в старой куртке поверх ночной рубахи. Глаза её горели праведным гневом.
Она дежурила по общежитию в этот праздничный день.
- Ах, значит, так! - закричала она, увидев компанию и узрев бутылку. - В праздник, когда страна борется с зелёным змием! Вы что здесь устроили? Пьянка? Музыка до ночи!
Она схватила бутылку и поднесла к носу, понюхала. От сиропа пахло вишней и сахаром. Товарищ Пална на мгновение замерла, но отступать было некуда.
- Я это директору передам! - объявила она и, прижимая бутылку к груди, вышла в коридор, громко хлопнув дверью.
Ребята переглянулись.
- Ну всё, - сказала Вера. – Доложит обо всем.
- Да ладно, - неуверенно протянул Юрка. - Сироп же. Чего она докажет?
- Она докажет то, что хочет доказать, - вздохнула Надя, которая хорошо знала жизнь.
Больше в ту ночь не пели и не танцевали. Разошлись по комнатам, досыпать тревожные последние часы праздника. А утром девчонки собрали вещи и уехали по домам, Люба в соседний город, Надя в деревню, Вера в поселок, и историю с бутылкой почти забыли. Почти.
После праздничных дней все вернулись в общежитие и девчонок с ребятами вызвали к директору музыкального училища Виктору Сергеевичу.
В приёмной уже сидели Люба, Надя и Виталик, подошли Вера, Саня и Юрка. Вид у всех был испуганный.
- Все пришли? - спросила секретарша. - Заходите.
В кабинете Виктора Сергеевича на столе стояла строгая чернильница, на стене висел портрет Горбачёва, и прямо посередине, как экспонат в музее, стояла та самая бутылка из-под рижского ликёра. Пустая, но обвиняющая.
Директор был не стар, но с тяжёлым подбородком и взглядом человека, который всю жизнь ждал, что его обманут. Он обвёл студентов долгим взглядом.
- Садитесь... - они присели на стулья, стоящие вдоль стены. - Мне доложили, - начал Виктор Сергеевич глухим голосом, - что Первого мая, в день международной солидарности трудящихся, когда вся страна вышла на демонстрации под лозунгами трезвости и сознательности, вы устроили в стенах вверенного мне учебного заведения... попойку.
- Это был вишнёвый сироп, - сказала Вера.
- Молчать! - рявкнул директор, - вы думаете, я вчера родился? Я двадцать лет в музыкальном образовании, меня такими байками не проведёшь. Бутылка из-под ликёра! На столе! После полуночи!
- Мы не пили, - тихо сказал Виталик. - Честное слово.
- Ты ещё тут мне будешь выступать, - Виктор Сергеевич встал. - Не важно, что вы там пили. Мне важно, что вы нарушили устав общежития, устроили шум в праздничный день и компрометируете звание музыканта. Я имею право не допустить вас до диплома. А вас, - он ткнул пальцем в Любу, - вообще отчислить. За систематическое нарушение. У вас, кажется, и до этого были замечания по поведению?
У Любы не было никаких замечаний. Но спорить было бесполезно. Вера почувствовала, как к горлу подступают слёзы от обиды, от несправедливости, от того, что последний курс, которого они ждали четыре года, может закончиться так глупо. Из-за пустой бутылки. Из-за вишнёвого сиропа. Надя сидела белая, как мел. Только Виталик вдруг выпрямился и сказал:,
- Виктор Сергеевич, можно мне позвонить?
- Что? - не понял директор.
- Позвонить. Отцу. Он просил в любой непонятной ситуации звонить.
Директор хотел сказать что-то резкое, но что-то в Виталикином спокойствии его насторожило.
- Звони, - разрешил он и подвинул телефон.
Виталик набрал номер. Говорил недолго и негромко, лишь кивнул пару раз и сказал в трубку:
- Да, папа. Спасибо, папа, - положил трубку. - Отец сейчас подъедет, - сказал он.
У директора вытянулось лицо.
- Как это подъедет? Он что, в городе?
Он здесь в командировке в областном военкомате.
Директор сел обратно в кресло. Погладил бутылку, словно надеясь, что она его защитит. Потом убрал её в стол. Через пятнадцать минут в кабинет вошёл полковник. Высокий, седоватый, с нашивками. Он козырнул директору не по уставу, по-свойски, пожал руку и сказал:
- Витя, привет. Давно не виделись. Сын у меня, конечно, тот ещё... Но насчёт алкоголя, ты меня знаешь, я в этом вопросе жёсткий. Если выпили, пусть отвечают. Но если нет... - он повернулся к ребятам. - Что пили?
- Вишнёвый сироп, - в один голос сказали все шестеро.
Полковник посмотрел на директора. Директор посмотрел на полковника. Долго молчали.
- Ладно, - наконец выдохнул Виктор Сергеевич. - Идите. Но чтобы я больше не слышал. И бутылок этих... не таскайте в общежитие.
Студенты вышли в коридор и, только когда закрылась дверь, выдохнули.
- Спасибо, - сказала Люба Виталику.
- Да ладно, - он смутился. - Отец у меня строгий, конечно, но справедливый.
Люба, всё ещё бледная, вдруг улыбнулась.
- Знаете что? Когда-нибудь мы будем вспоминать эту бутылку и смеяться.
- Я уже вспоминаю и плачу, - сказала Надя.
Но в голосе её было столько облегчения, что все засмеялись.
Июньское солнце било в окна, студенты сдавали экзамены, потом диплом, распределение, взрослая жизнь, такая же непонятная, как этот разговор про сироп, такая же ненадёжная, как дружба, скреплённая пустой бутылкой из-под ликёра.
А товарищ Пална потом ещё долго ходила с гордым видом и говорила всем:
- Я тогда их чуть не поймала. Если б не вмешался этот полковник... У меня, знаете, глаз намётан. Они пили. Точно пили.
Но никто уже не спорил. Да и не важно это было. Важно другое: они остались друзьями навсегда. И дипломы получили все. И даже не вишнёвый сироп потом пили на свадьбах друг у друга уже во взрослой жизни, где всё можно. Но тот май они никогда не забывали.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Акварель жизни».