Брат у меня один, Саша. Старше меня на четыре года. Мы с ним всегда были близки — родителей рано похоронили, друг другу помогали, как могли. Когда я выходила замуж Саша мне был вместо отца, выводил под венец. Когда у Саши родилась дочка от первой жены я её крестила, и потом много лет помогала, как родной.
Первая жена от Саши ушла лет десять назад. Он остался один с дочерью-подростком. Тяжело ему было — работа, ребёнок, дом, никакой женщины рядом. Я ему как могла помогала. Брала Анюту к себе на выходные, чтобы Саша мог отдышаться. Готовила им обоим, отвозила контейнеры. Покупала Анюте одежду, когда Саша забывал.
Прошло несколько лет. Анюта выросла, поступила в институт в Москве, уехала. Саша остался один в своей квартире. Жил тихо, скромно. Я к нему приезжала раз в неделю, мы пили чай, разговаривали.
И вот два года назад Саша мне позвонил.
— Леночка, у меня просьба. Большая.
— Говори, Саш.
— Мне срочно нужны деньги. Большая сумма. Полтора миллиона.
Я аж поперхнулась чаем.
— Саш. Полтора миллиона. Зачем?
— Лен, я тебе всё объясню. Долго рассказывать. Если коротко — у меня на работе проблема. Я под отчётностью одну сумму потерял. Не моя вина, но списать решили на меня. Если не верну в течение месяца — увольнение, плюс могут возбудить дело. У меня сейчас столько нет. Лен, ты единственная, кто может помочь. У меня больше никого.
Я молчала.
— Саш. Полтора миллиона — это все мои сбережения. На квартиру для дочери откладывала. Восемь лет копила.
— Лен. Я верну. Клянусь. Я тебе верну за полгода-год максимум. Я устроюсь подработать, всё отдам.
Я тогда не задумалась глубже. Брат в беде. Я с детства знаю — если Саша просит, значит, правда нужно. Он не из тех, кто легко занимает.
— Саш. Будем оформлять расписку?
— Лен. Ты что? Я твой родной брат. Что за расписки? Я тебе верну, ты что, мне не доверяешь?
— Доверяю. Просто… так положено.
— Лен. Если ты настаиваешь — я приду, напишу. Но это же глупость. Между нами расписки.
— Хорошо. Без расписки.
Я перевела ему деньги. Все полтора миллиона. На следующий день. На карту.
* * *
Прошло полгода. Я Саше не звонила про деньги — неудобно. Думала сам скажет, когда сможет.
Прошёл год. Тишина.
Я стала намекать. Звонила, спрашивала, как дела. Он отвечал бодро — «нормально, Лен, потихоньку».
— Саш, ты как с долгом-то на работе? Решили?
— Лен, всё нормально, не переживай. Спасибо тебе огромное. Ты меня спасла.
— А мне как? Я к тому, что я тогда сберегала на квартиру дочери. Через полгода ей надо первый взнос вносить.
— Лен. Я тебе всё верну. Просто сейчас тяжело. На работе невзлюбили после той истории. Хожу как побитая собака. Подработку искать — пока не получается, время не оставляет.
Я слушала и молчала. Год. Уже год прошёл.
— Саш. Хорошо. Я подожду.
Прошло ещё три месяца. Я узнала случайно, от общей знакомой — Саша женился.
Я Анюту увидела на улице — мы случайно встретились в торговом центре. Анюта мне обрадовалась, бросилась обниматься. И между делом сказала:
— Тёть Лен, а ты на свадьбу к папе придёшь?
— На какую свадьбу?
Анюта осеклась.
— А ты не знаешь?
— Не знаю, Анют. Расскажи.
— Папа женится. На какой-то Светлане. Я её один раз видела, она какая-то…
— Какая, Анют?
— Не знаю, тёть Лен. Странная. Не папина. Не как мама была.
* * *
Я поехала к Саше. Без звонка.
Открыл он сам. Увидел меня — побелел.
— Лен.
— Саш. Я пришла. Пусти меня.
Он отступил. Я зашла. И сразу увидела — квартира другая. Не та, в которой я была год назад.
В коридоре висело новое пальто. Женское. Дорогое. Под ним — сапоги, тоже дорогие, на каблуке. На кухне — новая посуда, не Сашина старая. На стене — новая картина, в позолоченной раме, какая-то репродукция. В гостиной — новый телевизор. Огромный. Раза в полтора больше прежнего.
Я стояла в коридоре и смотрела на всё это. Саша стоял рядом и не дышал.
— Саш. Где Светлана?
Он опустил голову.
— На работе.
— А кто такая Светлана?
— Это моя… жена.
— Сколько ей лет, Саш?
Молчание.
— Сколько ей лет, Саш?
— Тридцать пять.
Саше пятьдесят два. Анюте двадцать два. Светлане тридцать пять.
Я медленно прошла на кухню. Села за стол. Саша сел напротив. Молча.
— Саш, — сказала я. — Полтора миллиона. На что они ушли?
Он молчал.
— Саш. Я тебе задаю простой вопрос. У тебя не было никакой проблемы на работе. Ведь не было?
Он не поднимал глаз.
— Не было, — сказал тихо.
— Зачем ты мне врал?
— Лен, я не врал. Просто… Светлана. Она тогда сказала, что замуж за меня не пойдёт, пока я квартиру не обновлю. Не сделаю ремонт, не куплю мебель, не приведу в порядок. Я ей и так уже клялся, она мне не верила. А денег у меня не было. И я… я подумал, что ты выручишь. И что я тебе быстро верну, как только мы поженимся, и я снова в строй войду.
— Саш. Это сколько лет назад было? Год и три месяца.
— Лен. Я тебе верну. Светка просто пока не хочет, чтобы я отдавал. Она говорит — нам ещё на отпуск надо. На машину. На свадебное путешествие. Мы пока всё не сделаем — отдавать не будем. А вернём, как устроимся.
Я смотрела на брата и не узнавала его. Передо мной сидел не мой Саша. А какой-то мужичок, которого тридцатипятилетняя женщина за полтора миллиона купила.
— Саш, — сказала я тихо. — Скажи ей, что я подаю в суд.
— Лен. Я тебе сказал — между нами расписки нет.
— Саш. У меня есть выписка с банка. Перевод на полтора миллиона. С твоего телефона тебе СМС о подтверждении. На суде — этого хватит, чтобы доказать, что ты деньги получил.
— Лен. Это смешно. Ты в суд против родного брата?
— А ты родной брат, который у меня сбережения дочери выклянчил, чтобы новой жене ремонт сделать и шубу купить. Какой ты мне родной брат после этого, Саш?
Я встала. Пошла к выходу. Саша побежал следом.
— Лен. Лена. Постой.
— Что, Саш?
— Я тебе верну. Дай мне ещё полгода. Я Светке скажу, я что-нибудь придумаю. Только в суд не подавай. Я тебя умоляю.
Я остановилась в коридоре. Посмотрела на дорогое пальто Светланы, которое висело над моими сбережениями.
— Саш. Слушай меня внимательно. Я даю тебе три месяца. Если за три месяца ты вернёшь хотя бы половину — я подожду остальное полгода. Если за три месяца я не увижу денег — я иду в суд. И мне будет всё равно, что ты мой брат. Меня и так уже один раз обманули — больше не будет.
— Лен…
— Три месяца, Саш. И ещё одно. На свадьбу твою я не приду. Анюта меня позвала — я не приду. Я не хочу видеть женщину, которая на мои деньги шубу себе купила. И тебя я тоже не хочу видеть. Пока ты с ней.
Я вышла. Закрыла за собой дверь.
* * *
Прошло три месяца. Саша мне перевёл триста тысяч. Из обещанных семисот пятидесяти. Прислал сообщение: «Лен, больше не могу. Светка сказала, что мы и так из последних. Не могу с ней спорить, у нас планы на ребёнка».
Я подала в суд. Через три недели. С банковской выпиской, с СМС-подтверждением, с показаниями моих подруг, которым я тогда говорила, что переводила брату деньги.
Суд я выиграла. Сашу обязали вернуть оставшийся миллион двести с процентами. Он выплачивает по тридцать тысяч в месяц с зарплаты, по решению. Срок выплаты — около четырёх лет.
С Сашей мы не общаемся. Совсем. Прошло уже полтора года с суда. На день рождения он мне не звонит. Я ему — тоже.
С Анютой мы виделись пару раз. Она в Москве, я к ней приезжала. Светлана с её отцом, кстати, через год после свадьбы развелась. Забрала свою новую посуду, новое пальто и новую машину. Шубу тоже забрала. Саша остался один в обновлённой квартире. И с долгом передо мной.
Я не злорадствую. Мне жалко его. Но себя — больше.
Я квартиру для дочери в итоге купила. Не сразу — пришлось ещё подзаработать, дождаться, пока Саша основное вернёт. На два года позже, чем мы планировали. Но купили.
А с Сашей — нет, не помирилась. И знаете что? Не могу. Когда родной брат у тебя сбережения берёт и тратит на чужую женщину — это уже не брат. Это другой человек.
Может, я когда-то и оттаю. А может — нет. Жизнь покажет.
* * *
Скажите, а у вас бывало такое — давали деньги родне, а потом понимали, что вас обвели вокруг пальца? Подавали в суд или прощали? Я часто слышу обе версии. Расскажите свою.
Если рассказ откликнулся — поставьте сердечко и подписывайтесь. Я выкладываю новые истории два раза в день, утром и вечером. Поговорим ещё под чай.
Ольга Лис.