Моей Юле двадцать три. Закончила институт год назад, работает в небольшой фирме менеджером, живёт пока с нами. Девочка она у меня хорошая — добрая, доверчивая, всем верит на слово. Иногда даже слишком. Мы с Сашей, мужем моим, не раз с ней об этом говорили — «Юля, не каждому встречному надо душу открывать». Она кивала, соглашалась, и через неделю снова приводила в дом какого-нибудь «прекрасного человека».
В тот четверг Юля позвонила мне с работы где-то в обед.
— Мам, можно я с собой подругу приведу? Ей переночевать негде.
— Какую подругу?
— С работы. Кристина. У неё с мужем сегодня скандал, ушла из дома, идти некуда. Она у нас всего на одну ночь, мам, ну пожалуйста.
— Юля, мы её даже не знаем…
— Мам, ну пожалуйста. Она хорошая. Я с ней третий месяц вместе работаю. Очень хорошая, ты сама увидишь.
Я вздохнула. Что мне оставалось.
— Хорошо. Но — на одну ночь.
— Спасибо, мамочка! Ты лучшая.
Я отключилась и пошла на кухню. Достала курицу из морозилки, поставила вариться суп. Если уж гости — то по-человечески, не пустыми же тарелками встречать.
Юля с этой Кристиной пришли в седьмом часу. Я открыла дверь — и сначала растерялась. Думала, увидеть зарёванную женщину с сумкой через плечо, в свитере с растянутым воротом, как после скандала бывает. А передо мной стояла высокая девица лет тридцати, в брючном костюме, с аккуратной укладкой, на каблуках. С собой у неё была не сумка через плечо, а большой кожаный чемодан на колёсиках.
— Здравствуйте, Татьяна Николаевна. Я Кристина. Юля столько про вас рассказывала.
Голос у неё был хороший, поставленный. Улыбка — широкая, профессиональная. Как у тех женщин, которые в банках на ресепшен сидят и спрашивают «чем могу вам помочь».
Юля кинулась мне на шею, чмокнула в щёку.
— Мам, спасибо! Я тебя обожаю!
Они прошли в Юлину комнату, я слышала, как они там смеются. Кристина рассказывала что-то про работу, Юля хохотала. Я возилась на кухне и думала: ну, может, и правда не такой уж страшный скандал был. Может, женщина просто чемодан собрала и ушла к подруге. Бывает.
За ужином Кристина была обаятельна. Хвалила суп, расспрашивала про мужа — где работает, давно ли мы женаты. Слушала с большим интересом, кивала. Юля смотрела на неё с обожанием.
Саша мой за столом помалкивал. Он у меня вообще немногословный, а тут — особенно. Только раз бросил на меня взгляд через стол, и я по этому взгляду поняла: ему тоже что-то не так. Что — он сам, наверное, не знал.
После ужина Юля начала рассказывать Кристине про нашу квартиру.
— Кристин, представляешь, эту квартиру мы только в прошлом году переоформили. У бабушки была, потом папе перешла, теперь — на меня. Папа сказал — пора, дочка взрослая.
— Молодцы какие! — Кристина улыбнулась. — Это очень правильно. Тебе сколько лет? Двадцать три? Самое время.
Я поморщилась. Не люблю, когда Юля чужим людям про наши дела рассказывает. Особенно про квартиру.
— Юля, — сказала я. — Давайте лучше чай.
Чай пили долго. Кристина задавала вопросы — где Юля работает, сколько получает, есть ли у неё кредиты, есть ли страховка, какие планы на будущее. Юля отвечала охотно, не задумываясь. Я несколько раз пробовала повернуть разговор в другую сторону — на погоду, на сериалы, — но Кристина деликатно возвращала обратно. И всё время улыбалась.
Часов в одиннадцать я постелила Кристине на диване в гостиной. Юля ушла в свою комнату. Саша лёг рано — у него с утра смена. А я долго не могла уснуть. Лежала в темноте, смотрела в потолок и думала: что-то с этой Кристиной не так. Не могу пальцем ткнуть, но что-то не так.
В половине второго я встала. Пить захотелось. Пошла на кухню, не включая свет — в коридоре ночник у нас горит, и так видно.
В гостиной двери были приоткрыты. И я услышала голос Кристины. Тихий. Она говорила по телефону.
Я остановилась.
— Да, я уже у них. — Пауза. — Спокойно всё, нормально. Девчонка такая, как ты и сказал. Никакого подозрения. — Снова пауза. — Квартира на ней, я уточнила. Бабушкина была, через отца переоформили. Подтверждаю.
Я стояла в коридоре и не двигалась. Мне показалось — я не дышу.
— Не торопись, — продолжала Кристина. — Дай мне неделю. Я с ней подружусь как следует, в гости позову. Там и подсунем бумаги. Она подпишет, не глядя, — она вон сегодня мне про их ипотеку всё рассказала, доверчивая, как ребёнок. — Голос её был спокойный, рабочий, как у человека, обсуждающего обычное дело на работе. — Чего? Да нет, мать с отцом — нормальные. Не помешают. Они мне сами через неделю Юлю в гости отпустят, я тебе говорю.
Я слышала всё. До последнего слова. Сердце у меня стучало так, что я думала, она услышит.
Кристина ещё что-то добавила и положила трубку. Я постояла в коридоре ещё минуту, потом тихо, на цыпочках, вернулась в спальню.
Саша спал. Я тронула его за плечо.
— Саш. Саша. Проснись.
Он открыл глаза.
— Что?
Я зашептала. Рассказала всё, как было. Слово в слово. Саша лежал, смотрел в потолок, не двигался. Когда я закончила — он сел на кровати.
— Ты уверена, что не приснилось?
— Саш. Я не сплю до сих пор. И не приснится мне такое.
— Что делать-то будем?
— Не знаю. Но утром её надо как-то вывести. Так, чтобы Юля ничего не поняла.
Мы лежали в темноте до пяти утра. Думали. Спорили шёпотом. Саша хотел сразу вызвать полицию — я отговорила. На что мы будем жаловаться? На ночной телефонный разговор, который я подслушала? Нет ни записи, ни свидетелей. Кристина встанет и скажет: «Татьяне Николаевне приснилось». А мы с Юлей рассоримся на пустом месте.
К утру у меня созрел план. Простой.
В семь утра я встала, как ни в чём не бывало. Поджарила гренки, заварила кофе. Кристина вышла из гостиной свежая, накрашенная, в том же костюме. Села за стол.
— Кристиночка, — сказала я ей мягко, разливая кофе. — Я с утра позвонила соседке. У неё сын-врач, в больнице работает. Так вот, у вас на лице очень характерное пятно, я ещё вчера заметила. Скорее всего, это просто пыльца или аллергия, но он сказал — если такое появилось, надо сразу провериться. Может быть герпес, может — что хуже. Лучше не тянуть.
Кристина приподняла руку к щеке.
— Какое пятно? У меня нет никакого пятна.
— Вы в зеркало посмотрите, я вам сейчас покажу. Если это герпес — я не могу вас оставить в одной квартире с дочерью. У Юли в детстве было нехорошо с этим, врачи запретили ей контакт. Простите меня, Кристина. Я как мать обязана думать о ребёнке.
Я завела её в ванную, показала на щёку. Какая-то небольшая краснота у неё там действительно была — то ли от подушки, то ли ещё от чего. Но я в это вцепилась, как в спасательный круг.
— Видите? Вот тут. И тут. Кристина, у меня правда сердце не на месте. Я вас прямо сейчас отвезу к врачу. Или вызову такси, как удобнее.
Кристина смотрела на меня в зеркале. Лицо у неё стало совсем другим. Спокойным, оценивающим. Без улыбки.
— Не надо такси, — сказала она тихо. — Я сама уеду.
— Конечно, как вам удобно.
Она собралась за десять минут. Чемодан, костюм, каблуки. Юля выбежала в коридор, не понимая, что происходит. Я ей сказала: «Юля, у Кристины срочные дела. Не задерживай человека». Кристина натянула улыбку, обняла Юлю, сказала: «Я тебе перезвоню».
Не перезвонила. Никогда.
***
В тот же день вечером мы с Сашей сели с Юлей за стол. Я рассказала ей всё. Сначала она не поверила. Плакала. Говорила: «Мама, ты что-то перепутала, Кристина не такая». Потом — когда я повторила всё в подробностях — замолчала. Долго сидела, глядя в стол. И сказала тихо:
— Мам. Прости меня. Я дура.
— Не дура. Просто доверчивая.
Через неделю Юля на работе осторожно расспросила про Кристину. Оказалось — никто там толком про неё ничего не знает. Пришла в фирму три месяца назад, держится особняком, дружила только с Юлей. С работы Кристина уволилась через два дня после ночёвки у нас. Адреса нет, фамилия — наверное, не настоящая.
Юля переписала квартиру обратно на Сашу. Сама сказала: «Пап, забери. Я не готова. Я ещё ничему не научилась».
Саша забрал. Сказал ей: «Через несколько лет. Когда научишься людей видеть».
А я с тех пор каждую Юлину «новую подругу» проверяю всеми способами, которыми только умею. Юля не обижается. Юля теперь понимает.
И ещё одно. Я с тех пор плохо сплю по ночам. Услышу скрип в коридоре — встаю и иду проверять. Знаете, как страшно подумать, что было бы, если бы я в ту ночь не захотела пить.
***
А у вас бывало такое — что чужой человек, которого вы пустили в дом, оказывался совсем не тем, кем казался? Расскажите свою историю, я их собираю.
Если рассказ откликнулся — поставьте реакцию и подписывайтесь. Я выкладываю новые истории два раза в день, утром и вечером. Поговорим ещё под чай.
Ваша Ольга Лис.