На самой дальней улочке гномьей деревни, там, где мостик через ручей скрипел даже от шагов мышки, стояла мастерская фонарщика.
Звали его мастер Фитилёк.
Нет, конечно, это было не настоящее его имя. Настоящее было длинное и важное, но в деревне его никто так не называл. Потому что у мастера Фитилька всегда были в карманах фитили, за ухом маленькая отвертка, а в сумке баночка с маслом.
Каждый вечер, ровно после третьего колокольчика с пекарни, он брал свою лесенку, сумку с маслом и шел зажигать фонари.
Один у моста.
Один у булочной.
Два у цветочной лавки, потому что цветы, как говорил мастер Фитилёк, тоже любят, когда ими любуются после заката.
И самый последний фонарь он зажигал у тропинки, которая вела к лесу.
Этот фонарь был маленький, кривоватый и все время коптил.
Староста деревни давно говорил: «Заменить бы его, мастер. Старый он…»
Но мастер Фитилёк только качал головой.
«Старый не значит ненужный. Иногда старый огонек лучше всех помнит дорогу домой.»
И вот однажды вечером, когда туман спустился так низко, что даже грибы надели шапки до самых ушей, в мастерскую постучали.
Тук-тук.
На пороге стояла маленькая гномиха в красном платье. В руках она держала лампу. Лампа была красивая, но грустная. Совсем не светилась.
«Она погасла, - сказала гномиха. - А я так люблю ее! Мне с ней спокойнее ходить».
Мастер Фитилёк взял лампу, прищурился одним глазом, потом другим, поднес ее к свету, прищурился, покачал головой и тихонько хмыкнул в бороду.
«Хм, - сказал он. - Тут дело не в стекле. И не в фитиле. И даже не в масле».
«А в чем же?»
Мастер Фитилёк тихонько постучал по лампе пальцем.
«Она не сломалась, - сказал он. - Она просто устала светить не туда.»
Гномиха удивилась.
«Как это не туда?»
«А вот так, - сказал мастер. - Всем вокруг дорогу показывала, а своей хозяйке под ноги уже почти не светила. От такого любой огонек устанет.»
«Разве лампы так умеют?»
«Лампы многое умеют. Особенно те, что помнят не одну темную тропинку. Они чувствуют, когда их берут только затем, чтобы кому-то помочь, и забывают поставить рядом, когда самой становится темно.»
Он достал из ящика крошечный новый фитиль, капнул золотистого масла и прошептал что-то такое, от чего пламя сначала зевнуло, потом потянулось и наконец вспыхнуло теплым ровным светом.
«Готово, - сказал мастер. - Но помни: лампу надо не только носить впереди себя. Иногда ее нужно поставить поближе и позволить ей светить тебе самой.»
Гномиха осторожно взяла лампу. Свет лег ей на щечки, на красный колпачок, на носочки ботинок.
«Сколько я вам должна.»
Мастер Фитилёк почесал бороду.
«Расскажешь по дороге домой одному темному кусту, что он вовсе не страшный. И всё.»
Гномиха засмеялась и пошла по дорожке обратно.
А мастер Фитилёк еще немного постоял на пороге, потом взял лесенку и пошел к лесной тропинке.
Там ждал последний фонарь. Тот самый - старый, кривоватый, с закопченным стеклом.
Мастер протер его рукавом, подкрутил фитиль, и огонек внутри сначала дрогнул, будто просыпаясь, а потом разгорелся ровно и тепло.
И тропинка сразу стала не такой темной.
Не светлой, нет. Просто такой, по которой уже можно было сделать следующий шаг.
🤍