В московских обменниках всё чаще возникает одна и та же ситуация: курс падает, а купить наличную валюту становится сложнее.
Рубль укрепился, доллар опускался ниже 73 рублей. На этом фоне спрос на наличные доллары и евро вырос. По итогам апреля объём покупок составил около 108 млрд рублей — это примерно 1,4 млрд долларов. Рост заметный — примерно на треть к предыдущему месяцу.
При этом на стороне предложения — обратная картина.
Очередей в обменниках нет, ажиотажа тоже. Но часто нет и самой валюты. В большинстве пунктов её можно продать, но не купить. Если речь идёт о суммах даже до 10 тысяч долларов — это уже не стандартная операция, а скорее исключение. Обороты небольшие, в районе 1–3 тысяч, и то не всегда.
Причина здесь не в резком всплеске спроса, а в том, что сама наличная валюта постепенно вымывается из оборота.
Люди вывозят её за границу и там тратят. Обратно наличные почти не возвращаются. Плюс часть купюр просто уходит из обращения — износ, повреждения. Раньше этот поток компенсировался — банки могли заказывать наличную валюту извне. Сейчас такой возможности нет. Нового притока не появляется.
В результате складывается простая конструкция: спрос остаётся примерно на прежнем уровне, а предложение сокращается.
Сезонный фактор тоже добавляет давления. Начинается период отпусков, и люди заранее покупают валюту для поездок. Для многих наличные — более понятный инструмент в условиях ограничений и неопределённости.
Есть и второй мотив — поведение на фоне курса. Когда доллар опускается к локальным минимумам, часть людей фиксирует рубли и перекладывается в валюту. Это не про спекуляцию, а про привычную модель сохранения капитала. Опыт прошлых лет у многих остаётся в памяти.
Интересный момент: разница между курсом покупки и продажи наличной валюты сейчас минимальная. Она почти совпадает с межбанковским и официальным курсом. Раньше этот спред был ощутимо шире.
Фактически сейчас можно продать доллар около 73 рублей, купить — в диапазоне 75–76. Если, конечно, в обменнике есть нужный объём.
Итог здесь простой: дело не в дефиците спроса и не в ажиотаже. Наличная валюта просто стала ограниченным ресурсом внутри страны.