Меня от прозрачного сна окончательно разбудили воспоминания. Приятные воспоминания. И я сел записывать.
…По ступенькам спускается моя молочная сестра Матлюба[1] (нас по очереди грудью кормили матери-сёстры). Рядом сидит моя младшая сестренка Гульнара, которой я говорю:
– Как она похожа на дядю Барота[2], маминого брата, только в молодости!
Хотя схожести – никакой. Она вся в отца, дядю Махмуда[3]. Он был из степных узкоглазых узбеков, которого усыновил мой многодетный дед, у которого рождались одни девочки. Он усыновил сироту, потом женил на своей дочери. Потом у деда после семи дочек родились двое сыновей. Но дед, как я уже рассказывал, усыновил еще одного взрослого сироту, который влюбился в мою младшую тетю – дед их тоже поженил. Это уже в моей юной памяти.
У дяди Махмуда повторилась та же история: он очень хотел сына, но рождались одни девочки. Потеряв надежду, он начал уговаривать моих родителей отдать ему в сыновья меня. Тем более я у них гостил часто, почти жил. А что не жить, если тебя постоянно балуют как некое сокровище? Но мои родители, особенно мама, так и не уступили.
Пока дядя уговаривал моих, у него после семерых девочек сначала родился один сын, потом сразу двойня. Я так и остался не усыновленным, но к дяде Махмуду и тете Махбубе[4] приходил как к себе домой – у них любви хватало на всех. Километра три пробежки по шпалам железной дороги, которая проходила мимо калиток наших дворов, и я на месте. Редкие товарные поезда, фыркая густым паром, медленно тащили красивые паровозы. Но я так и не решился прокатиться на подножке, хотя однажды рискнул в противоположном направлении, с километр, до школы. Она тоже располагалась у железной дороги.
Вспомнилось, как мы с молочной сестрой уже лет с десяти-двенадцати по поручению тети Махбубы ездили на Сиабский базар Самарканда и закупали там продукты для большой семьи. Правда, на часть сэкономленных денег (на базаре можно было поторговаться) мы катались на аттракционах в Центральном парке, лакомились мороженым – как это было здорово! Но я помню и свой стыд: на высоченных качелях в форме лодки меня укачало и вырвало, а ей хоть бы что! Позже, когда старшеклассником проходил военно-врачебную комиссию перед получением приписного свидетельства, доктор объяснил, что у меня не в порядке с вестибулярным аппаратом. Так что в космонавты меня не возьмут.
Помню еще, как мы класса до восьмого в каникулы рыскали по всему городу и покупали себе учебники на будущий год. По сарафанному радио друг другу передавали, что там-то продают учебники. Это были не только книжные магазины, но и выездные торговые точки в разных школах. Мы бросали все игры и, зажав в кулачки припасенные родителями на этот случай деньги, где пешком, где автобусом, где трамваем, спешили к месту продажи: надо было успеть! Такая толкотня из мальчишек и девчонок была у окошек! Зато какое счастье потом, лежа под зеленым навесом «хосейни» и «дамских пальчиков»[5], вдыхать запах новеньких книжек! Я успевал еще до начала учебного года прочитать до последней буковки даже математику и геометрию с физикой, ставить опыты, собирать детекторный приемник. Как-то перед пятым классом, когда должны были начинать преподавать нам физику, решил проверить: что будет, если динамик от старого приемника напрямую подключить к электрической розетке? Бабахнуло будь здоров! Мембрана лопнула и пошел дым. Свет в доме, конечно, отключился. Но я уже умел обращаться с пробками на электросчетчике. Надо было выкрутить фарфоровую пробку из гнезда, заменить кусочек проволоки, который выполнял роль предохранителя.
И вспомнил, как в классе четвертом мы с Матлюбой играли во взрослых и, угощаясь сочными помидорами и огурчиками с их огорода, строили планы на будущее. Вот вырастим – поженимся: я ее никому не отдам! Если родители будут против, я ее выкраду и увезу далеко-далеко. Но это были детские фантазии – мы очень скоро поняли, что брат не может жениться на родной сестре, пусть даже двоюродной, тем более молочной.
Мы с ней видимся раз в пятнадцать-двадцать лет – живем в разных государствах, но чувство родства, замешанное на вкусе и запахе материнского молока, не ослабевает. В последней видеосвязи она показалась мне во всем белом с ног до головы: она теперь не просто бабушка моих многочисленных внучатых племянников, а почтенная Хаджия – так у нас называют женщин, совершивших хадж в Мекку.
[1] Матлюба – имеет индийское, арабское, персидское или тюркское происхождение с близким значением «желанная».
[2] Барот – «тот, кто управляет» или «могущественный», происхождение неоднозначное.
[3] Махмуд – от арабского «хвалить» или «благодарить».
[4] Махбуба – образовано от арабского слова «махбуб», что в буквальном смысле означает «любимая».
[5] «Хосейни» и «дамские пальчики» - сорта винограда.