Они все шли и шли, и он взял ее за руку. Инна разглядывала зимний пейзаж. Даже в такой холодный, серый декабрьский день деревня казалась ей прекрасной. Повсюду лежала коричневая трава и торчали скошенные до жесткой стерни злаковые, но и в этом была своя величественная красота. Поля делили низкие каменные ограды, и недалеко возвышался старый каменный фермерский дом. Инна вдохнула долетавший до них из печной трубы древесный запах дыма. Пройдя краем поля, они углубились в лес, и по телу Инны пробежали те же мурашки, что тогда, на кухне у Анны. Она уже начала верить, что есть в деревне какая-то магия.
Они брели по тропе, и она словно знала ее историю. Кто здесь ходил? Кто охотился в этих зарослях? Кто пас здесь скот? Словно пирог времени, слой за слоем, через образы, мелькавшие в ее голове, ей открывалась история этих мест. Она увидела монаха. Она услышала колокольчик.
Она не успела понять, откуда к ней пришли эти образы, а Дима уже вывел ее из чащи. Здесь, на прогалине, лежали руины большой средневековой церкви. Части стен еще стояли, и Инна видела разрушенную каменную кладку на том месте, где когда-то было высокое окно со стрельчатой аркой. Но большая часть церкви была в развалинах, и в некоторых местах, где десятки, а то и сотни лет назад стояли стены, теперь росла трава.
Они подошли поближе, и, вереща, словно сетуя на то, что их потревожили, в небо вспорхнула маленькая стайка черных дроздов.
– Это потрясающе! – Инна прошла к тому месту, которое, как она догадывалась, было когда-то центральным.
Перед ее внутренним взором снова предстали яркие образы: свечи горят; монахи медленно шествуют вдоль алтаря еще целой, неразрушенной церкви; женщины в коричневых одеяниях – это монахини или послушницы? Инна слушала их тихие песнопения и вдыхала запах благовоний. Огонь свечей мерцает, взоры молитвенно опущены долу…
У Инны закружилась голова, и она остановилась. Она помотала головой, стряхивая наваждение. Что это такое? Она не сомневалась, что это происходит, она знала, что не придумывает, она действительно видела. Все вокруг было настолько реальным, что она могла протянуть руку и дотронуться до чего угодно. Будто перед ней разворачивались трехмерные кадры кинофильма.
Она обернулась и увидела улыбающегося Диму. Инна решила не говорить ему о тех психоделических картинах, которые только что созерцала, и просто улыбнулась ему в ответ.
– Я нашел это место не так давно, – стал рассказывать он. – Я часто о нем слышал, но долго не мог собраться и приехать. А несколько месяцев назад по пути домой с лекции, которую я читал в другом городе, что-то надоумило меня свернуть сюда и побродить. С тех пор я здесь часто бываю. Для меня оно… словно волшебное. Я думаю… – Он помолчал, словно пытался подобрать слова. – Я думаю, для меня эти развалины – словно действующая церковь. Я имею в виду, это и есть или по крайней мере было церковью, – добавил он со смехом, – но я полагаю, для меня это место почему-то даже более сакрально, чем большинство сохранившихся церквей. Может быть это потому, что природа поглотила большую часть развалин и церковь с природой слились вместе. Не знаю. Может, это из-за ее истории. Здесь что-то было, я чувствую. Не могу точно сказать, что именно, но я определенно ощущаю, что здесь происходило нечто особенное. Теперь это одно из самых моих любимых мест на земле.