А ваши родственники тоже используют родителей вместо бесплатной рабсилы? Эта история с моими родителями выбила меня из колеи за 5 секунд.
Вхожу через калитку и замираю. Вместо опрятного малинника — рвы. Вместо лужайки под старой яблоней какая-то строительная зона.
А посреди этого безобразия мой шестидесятисемилетний отец с лопатой наперевес выглядит, как ратник после сражения под Прохоровкой.
— Пап, ты что, решил здесь вторую линию обороны рыть? — кричу, пытаясь пересилить жуткий грохот. Где-то за сараем стучит строительный миксер.
Отец оборачивается, и у меня сердце кровью обливается: лик красный, майка хоть выжимай, дыхание как у загнанной лошади.
— Олюшка! Приехала... — голос сиплый. — Сейчас, обожди, вот только раствор добью...
— Какой раствор?! Ты мне два месяца назад клялся, что дача — это «только посидеть в шезлонге и пожарить шашлык»! А я вижу здесь не шашлычную, а филиал стройбатальона!
Из дома выходит мама. С малярной краской на щеке, с мастерком в руке. Не в садовых перчатках, а в рабочих рукавицах, какие арматурщики носят.
— Дочка, родная...— улыбается устало. — Ты бы чаю испила, а потом обсудим...
— Мама! — я уже чувствую, как закипаю. — Где обещанная «дача для души»? Где ваши слова: «посадим три куста смородины и будем внукам варенье варить по маленькой баночке»? Вы что тут, дом собрались возводить?!
Мама вздыхает, вытирает щеку рукавицей, размазывая краску еще сильнее.
— Не дом, Олюшка. Мы же понимаем... Мы же не дураки. Это просто...террасу решили пристроить. Теплую. С панорамными окнами.
— Да зачем вам терраска?! У вас веранда есть! Летняя! Шикарная!
— Так там же сквозняки, — подает голос отец. — И комары.
— А на терраске, стало быть, комаров не будет? Они там по пропускам ходят?
Я сажусь прямо на перевернутое ведро, потому что ноги не держат. Чую, сейчас меня еще сильнее удивят.
— Колись, мам. Чья идея? Петрович-сосед посоветовал? Или вы сами в интернете нашли снимок с финскими домиками?
Мама мнётся. Переглядывается с отцом. Тот делает вид, что очень занят своей лопатой.
— Это... зять наш придумал, — тихо говорит мама. — Андрюша.
— Ах, Андрюша! Ну конечно! — я аж подскочила. — Зятек наш драгоценный! Который на свадьбе клялся, что будет вас «как родителей любить и лелеять»!
— Оля, ну зачем ты так... Он же из лучших побуждений. Говорит: «Мама, папа, вы на даче отдыхаете. А отдых должен быть комфортным. Вот вам проект, вот смета примерная...»
— Смета?! — я схватилась за голову. — Он что, вам еще и смету составил? А средства кто дает?
Молчание. Красноречивое, тягучее, как патока.
— Вы что, взяли кредит?! — заорала я так, что из соседнего куста выпорхнула какая-то пташка.
— Не кричи, Олюшка, — отец бросил лопату и подошел ближе. — Не брали мы кредит. Андрюша помог.
Сказал, что у него есть знакомые в строительной фирме, они всё сделают по-родственному со скидкой. Мы ему уже половину отдали. Наличными. Из наших похоронных.
— И много он с вас взял? За проект и организацию? — спрашиваю ледяным голосом.
— Ну... — мама совсем стушевалась. — Он же не брал ничего. Он просто... ну, комиссию за посредничество. Двадцать процентов от сметы.
— Двадцать процентов? За то, что позвонил знакомому? Да вы с ума сошли! Это же называется «откат»! Он вас просто развёл!
— Не развёл он нас, — отец нахмурился. — Андрюша хороший мужик. Работящий. У них с Ленкой двое детей, он заботится о будущем.
— О своём будущем он заботится! Используя ваши пенсии! — я уже не кричала, я выла. — Пап, включи голову! Они с Ленкой полгода назад ремонт в трешке сделали. Откуда средства? А теперь смотрите — ваши «похоронные» утекли. Не совпадение?
Мама заплакала. Тихо, по-старушечьи, без всхлипов, только слёзы по краске на щеках.
— А что делать, доченька? Андрюша сказал, если не сделаем сейчас, то потом стройка подорожает. А внуки приезжать будут летом, где им играть? У вас, говорит, участок неухоженный, детям небезопасно.
— Детям небезопасно! То есть ваш клочок земли размером шесть соток, где вы тридцать лет растили яблоки и смородину, теперь опасен для его отпрысков? А стройплощадка с цементом и арматурой — безопаснее?
— Пап, ты же у нас человек, который десять лет в стройтресте проработал! Ты что, не понимаешь, что эту «теплую терраску» вы не потянете? Кто будет ее отапливать зимой? Вы? На свои копейки? А строить кто будет? Этот ваш миксер для кого? Для каменщиков?
— Так ребята из фирмы приедут через неделю, — буркнул отец. — А пока мы фундамент готовим, чтобы подешевле вышло. Андрюша сказал, если сами подготовим подушку, пятьдесят тысяч сэкономим.
— Пятьдесят! — я схватилась за телефон. — Значит, так. Сейчас я звоню Ленке. И ты, мама, не вздумай меня останавливать.
Ленка, моя младшая сестра, трубку взяла не сразу. А когда взяла — голос был такой приторный, что я чуть не закашлялась.
— Ой, Олюшка! Привет! Как долетела? А у нас тут папа с мамой молодцы, сами всё организовали...
— Лена, слушай меня внимательно, — перебила я. — Андрей твой — гений маркетинга. Двадцать процентов за звонок другу — это круто. Но сейчас я объясню ситуацию.
Родители вложили в эту авантюру все свои накопления. Все. До копейки. Ты понимаешь, что это значит? Если маме завтра станет плохо с сердцем таблетки ей не на что будет купить.
— Так у них же пенсия...
— Пенсия! Семнадцать тысяч на двоих после коммуналки и лекарств? Ты серьёзно? Или ты думаешь, мы с тобой будем их содержать? Мы и так содержали бы, если б ты со своим хитрым мужем не устраивал тут финансовые пирамиды!
— Оля, не смей оскорблять Андрея!
— Я не оскорбляю, я констатирую. Если вы с мужем хотите для своих детей «безопасную и комфортную» дачу — покупайте ее сами. Или стройте на свои средства.
А родителей оставьте в покое. Иначе, Лена, клянусь, я расскажу всем вашим общим друзьям и подругам, как вы «заботитесь» о стариках.
Ленка всхлипнула и бросила трубку. Я знала, что она обидится. Знала, что потом будет звонить маме и жаловаться, какая я «жестокая» и «себялюбивая». Но мне было плевать.
Через три дня строительная фирма расторгла договор. Комиссию Андрею, конечно, не вернули, он уже успел ее потратить, но хотя бы основную сумму родителям отдали.
Мы с мужем приехали на дачу, вывезли мешки с цементом, сняли опалубку, закопали рвы.
Отец сидел на веранде, смотрел на пустой участок и молчал. Я боялась, что он обиделся. Но он вдруг сказал:
— Знаешь, Олюшка... Может, и правда купить три куста смородины? Как ты тогда говорила. И одну яблоньку.
— Две, пап. Одной мало. Яблоки на повидло нужны.
Мама вышла на крыльцо с чашками, улыбнулась уже без краски на щеках и кивнула:
— Две так две. И еще крыжовник посадим. А внуки... приедут — научим их полоть и собирать. Понемногу. Своими руками. Но только если сами захотят.
А не захотят, ну и ладно. Купят яблоки в магазине. Зато у меня спина не болит, и папа после обеда не отлёживается с компрессом на колене.
Вот это, — я отхлебнула чай из маминой любимой кружки с треснувшей ручкой, — я называю «дача для души». А всё остальное — для тех, кто забыл, зачем вообще люди придумали свой клочок земли.
А у вас или ваших родителей дача для чего? Как вы после нее себя чувствуете? Хвост отваливается или летать охота? Пишите, не стесняйтесь, вместе посмеёмся.
Можете присылать свои истории, я их обязательно опубликую.
Здравия Вам и позитивного настроя!
Подпишитесь на канал, чтобы знать, как сэкономить на отдыхе.
Чтобы Вам приходили уведомления о публикации новых материалов на канале (справа выбираете нужный канал — Жизнь без сценария|Верины рассказы), показываю для примера, как это сделать на скрине. Стрелочками показываю куда нажать. Подписки- Выбрать канал-Три точки-Присылать уведомления.