Мы очень много говорим о том, зачем инклюзия детям с особенностями развития. Говорим про социализацию, право на образование, доступную среду, поддержку. Но гораздо реже задаём другой вопрос: а что инклюзия даёт обычным детям? Почему она важна для них? И почему в итоге речь вообще не про «особенных» и «обычных», а про то, каким будет общество через 10–20 лет.
Обязательно подпишитесь на наш Телеграм канал! Новости, важная информация и истории от нашего Фонда! Ссылка.
Каждый — особенный.
Наверное, главный миф, на котором до сих пор держится сопротивление инклюзии, — идея о том, что существует какой-то «нормальный», однородный мир. Где все дети примерно одинаковые, предсказуемые, удобные.
Но такого мира не существует.
Люди отличаются друг от друга буквально всем: характером, психикой, уровнем чувствительности, скоростью реакции, способностью справляться со стрессом, опытом семьи, культурой, религией, темпераментом. Один ребёнок легко переживает неудачи, другой ломается из-за тройки. Один спокойно выступает перед классом, другой боится поднять руку. Один растет в поддерживающей семье, другой — в постоянном напряжении.
Инклюзия — это умение жить в реальном мире, а не в искусственно стерильной среде.
Дети с особенностями развития становятся источниками опыта встречи с разнообразием реального мира.
Есть ещё одна мысль, которая до сих пор звучит очень часто: «Особенным детям лучше быть отдельно, подальше от остальных детей: в тихом месте, в специальной школе, в отдельной системе».
Подумайте: вы можете отправить ребёнка в лагерь на месяц — там безопасно, о нём заботятся, всё организовано. Но готовы ли вы отправить его туда навсегда? Скорее всего, нет. Полноценная жизнь всегда связана с миром, с другими людьми, с выбором и опытом.
Мне всё чаще кажется, что по-настоящему сильная школа — это не школа с идеальными рейтингами и «гениальными» детьми.
Сильная школа — это школа, которая умеет работать с разными детьми.
С тревожными.
С гиперактивными.
С детьми в кризисе.
С детьми с особенностями развития.
С детьми после развода родителей.
С одаренными.
С трудными.
С тихими.
С очень чувствительными.
Мир состоит именно из таких людей. Если школа умеет видеть в ребёнке человека, а не проблему — вот тогда это действительно образование.
Почему инклюзивные дети часто оказываются взрослее взрослых.
Вспоминаю одну историю, которая меня очень задела.
В детском саду был утренник. Девочка рассказывала стихотворение, родители снимали её на видео. В этот момент ребенок с особенностями развития постоянно попадал в кадр и отвлекал внимание. После праздника родители были возмущены: «Мы пришли снять красивое видео, а он все испортил».
Самое интересное — девочка спокойно продолжала читать стихотворение. Она не сбилась и не растерялась. Потому что для неё рядом находился обычный ребенок из её группы. Она привыкла к тому, что люди бывают разными.
Многие взрослые годами платят огромные деньги за тренинги по публичным выступлениям, стрессоустойчивости, управлению вниманием. Их учат говорить, несмотря на шум, помехи, отвлекающие факторы. А эта девочка начала получать такой опыт естественно — ещё в детстве.
Инклюзивная среда формирует не только эмпатию, она формирует гибкость психики. Умение не разрушаться от того, что мир идёт не по плану.
Soft skills, которым не учат в школах.
Современная жизнь всё меньше зависит от умения идеально решить задачу у доски и получать хорошие оценки
Гораздо важнее становятся вещи, которые принято называть soft skills. Это умение договариваться, выдерживать стресс, адаптироваться и взаимодействовать с другими людьми.
Парадокс заключается в том, что именно инклюзивная среда очень естественно развивает эти навыки.
Ребёнок, который с детства видит разных людей, во взрослой жизни иначе относится к ошибкам, конфликтам, чужим особенностям и своим собственным ограничениям. Ему проще принимать несовершенство мира и легче принимать других людей.
Это особенно видно потом во взрослых профессиях: в управлении, педагогике, медицине, бизнесе.
Есть начальники, которые уверены: ко всем людям нужен один и тот же подход. Всем надо одинаково давать задачи, одинаково мотивировать, одинаково критиковать. Такие руководители очень быстро перестают понимать современный мир.
Успеха в soft skills добиваются люди, которые умеют видеть: перед ними разные сотрудники, с разным устройством психики, разным темпом, разной реакцией на стресс. Этому невозможно научиться по учебнику, это формируется только через живой опыт, который, без сомнения, может дать школа.
Почему родители так боятся инклюзии.
Как обычно, сложнее всего со взрослыми, а не с детьми. Но, справедливости ради, у страха родителей есть причины.
Очень часто конфликт возникает не потому, что родители жестокие или «плохие», а просто потому, что в школе нет подходящих условий.
Если ребёнка с РАС просто посадить в переполненный класс без сопровождения, без подготовки среды, без тьютора, без сенсорной разгрузки, возникнет хаос, в котором будет тяжело всем.
Когда среда организована правильно, ситуация выглядит иначе.
Если появляется ресурсная зона, тьютор, возможность выйти отдохнуть, подготовленные педагоги и диалог с родителями, внезапно оказывается, что дети прекрасно уживаются друг с другом.
За годы работы нашего фонда я видела очень мало действительно агрессивного неприятия со стороны родителей обычных детей. Намного чаще люди просто не понимают, как это работает, и когда с ними начинают спокойно разговаривать — без давления, без обвинений, без морализаторства — ситуация меняется.
Большинство страхов рождается из незнания.
Инклюзия помогает не только детям с особенностями.
Технологии, которые создаются для детей с особенностями развития, потом помогают огромному количеству других детей.
Сенсорные комнаты, альтернативные способы обучения, подходы к тревожности и перегрузке и работа с гиперактивностью полезны не только детям с диагнозами.
Наш мозг в течение дня получает лавину сигналов: шум ламп, стук стульев, крики, свет. Для одних это просто фон, для других — настоящая пытка, приводящая к перегрузке. Сенсорная комната — это такое "убежище" с мягким светом, утяжеленными одеялами, гамаками или сухим бассейном, где можно "перезагрузить" мозг и вернуться в класс спокойным.
Я вспоминаю историю учительницы, которая увидела у ребенка с аутизмом специальную балансирующую подушку для концентрации внимания. Купила такую же своему очень непоседливому ученику — и ребёнок впервые смог спокойно сидеть весь урок. В этом, кажется, вообще весь смысл инклюзии.
Балансирующая подушка — это специальная резиновая подушка с рельефной поверхностью, наполненная воздухом. Когда ребенок сидит на ней, ему приходится постоянно чуть-чуть балансировать. Для мозга это как легкая гимнастика, которая помогает сосредоточиться, а не отвлекаться.
Когда мы учимся замечать потребности самых уязвимых людей, жизнь становится лучше для всех остальных тоже.
Или возьмём прикладной анализ поведения (ПАП) — золотой стандарт коррекции РАС во всём мире. Именно поведенческие подходы сегодня с огромными усилиями внедряют и развивают экспертные и родительские НКО в детских садах, школах, центрах и проектах сопровождения.
Поведенческий специалист, который умеет работать с ребенком с РАС, пока еще редкость.
Поведение, разумеется, есть у всех детей, но у детей с расстройствами аутистического спектра оно особенно ярко выражено и обусловлено особенностями развития. Разве не нужно понимать и уметь работать с поведением всех детей — не оценивать, а понимать его причины и предлагать ребенку поддержку, которая поможет справиться? Поведенческие аналитики должны быть в каждой школе и каждом детском саду. Школа от этого только выиграет, потому что методы, рождённые для самых сложных случаев, становятся опорой для всех, кому иногда трудно усидеть на месте, договориться или справиться с эмоциями.
Инклюзия — это не жалость.
Наверное, самое важное, что хочется сказать в конце.
Инклюзия — это не способ потерпеть или пожалеть кого-то неудобного. Не разрешение одного человека, чтобы другой, нейроотличный, был рядом.
Это история общества, в котором человеку не нужно прятаться дома, потому что он «не такой как все». Школы, где ребёнка не выталкив ают за несоответствие удобной картинке. Взрослые, которые умеют жить среди разных людей, а не только среди похожих на себя.
Мне кажется, что вопрос уже давно не в том, готовы ли дети к инклюзии.
Дети готовы к ней гораздо больше взрослых.
Наш фонд работает для того, чтобы детям не нужно было доказывать право быть рядом друг с другом.
Поддержите нашу работу регулярным пожертвованием!
Даже 300–500 рублей в месяц помогают менять среду — медленно, но по-настоящему.