15 октября 1970 года на борту Ан-24 рейса SU-244 «Батуми — Сухуми — Краснодар» произошёл первый в истории СССР успешный угон пассажирского самолёта за рубеж. В эпицентре событий оказалась 19-летняя бортпроводница Надежда Курченко. Что именно она предприняла в те минуты и какие её действия подтверждаются документально — разбираем в этой статье.
Кто такая Надежда Курченко
Надежда Владимировна Курченко родилась 29 декабря 1950 года в селе Новополтава Ключевского района Алтайского края. Детство провела в Удмуртии, куда семья перебралась на родину матери. После окончания школы уехала в Сухуми: сначала работала в бухгалтерии аэропорта, а затем, когда исполнилось 18 лет, добилась перевода в бортпроводницы Сухумского авиаотряда «Аэрофлота».
Коллеги описывали её как жизнерадостную, отзывчивую девушку с ровным характером. За несколько месяцев до трагедии Надя уже проявила выдержку в экстренной ситуации: во время полёта на самолёте начался пожар, и она, несмотря на сильный испуг, успокаивала пассажиров и помогала эвакуации, за что командир экипажа вручил ей именные часы.
На ноябрьские праздники 1970 года была назначена свадьба с одноклассником Владимиром Борисенко. Утром 15 октября командир экипажа Георгий Чахракия в шутку упрекнул Надю, что она не приглашает коллег на торжество — та смущённо ответила: «Приглашаю». До её гибели оставались считанные часы.
Что произошло на борту
Хронология событий 15 октября 1970 года
Рейс SU-244 выполнял короткий внутренний перелёт по маршруту Батуми — Сухуми — Краснодар. На борту находились 46 пассажиров и 5 членов экипажа. Через несколько минут после взлёта, когда самолёт набрал высоту около 800 метров, один из пассажиров первого ряда — 45-летний Пранас Бразинскас — подозвал бортпроводницу.
Он протянул ей конверт и потребовал передать командиру экипажа. Внутри находился отпечатанный на машинке текст, озаглавленный «Приказ № 9»:
Приказываю лететь по указанному маршруту.
Прекратить радиосвязь.
За невыполнение приказа — Смерть.
Прочитав записку, Надежда мгновенно оценила ситуацию. Она бросилась к кабине пилотов, крикнув: «Нападение!». Это — ключевой момент: стюардесса не растерялась и не подчинилась требованию, а немедленно попыталась предупредить экипаж.
Бразинскас-старший понял, что план под угрозой, сорвался с кресла и ринулся следом. Его 15-летний сын Альгирдас закричал в салон: «Никому не вставать, иначе взорвём самолёт!».
Действия Курченко в момент нападения
Здесь показания очевидцев сходятся в главном: Надежда преградила путь террористам в кабину. Она встала в проходе перед дверью пилотской кабины и попыталась остановить вооружённого человека словами: «Сюда нельзя, вернитесь!».
Это был сознательный шаг: инструкций по действиям при захвате для бортпроводников в те годы не существовало. Девушка действовала инстинктивно, пытаясь выиграть для экипажа несколько секунд.
Пранас Бразинскас открыл огонь. Первая пуля попала Курченко в бедро, но она не отступила и продолжила удерживать проход. Тогда последовал второй выстрел — в упор. Надежда упала. Это произошло на глазах у десятков пассажиров.
Одновременно с краткой борьбой в дверях кабины командир экипажа Георгий Чахракия предпринял контраварийный манёвр: он бросил машину в глубокий вираж, чтобы сбить нападавших с ног. Однако Бразинскас, перешагнув через тело стюардессы, ворвался в кабину и открыл огонь по пилотам.
Ключевой вопрос: что именно крикнула Надежда?
В советской прессе и поздней мемориальной традиции циркулирует несколько версий её последних слов. Одна из самых известных — вынесенная в заголовки 1970-х: «Не сдамся!». Однако это реконструкция, а не документально зафиксированная фраза.
Свидетельства членов экипажа — в первую очередь второго пилота Сулико Шавидзе, единственного, кто не был ранен в перестрелке, — указывают, что Надежда успела крикнуть: «Нападение! Они вооружены!». Именно эти слова зафиксированы как её реальное предупреждение. Что касается фразы «Не сдамся», она появляется в материалах прессы, вышедших уже после гибели Курченко, и относится скорее к формированию образа героини, чем к стенограмме событий.
Что последовало за выстрелами
После убийства Курченко нападавшие действовали жёстко. Пранас Бразинскас расстрелял кабину: командир Чахракия получил ранение в позвоночник и лишился возможности двигать ногами, штурман Валерий Фадеев был ранен в лёгкие, бортмеханик Оганес Бабаян — в грудь. Второй пилот Шавидзе уцелел случайно: пуля застряла в стальной трубе спинки его кресла.
Старший Бразинскас, потрясая гранатой, выкрикивал: «Держать берег моря слева. Курс на юг. В облака не входить!». Шавидзе, управлявший самолётом, попытался посадить машину на советском военном аэродроме в Кобулети, но угонщик предупредил, что взорвёт борт. Позднее выяснилось, что граната была учебной.
Через полтора часа Ан-24 приземлился в турецком Трабзоне. Угонщики сдались местным властям. На следующий день пассажиров и тело погибшей бортпроводницы спецрейсом доставили в СССР.
Как СССР рассказывал эту историю
23 октября 1970 года Надежда Курченко была посмертно награждена орденом Красного Знамени — «за мужество и отвагу при спасении людей на воздушном судне».
Советская пресса немедленно начала выстраивать образ. Газета «Комсомольская правда» подробно описала трагедию уже 25 октября, особо акцентируя, что Надежда была комсомолкой. В публикациях подчёркивались её спортивные успехи, активность, любовь к стихам о войне и даже восхищение подвигом Зои Космодемьянской — штрихи, выстраивающие линию преемственности героического поведения.
Мифологизация образа проявилась в узнаваемых, но неточных деталях. История о песне «Звёздочка моя ясная», якобы посвящённой Курченко, — лишь красивая легенда: стихотворение Ольги Фокиной было написано в 1964 году, за шесть лет до трагедии, и положено на музыку Владимиром Семёновым в 1971-м — уже после гибели стюардессы, но без связи с ней.
Тем не менее в официальной риторике Надежда заняла место в одном ряду с военными героями. Её именем называли улицы, школы юных лётчиков, танкер, пик Гиссарского хребта и даже астероид.
Детали, остающиеся спорными
Количество выстрелов
Одна из загадок — интенсивность огня. По разным данным, в обшивке насчитали от 18 до 24 пробоин. При этом известно, что угонщики имели обрезы охотничьих ружей — оружие, требующее перезарядки после каждого выстрела. Чтобы произвести 24 выстрела, требовалось перезарядить обрезы как минимум 12 раз.
Это породило альтернативную версию: на борту могли находиться вооружённые охранники в штатском (стандартная для того времени мера на приграничных рейсах), которые вступили в перестрелку с угонщиками. По утверждению самих Бразинскасов в турецком суде, именно пули охранников убили стюардессу.
Документальных подтверждений присутствия вооружённых сопровождающих на рейсе 244 нет, но вопрос о реальном количестве выстрелов и стрелявших остаётся открытым.
Последовательность действий Курченко
В советском нарративе действия Надежды подавались как осознанный героический выбор — зная об угрозе, она сознательно пожертвовала собой. Реконструкция событий по минутам скорее указывает на иную картину: прочитав записку, девушка мгновенно бросилась к кабине — вполне вероятно, что это был рефлекторный порыв предупредить экипаж, а не спланированное самопожертвование. Тем не менее, оказавшись перед вооружённым человеком, она не отступила даже после первого ранения.
Фраза «Не сдамся»
Как уже упоминалось, эта фраза не фигурирует в первичных свидетельствах экипажа. Она появляется позже — в мемориальной традиции и прессе, формировавшей канонический образ. Зафиксированными остаются слова: «Нападение! Они вооружены!».
Состав оружия угонщиков
Источники расходятся в описании арсенала Бразинскасов. Одни указывают пистолет, обрез охотничьего ружья и гранату. Другие — два обреза и гранату. Точно известно лишь, что граната оказалась учебной и реальной угрозы взрыва не представляла.
Почему история Курченко стала символом
Первый успешный угон советского самолёта стал шоком для страны. Но если политическая сторона инцидента — международный скандал, отказ Турции выдать преступников — обсуждалась за закрытыми дверями, то гибель юной бортпроводницы стала публичной трагедией.
Советской пропаганде нужен был образ, переключающий внимание с провала системы безопасности на моральную высоту «своих». Комсомолка, спортсменка, красавица, невеста, погибшая за несколько недель до свадьбы, — эта канва идеально ложилась в формат героического мифа.
Нельзя сказать, что этот образ был ложным. Надежда Курченко действительно не отступила перед вооружённым человеком — раненная, она осталась в проходе, дав экипажу драгоценные секунды. Но важно разделять: документально подтверждённый поступок — и те наслоения, которые добавила к нему пропаганда.
Именно после этой трагедии в советских аэропортах начали вводить предполётный досмотр пассажиров и багажа, а пилотов и бортпроводников — инструктировать по действиям при захвате воздушного судна. Перемены, ставшие прямым следствием событий 15 октября 1970 года.
Читайте также: