Она пришла на киностудию совсем по другому делу.
Девятнадцатилетняя Людмила Мызникова только что выпустилась из театральной студии и приехала на Киевскую киностудию по приглашению «Беларусьфильм». На роль Оксаны она не пробовалась. Просто оказалась в нужном месте в нужный момент.
Режиссёр Александр Роу увидел её в коридоре — и остановился.
«Вот она, наша Оксана! Мы её нашли!» — воскликнул он на весь коридор. И без промедлений пригласил девушку на пробы в Москву.
На студии имени Горького Людмила обнаружила, что на эту роль претендует огромное количество молодых актрис. Конкуренция была такой, что девушка просто… расслабилась. Спела, станцевала, полюбовалась собой в зеркало — именно так требовал сценарий — и уехала домой, будучи уверена, что её не возьмут.
Уведомление об утверждении всё равно пришло.
Дальше начались настоящие приключения. Ради роли украинской красавицы блондинка Мызникова перекрасилась в брюнетку. А потом выяснилось, что снимать будут в Заполярье. Родители наотрез отказались отпускать дочь на север. Роу приехал в Киев лично и уговорил семью — что само по себе уже кое-что говорит о том, как режиссёр умел добиваться своего.
По съёмочной группе, впрочем, быстро поползли слухи: мол, неспроста режиссёр так носится с никому не известной студенткой. Людмила Николаевна эти домыслы отвергала до конца жизни. По её словам, Роу относился к ней по-отечески, и вся группа тоже — бережно, как к ребёнку.
Кузнеца Вакулу сыграл актёр Юрий Тавров — выпускник Киевского театрального института, для которого фильм стал дипломной работой. На экране он органично изображал влюблённость к строптивой Оксане. За кадром у актёров не нашлось ничего общего. После выхода картины им приписывали роман — стандартная история для советского кино. В реальности их пути разошлись сразу после съёмок.
Роль Вакулы осталась самой яркой в карьере Таврова. После ряда эпизодических работ он ушёл из профессии. Говорили, что виной тому стало пристрастие к алкоголю. В памяти зрителей он навсегда остался тем самым гоголевским парубком — лучшим живописцем и первым силачом Диканьки.
Солоху играла Людмила Хитяева — одна из самых заметных актрис советского кино тех лет, известная по «Тихому Дону» и «Поднятой целине». Роу хотел только её. Когда он пригласил актрису на съёмки и сразу предупредил, что роль — ведьмы, Хитяева лишь усмехнулась и шутливо поклонилась.
Чтобы изобразить женщину «в самом соку», худенькую Хитяеву серьёзно уплотнили: несколько юбок, пышные формы. Сама актриса специально держала голову так, чтобы появлялся второй подбородок. Но глаза — молодые, с озорством — не требовали никаких ухищрений.
Черта сыграл Георгий Милляр — и именно здесь история по-настоящему оживает.
В компании Солохи нечистый превращался в галантного кавалера: помогал спуститься с небес, повязывал за столом салфеточку, шептал на ушко всякие приятности. За кадром Милляр и Хитяева устраивали импровизированные концерты — пели народные песни в перерывах между дублями. Актриса вспоминала, что Милляр был неисправимым озорником, и она сама черпала от него эту позитивную энергию.
Каждый раз, надевая костюм чёрта, Милляр просил прощения у Бога.
Костюм этот, к слову, был минимальным: чёрное трико с редкими нашитыми волосками. Дело происходило на Кольском полуострове, в Мурманской области, в поселке под Кировском — то есть за Полярным кругом, в настоящий мороз.
От термокостюма Милляр отказался категорически: говорил, что тот сковывает движения. Его способ согреться между дублями коллеги описывали единодушно — тройной одеколон, «для сугрева». Выпить актёр любил, но, по словам всех, кто с ним работал, в этом вопросе был на удивление аккуратен.
Была ещё одна особенность, которая доводила режиссёра до отчаяния.
Одинаковых дублей у Милляра не существовало в принципе. Каждый раз он придумывал что-то новое, каждый раз делал чуть иначе — лучше, интереснее, неожиданнее. Для актёра это была норма. Для Роу — настоящая головная боль: выбрать лучший дубль было практически невозможно.
Сцену полёта изначально должен был исполнять каскадер. Съёмки велись в павильоне — стены завешены чёрным бархатом, расставлены бутафорские звёзды и месяц. Когда дублёр начал подниматься на страховочной конструкции, та рухнула. Каскадер остался жив, но продолжать не мог.
Чтобы группа не простаивала, Милляр вызвался сделать трюк сам. На высоте он освоился настолько быстро, что не хотел спускаться обратно и предлагал режиссёру всё новые варианты сцены.
Съёмки в Заполярье вообще стали отдельной главой в истории фильма. Изначально планировалось работать в Диканьке Полтавской области — там, где разворачивается действие гоголевских «Вечеров». Но близилась весна, подходящих зимних пейзажей найти не удалось. К тому же требовалось настоящее село XVIII века — без столбов с проводами и прочих примет современности.
На Кольском полуострове быстро возвели бутафорское украинское село. Выдавало его одно: из печных труб не шёл дым. В качестве массовки набрали местную молодёжь — желающих сняться в кино оказалось немало. Ребят переодевали, гримировали, везли на площадку и просили весело резвиться в кадре.
Праздничные песни звучали из динамиков в машине рядом со съёмочной площадкой. Массовка лишь старательно открывала рты.
Мызникова морозов не переносила — приехала на Кольский в лёгкой одежде. Выручили местные жители: нашли тёплую обувь и куртку. Зато Милляру в его трико не помогало ничего, кроме упомянутого одеколона.
Людмила Хитяева, игравшая Солоху, за несколько дней до съёмки сцены на метле позвонила Роу и сообщила, что кататься на лыжах врезалась в дерево и к работе приступить не может. Когда она вернулась, выяснилось: подниматься в ночное небо ей и не придётся. Солоху снимали совсем низко над землёй — метла была просто закреплена на полу, а звёздное небо создавалось в павильоне.
Там же снимали и ряд уличных сцен: например, эпизод, где Вакула замечает, как Оксану целуют парубки.
Дьяка Осипа Никифоровича сыграл Сергей Мартинсон — мастер эксцентрики с безупречным чувством юмора. Сцену, где Солоха помогает ему размотать пёстрый шарф, он придумал сам. Позже пожалел: после нескольких дублей у него кружилась голова. А эпизод, где дьяк тоненьким голоском вопрошает у Солохи нечто игривое, — вгонял съёмочную группу в хохот каждый раз без исключения.
Казака Чуба сыграл Александр Хвыля — актёр, которого советская публика знала прежде всего по роли Морозко в одноимённой сказке. Именно он много лет исполнял роль главного Деда Мороза на кремлёвских ёлках, что придавало ему в глазах детей почти официальный статус.
Для сцены, где Пацюк ест вареники без помощи рук, пришлось прибегнуть к методу обратной съёмки — технически воспроизвести полёт вареников в тот период было крайне сложно. Актёр Николай Яковченко аккуратно отправлял вареник обратно в миску, плёнку прокручивали в обратную сторону — и возникал нужный эффект. Многие до сих пор называют эту сцену одной из самых аппетитных в советском кино.
Для съёмок сцен в императорском дворце Александр Роу обратился в Министерство культуры с просьбой разрешить работу в Эрмитаже. Получил отказ. Но не сдался: добился разрешения снимать по ночам, когда музей закрыт для посетителей. Актриса Зоя Василькова, игравшая Екатерину II, приезжала на съёмочную площадку уже в образе императрицы — прямо на «Волге». Прохожие замирали, когда из машины выходила монаршая особа в окружении свиты.
Те самые черевички, ради которых Вакула летел к царице, были изготовлены в бутафорском цехе студии Горького: пластик с перламутровым налётом, роспись, стразы. Сегодня их можно увидеть в Музее кино в Москве.
Была и другая маленькая победа — уже над советской цензурой.
На худсовете у цензоров возникли претензии к рабочему названию фильма: «Ночь перед Рождеством». В советском календаре такого праздника официально не существовало. Название пришлось менять. Взяли не заглавие повести Гоголя, а название всего сборника — «Вечера на хуторе близ Диканьки». Цензоров это устроило.
Но в заставке картины всё равно появилось настоящее название.
Маленькая, почти незаметная победа — именно в духе гоголевской истории, где чёрт в итоге посрамлён, а кузнец получает своё.
Первыми фильм увидели жители того самого посёлка на Кольском полуострове — в знак благодарности за гостеприимство и участие в съёмках. Всесоюзная премьера состоялась в январе 1962 года. Зрители приняли картину тепло.
Сегодня этот фильм — не просто часть советского новогоднего канона. Это документ о том, как делалось кино в эпоху, когда каждый дубль Милляра был уникальным, а режиссёр лично ездил уговаривать родителей юной актрисы отпустить её за Полярный круг.
И как трико на морозе, и тройной одеколон, и упавшая страховка — всё это в итоге стало частью той самой сказочной атмосферы, которую зрители чувствуют до сих пор.