– Надюш, я снизу звоню, открой. Мне буквально на часик, – голос у Марины был виноватым, почти просительным.
Почти.
Было десять утра. Через двадцать минут у меня созвон с клиентом. На экране три непрочитанных письма. Я как раз делала кофе и думала, что сегодня, кажется, получится нормальный рабочий день.
Я открыла дверь.
В прихожей сразу стало тесно: переноска с Матвеем, большая сумка с вещами, пакет с бутылочками и пюрешками, ещё один пакет с погремушками и ковриком. Марина протиснулась следом, поставила переноску на пол и заговорила быстро, не очень глядя на меня.
– Смеси хватит часа на два, соска в боковом кармашке, он сегодня выспался, должен быть спокойный. Я быстро, правда.
– Марин, у меня через двадцать минут созвон с клиентом.
– Ну ты же дома, – она уже стояла в дверях. – Созвон закончится. Матвейка спокойный сегодня, мешать не будет.
Дверь закрылась.
Матвей посмотрел на меня из переноски. Ему тогда было четыре месяца, он только учился держать голову и улыбаться незнакомым людям. Он улыбнулся. Маленький, тёплый, абсолютно ни в чём не виноватый.
Я не улыбнулась в ответ. Я стояла и смотрела на закрытую дверь.
Созвон перенесла на пятнадцать минут – пока переставляла переноску в комнату. Потом ещё на двадцать – пока разбиралась, что Матвей орёт не от голода, а просто хочет на руки. Потом созвон всё-таки состоялся: я держала ребёнка одной рукой, мышку другой и объясняла клиенту технические сложности голосом, который старалась делать как можно спокойнее. Клиент терпел, но вопросов по работе задал вдвое меньше, чем планировалось.
Марина вернулась в шесть вечера.
Не в одиннадцать. Не в час. В шесть.
– Ну как он? – она подхватила Матвея, завертела. – Молодец ты, справилась. Устала?
– Ты сказала час, – сказала я.
– Ну, на работе задержали. – Она чуть пожала плечами. Не то чтобы виновато – скорее как человек, объясняющий очевидное. – Ты же дома была всё равно. Справилась?
Ты же дома была всё равно. Эта фраза тогда прошла мимо меня. Я не придала ей значения.
Вечером Алексей пришёл с работы и сказал: «Первый раз, бывает, она растерялась.» Я согласилась. Первый раз действительно бывает.
Второй раз был через три дня. Третий – через два.
К концу ноября Марина приходила каждое утро.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
За первый месяц я услышала фразу «ты же всё равно дома за компьютером сидишь» двадцать три раза. Я считала. Записывала в заметки на телефоне – просто чтобы не казаться себе сумасшедшей. Иногда слово в слово, иногда слегка по-другому: «ты же всё равно дома», «ну ты же не на работе», «тебе же не надо никуда ехать». Суть одна.
Двадцать три раза.
Марина звонила снизу каждое утро – всегда снизу, никогда заранее, никогда не предупреждала. В девять, иногда в половину девятого. Говорила «я быстро» и уходила. Возвращалась в шесть.
Матвей к тому времени уже пытался ползти. Держать его в переноске было невозможно: орал, рвался на пол. Хотел всё трогать, всё тянуть в рот, хотел на руки каждые двадцать минут. Засыпал только на руках и просыпался, как только я пыталась положить его в переноску. Я работала с ним на коленях, отвечала на письма в перерывах между кормлениями, ставила его на пол и бежала к ноутбуку на пятнадцать минут, пока он возился с игрушкой.
Я работаю дизайнером. Удалённо. Это не значит, что я ничем не занята – это значит дедлайны, созвоны, правки, клиентские письма, которые ждут быстрых ответов. Восемь часов в день, иногда больше. Мои клиенты платят деньги и ждут результата.
Ждали.
В ноябре ушёл первый. Написал коротко: «Надежда, к сожалению, сроки стали систематически нарушаться. Переходим к другому специалисту.» Три года сотрудничества. Двадцать тысяч рублей в месяц – просто ушли.
Я позвонила Марине и сказала, что нужно решать вопрос с Матвеем.
– Надь, ну что я могу? Ясли до года не берут. Мама в Коломне. Денис на вахте до февраля.
– Наймите няню.
– Надя. – В голосе у неё появилось что-то, что раньше не было. – Няня стоит сорок тысяч в месяц. У нас нет таких денег.
– У меня тоже нет. Потому что я теряю клиентов из-за того, что занимаюсь Матвеем.
Пауза.
– Я думала, ты поможешь, – сказала она тихо. – Ты же семья.
Семья. Я помолчала секунд десять. Потом попрощалась и положила трубку.
Вечером Алексей пришёл домой. Я рассказала про клиента. Он сочувственно покивал.
– Найдёшь другого.
– Алёш, у меня дома чужой ребёнок каждый день. Я не могу нормально работать.
– Ну она же недолго, Надь. Матвей в год в ясли пойдёт.
– Ему четыре месяца. До яслей ещё восемь.
Он поморщился. Не потому что не верил мне. Просто это была его сестра.
Через три дня Марина снова позвонила снизу. Я открыла. Она зашла, поставила переноску, сказала «я быстро» и ушла.
Я смотрела ей в спину и думала: почему я снова открыла?
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
В январе у меня появился большой проект. Брендинг для небольшой компании: логотип, фирменный стиль, оформление сайта. Три недели работы, пятьдесят пять тысяч рублей. Хороший клиент, серьёзный запрос, возможность продолжить сотрудничество.
За неделю я написала Марине в мессенджер: «Марина, с понедельника у меня важный дедлайн на три недели. Пожалуйста, найди другой вариант с Матвеем – я не смогу его принять.»
Она прочитала. Поставила галочки. Не ответила.
В понедельник позвонила снизу в половину девятого.
– Надюш, открой. На полдня только.
– Марина. Я же написала.
– Я помню, я помню. Но сегодня никак – соседка заболела, к которой я договорилась. Один день, Надюш. Один же день.
Один день растянулся в неделю.
На четвёртый день у меня был созвон с клиентом – показывала первый вариант логотипа, объясняла концепцию. Матвей полтора часа тихо сидел с погремушкой на ковре в углу комнаты. Я почти расслабилась.
В двадцать минут двенадцатого он закатился в крик. Без предупреждения, просто раз – и орёт. Такой крик, что клиент явно отодвинулся от микрофона.
– Надежда, у вас всё в порядке?
– Да, простите, сейчас...
Я встала, не отключая камеру, взяла Матвея на руки, продолжила говорить. Клиент смотрел на меня с экрана. На его лице было что-то такое, что мне очень не понравилось. Не раздражение даже – скорее сомнение. Такое лицо бывает у людей, которые думают: «А правильный ли я выбрал специалиста?»
Логотип я сдала в срок. Деньги получила.
Но в пятницу пришло письмо: «Надежда, спасибо за первый этап. К сожалению, второй этап мы пока откладываем неопределённо. Если понадобится – свяжемся.» Второй этап – это было ещё тридцать пять тысяч рублей. Они просто не пришли.
В тот вечер я достала телефон и начала считать.
Ноябрь, декабрь, январь, февраль. Четыре месяца. Пять дней в неделю. Ровно восемьдесят рабочих дней. По девять часов каждый день – итого семьсот двадцать часов. Два клиента потеряны, это минус сорок пять тысяч в месяц, за четыре месяца – сто восемьдесят тысяч рублей.
Сто восемьдесят тысяч рублей.
Я смотрела на эту цифру долго. Потом открыла браузер и погуглила: «частные ясли Москва стоимость». Нашла три центра в нашем районе. Самый дешёвый – сорок восемь тысяч в месяц. Средний тариф – пятьдесят пять.
Я записала. Убрала телефон. Легла спать и долго не могла заснуть.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Свекровь позвонила в воскресенье утром. Алексей как раз уехал на рынок.
– Надя, я хочу поговорить, – голос у Людмилы Ивановны был таким, каким бывает у людей, уже принявших решение до разговора.
– Да, Людмила Ивановна.
– Марина мне сказала, что ты отказываешься сидеть с Матвейкой. Это правда?
Я закрыла глаза. Вдохнула медленно.
– Я не отказываюсь. Я работаю. Удалённо, но работаю. Матвей мешает мне работать – из-за этого я уже потеряла двух клиентов и сто восемьдесят тысяч рублей за четыре месяца.
– Ну так ты же дома, – сказала она.
Ты же дома. У свекрови это звучало точь-в-точь как у Марины. Слово в слово. Я вдруг поняла, что, наверное, они это и обсуждали: ну она же дома, что ей стоит.
– Людмила Ивановна, быть дома не значит быть доступной как бесплатная нянька в рабочее время.
– Бесплатная нянька! – она чуть повысила голос. – Это Матвейка-то тебе чужой? Это же ребёнок в семье, внук мой!
– Это ваш внук. И племянник Алёши. Ко мне это не прилагается автоматически.
– Ты жена Алёши! Это твоя семья! Когда я их с Мариной поднимала, соседи помогали, никто часы не считал. Никто о деньгах не говорил!
– Я не часы считаю, – сказала я. – Я считаю деньги, которые теряю.
Пауза была долгой.
– Деньги, – повторила свекровь медленно. Это слово в её исполнении прозвучало как что-то нехорошее, стыдное. – Ладно. Я поняла, что ты за человек.
Она положила трубку.
Я ещё минуту стояла с телефоном в руке. Потом поставила его на стол и пошла делать чай.
Вечером Алексей сидел и молчал после того, как я рассказала о звонке. Потом сказал, что мама расстроена. Потом – что Марине тяжело одной. Потом – что можно же как-то договориться.
– Алёш, мы договариваемся уже четыре месяца.
– Надь, ну это семья.
Я не ответила. Пошла на кухню, поставила чайник, смотрела, как он закипает.
Через три дня Марина снова позвонила снизу в девять утра. Сказала «на полдня». Пришла за Матвеем в шесть вечера.
Я открывала. Снова. Потому что каждый раз казалось: ну ещё один раз, и она сама поймёт. Наймёт кого-нибудь. Что-нибудь придумает.
Не придумывала.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
В марте у меня появился новый клиент. Зарубежный, по рекомендации. Созвон на английском, большой потенциальный проект. Я готовилась к нему неделю: переписала портфолио под их запрос, составила презентацию на двенадцать слайдов, репетировала ответы на возможные вопросы. Попросила Марину предупредить заранее, если что-то поменяется.
Марина позвонила в половину десятого.
– Надюш, открой. Бабушка сегодня не может, давление у неё. Ты же всё равно за компьютером будешь.
Ты же всё равно за компьютером будешь. Двадцать четвёртый раз.
– Марина, у меня в десять международный созвон. Я говорила тебе вчера.
– Ну я помню. Надь, ну просто разочек. Он сегодня спокойный, правда. Сам играет.
Я смотрела на неё. Она смотрела на меня. Матвей сидел у неё на руках и жевал край шапочки.
Я открыла дверь.
В десять ноль две я подключилась к встрече. Клиент оказался приятным, говорил чётко. Мы обсуждали проект, я показывала работы, отвечала по-английски. Матвей сидел в полутора метрах от меня на ковре с деревянной пирамидкой – разбирал кольца, складывал обратно, снова разбирал. Тихо, сосредоточенно.
Я почти выдохнула.
В двадцать пять минут одиннадцатого он дополз до стола.
Я не заметила. Объясняла концепцию, листала слайды. Матвей дотянулся до кружки с кофе. Кружка стояла с самого края – я поставила её туда, когда устанавливала ноутбук. Он потянул её на себя.
Кофе ударил в клавиатуру.
Ноутбук мигнул один раз – и погас. Тихо, просто погас. Экран стал чёрным. Созвон оборвался. Кофе стекал по краю стола, капал на ковёр, собирался в лужу у ноутбука. Матвей посмотрел на меня снизу вверх и сказал «ба». Первый его слог. Я потом вспоминала, что именно тогда он его и произнёс впервые.
Я сидела не двигаясь секунд тридцать.
Ноутбук отвезла в сервис на следующее утро. Материнская плата. Ремонт или замена – двадцать тысяч минимум.
Письмо от клиента пришло через час после того, как оборвался созвон. По-английски, вежливо. Смысл: «Похоже, у вас технические сложности. Мы пойдём дальше с другим специалистом.»
Марина пришла в половину четвёртого. С хорошим настроением. Зашла, огляделась.
– Ну как он сегодня? Спал?
– Марина, – сказала я. – Садись.
Она посмотрела на моё лицо и осторожно присела на край дивана.
– Ты знаешь, сколько стоят частные ясли в нашем районе?
Она удивилась вопросу.
– Ну... дорого наверное.
– Пятьдесят пять тысяч рублей в месяц. Я проверила три центра – это средний тариф по Юго-Западному округу. Самый дешёвый – сорок восемь.
– И что?
– Матвей у меня четыре месяца. Пять дней в неделю, с девяти до восемнадцати. Восемьдесят рабочих дней, семьсот двадцать часов. – Я открыла телефон и показала ей таблицу. – Вот счёт. Двести двадцать тысяч рублей.
Марина смотрела на экран. Потом на меня. Потом снова на экран.
– Ты... это что, серьёзно?
– Абсолютно серьёзно.
– Надя, – она медленно покачала головой. – Это же Матвей. Племянник. Родной ребёнок в семье.
– Племянник Алёши, – сказала я. – Это не автоматически мой племянник. И я не ясли, Марина. Я дизайнер, который за четыре месяца потерял сто восемьдесят тысяч на клиентах, а сегодня – иностранный контракт и ноутбук на двадцать тысяч ремонта.
– Ты бессердечная.
– Возможно. Счёт я отправила в общий чат.
Я открыла мессенджер и отправила таблицу туда, где были Алексей, Марина и Людмила Ивановна.
Марина подхватила Матвея и ушла. Не попрощалась. Дверь за собой закрыла тихо – что было, честно говоря, неожиданно.
Я прошла в кухню, налила стакан холодной воды, выпила. Сердце билось, но руки не тряслись.
В квартире была тишина.
Настоящая, полная тишина – без погремушек, без хныканья, без чужих шагов. Просто тихо.
Я стояла и слушала её несколько минут. Потом пошла убирать кофейное пятно с ковра.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Прошло две недели.
Марина не звонит. Свекровь написала в семейный чат три сообщения подряд: «бессердечная», «не семья ты нам», «Алёша, поговори с ней». Я прочитала все три и не ответила ни на одно.
Алексей сначала тоже ходил с недовольным лицом – молчал, вздыхал, смотрел в телефон. Потом не выдержал, спросил:
– Двести двадцать тысяч – это реальный тариф яслей?
– Реальный, – сказала я. – Проверь сам, если хочешь. Я скину ссылки на три центра.
Он помолчал. Потом сказал «ну» и больше к этому не возвращался.
Матвея к нам больше не привозят. Марина нашла соседку-пенсионерку из соседнего подъезда – та сидит за три тысячи в день. Откуда вдруг нашлись деньги, которых «не было», я не знаю. Не спрашиваю.
На прошлой неделе я взяла два новых проекта. Работаю спокойно. В девять утра открываю ноутбук – новый, купила в кредит – и никто не звонит снизу. Никто не говорит «ты же всё равно дома».
Иногда думаю: надо было раньше. Не ждать четыре месяца, не терять клиентов, не доводить до сломанного ноутбука. Просто с первого же раза не открывать дверь.
Или, может, со счётом я и правда перегнула? Всё-таки семья. Всё-таки не чужие люди.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━КОНЕЦ─━─━─━─━─━━─━─━─━───
Вы как думаете – правильно я сделала или перегнула?
Друзья, огромная благодарность тем, кто поддерживает канал донатами! Это не просто поддержка, а знак, что вам нравится канал. Это даёт силы создавать ещё больше полезного, интересного и качественного контента для вас!