— Таисия Алексеевна, — сказала Тося, выходя вперёд. — Может, не будем вызывать милицию? Человек признался, раскаялся. Накажите её как-нибудь по-другому.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/agNhC96edhln66Qs
— Как это — по-другому? — удивилась комендантша. — Кража есть кража. Я комендант, я отвечаю за всё, что происходит в общежитии! Я должна доложить!
— Но она же не со зла. Каждый оступиться может. Зачем человеку жизнь портить в самом её начале? Вы посмотрите на неё, она же дрожит, как осиновый листочек. Молоденькая совсем.
— Сколько тебе лет? – обратилась она к девушке.
— Первокурсница я, - всхлипывая ответила та. – Семнадцать.
— Вот видите, Таисия Алексеевна, всего 17 ей…
— Семнадцать лет, а ума нет! – фыркнула комендант. – И вряд ли уже появится. Нет, нужно вызвать милицию, чтобы другим неповадно было!
— Не надо, пожалуйста! – взмолилась девушка. – Вы же обещали не вызывать милицию, если человек добровольно признается. Я призналась. Мне очень стыдно за свой поступок… - она стояла, низко опустив голову.
— Ладно, обойдёмся без милиции, - неожиданно смягчилась комендант. – Но руководству института я сообщить обязана! Пусть решают, что с тобой, воровкой, делать. Хотя и так понятно – отчислят тебя, делов-то…
— Нет, пожалуйста, только не отчисление!
— А как по-другому, милая? За свои поступки нужно отвечать! Или ты думала, тебе всё с рук сойдёт?
— Нет, никогда я так не думала! Я и сама не знаю, что на меня нашло. Я взяла эту банку с икрой, чтобы попробовать. Думала, попробую – и на место поставлю. Но… но икра оказалась такой вкусной, что жалко было возвращать её на место… Вы поймите, я ведь ни разу в жизни икру не ела! Семья у меня большая: родители, семь братьев и четыре сестры. Живём мы в селе, бедно живём. Я из детей – четвёртая по счёту, и единственная, кто смог в город на учёбу выбраться…
— Ну, как выбралась, так и назад вернёшься, - комендант смотрела на провинившуюся девушку с явным презрением. – Москва – это столица, город культурный! Тут не место таким, как ты! Я уверена, что тебя завтра же вышвырнут из института! Всё, разговор окончен!
— Нет, умоляю вас, не надо! Мой отец меня на порог дома не пустит, когда узнает, за что меня отчислили. Выгонит с позором на все четыре стороны. Родители всегда учили меня жить честно, а я… а я… - она не смогла договорить от душивших рыданий.
Тося подумала, что их судьбы с этой девушкой отчасти схожи: отец тоже выгнал её из дома. Правда, не из-за кражи, а из-за беременности.
— Галя, а ты что молчишь? – спросила Тося.
— Я уже и сама не рада, что шум подняла из-за этой икры, будь она неладна! – покачала головой Галя. – Жалко девчонку, ты только глянь на неё, несчастную…
— Так скажи же что-нибудь. Скажи, что прощаешь её. Икра же твоя!
— Даже не знаю, что сказать. Все слова делись куда-то… - Галя немигающим взглядом смотрела на рыдающую девушку, которая стояла, низко склонив голову.
— Как тебя зовут? – спросила Тося.
— Оля, - тихо ответила девушка.
— Оль, а ты икру-то всю съела? – впервые заговорила Рая.
— Нет, только две столовые ложки.
— А где оставшаяся икра?
— В комнате у меня, под кроватью.
— Ты отдай нам её, Оль, - потёрла руки Рая. – Я бы сама не прочь икоркой полакомиться.
— Да-да, конечно, отдам! – Оля заговорила быстро-быстро и даже осмелилась поднять глаза на Раю.
Галя посмотрела на Тосю, потом на несчастную девушку, потом на гудящую толпу.
— Не надо, — сказала она негромко. — Оставь себе. Мне не жалко.
— Что? — изумилась Рая. — Галя, ты с ума сошла? Это ж не что-нибудь, а красная икра! Тебе с Дальнего Востока прислали!
— А ей с Дальнего Востока не пришлют. Ты слышала, Рая, она из большой, бедной семьи, ей, наверное, мороженым нечасто лакомиться доводилось.
Оля опять низко опустила голову.
— Мороженое я всего два раза в жизни ела…
— Всего два раза? – хором спросили Рая и Галя.
— Да…
— А конфеты? Печенья? Вафли? – не унималась Рая.
— Не было у нас ничего из сладкого. Что на огороде выращивали, то и ели.
— Это как же детям – и без сладостей? – покачала головой Галя.
— За хорошие оценки в школе и примерное поведение мамка жжёным сахаром нас угощала, - ответила Оля.
— Фу, какая гадость! – поморщилась Рая. – Как по мне, так он горький, а не сладкий.
— Да, горчит немного, но нам и такое лакомство в радость было, - Оля немного успокаивалась, чувствуя, что девушки настроены к ней вполне доброжелательно.
— Ой, девчата, — сказала Рая, понижая голос. — А может, и правда пусть берёт она эту злосчастную икру? В конце концов, Галя — хозяйка банки. Ей решать.
Толпа затихла, прислушиваясь. Комендантша смотрела на девчат с недоумением.
— Так что решаете? — спросила она. – Милицию вызываем или как?
— Не надо никакой милиции. И руководству института не сообщайте, пожалуйста. Мы Олю прощаем, но с одним условием: пусть больше не берёт без спросу чужие вещи или продукты.
— Я больше не возьму! Я клянусь! – Оля была готова броситься Гале в ноги.
— Нехорошо брать чужое без спросу, нужно попросить, - строгим тоном сказала Рая.
— Стыдно просить, - промямлила Оля.
— Просить стыдно, а воровать – нет? – удивилась Галя.
— Воровать – это позор… - прошептала Оля. – Мне никогда в жизни не было так страшно и стыдно, как сегодня.
— Да, сегодня ты получила хороший урок, - кивнула Тося.
— Я на всю жизнь его запомню, - пообещала Оля.
— Если тебе есть совсем нечего, то приходи к нам, мы в 34 комнате живём, - пригласила Галя. – Икрой, конечно, мы тебя кормить не будем, но пару яиц и макароны всегда найдём.
Девушка подняла голову, вытерла слёзы.
— Спасибо вам, — прошептала она. — Вы даже не знаете, как я вам благодарна...
— Знаем, — перебила Рая. — Мы всё знаем. Иди с миром.
— Я вам сейчас банку с икрой принесу, - сказала Оля.
— Я же сказала: оставь себе, - напомнила Галя.
— Нет, не нужно. Всё равно я эту икру есть уже не смогу – в горло не полезет.
— Ну, тогда приноси! Нам – полезет! – потёрла руки Рая.
Толпа загудела, расступаясь. Кто-то одобрительно кивал, кто-то качал головой, но все расходились по своим комнатам.
Комендантша вздохнула, покачала головой и пошла к себе, бормоча под нос: «Жируют у нас студенты, красной икрой балуются. Я бы и сама от красной икорки не отказалась. Ох, хорошо! С беленьким хлебушком, да со сливочным маслицем!»
— Девчата, — сказала Галя, когда они вернулись в комнату, — Вроде бы хорошо всё вышло. Жалко мне эту Олю, девчонка и так в родном доме ничего хорошего не видела и здесь, в Москве, похоже, с хлеба на воду перебивается.
— Ты правильно сделала, — сказала Тося. — По-людски.
Через минуту в дверь робко постучали. Девчата переглянулись, зная, что пришла Оля.
— Войдите! – крикнула Галя.
Оля открыла дверь и остановилась на пороге
— Вот, я принесла, - сказала она, протягивая банку и не поднимая глаз.
— Ты проходи, - позвала Тося. – Мы сейчас что-нибудь быстренько соорудим к столу, а потом будем чай пить, с калачами и вареньем!
— Нет, спасибо, я не голодна, - пролепетала Оля. – Я пойду.
Она вошла в комнату, быстро поставила банку на тумбочку и развернулась, чтобы уйти.
— Оль, ты заходи, если надо что, - сказала Рая.
— Да, заходи, не стесняйся, - кивнула Тося. – Мы не откажем.
— Лучше попросить, чем взять без спросу, - напомнила Галя.
— Спасибо вам большое, - расплакалась Оля. – Спасибо, что дали мне шанс. Я оправдаю. Я обещаю!
Она выскочила за дверь, закрыв лицо руками.
Девчата знали, что Оля никогда к ним не придёт, не обратится за помощью – стыдно будет после совершённого поступка. А помощь они предложили только из вежливости, и ещё, чтобы показать Оле, что они полностью простили её.
Никто и представить тогда не мог, что после окончания института судьба забросит Олю на Дальний Восток – рыбный край. Край, где икра не является роскошью. Вот только после пережитого позора Оля никогда в жизни больше не сможет есть икру – как отрежет.
— Ну и дела, — выдохнула Рая, первой нарушая тишину. — Вот так история. Из-за банки икры — и такой сыр-бор.
— Ладно, — сказала Галя, открывая банку с икрой. — Хватит о грустном. У нас есть икра! Из-за этой кражи мы даже забыли, что собирались отметить Тоськин удачный поход в деканат! Ура! Серёжа теперь может жить с нами! Официально!
— Ну, не совсем официально, - напомнила Тося, вздохнув. – До первой жалобы…
— Тось, да выброси ты эти мрачные мысли из головы, - приободрила её Рая. – Никто на тебя жаловаться не станет.
— Да, Тось, забудь, - Галя деловито выкладывала икру в глубокую чашечку.
Рая быстро сбегала на кухню, принесла белый хлеб и сливочное масло.
— Ты масло не жалей, — сказала Рая, заметив, как Тося тоненько намазывает его на хлеб. — У меня ещё есть.
— Спасибо, девчата. Мне и правда неловко, что вы меня угощаете, а я вас – нет, - раскраснелась Тося.
— Молчи и просто ешь! – Галя от удовольствия прикрыла глаза. – Ах, какая икорка!
— Когда я ем – я глух и нем! – у нас так в школьной столовой на стене было написано, - вспомнила Рая.
— Золотые слова! – кивнула Галя.
Они наслаждались бутербродами с красной икрой, и Тося чувствовала, как напряжение последних дней уходит, тает, как тот снег, которого было полным-полно минувшей зимой в Заречье.
— А хорошо у нас, — сказала она, оглядывая комнату. — Тесно, плесневое пятно опять появилось, побелка кое-где отваливается, но всё равно хорошо.
— Ничего, мы не королевских кровей, в дворцах жить не привыкли, - ответила Рая. – Пусть тесно и сыро, зато мы все вместе, мы – заодно!
— Да, мы – настоящая команда! – радостно подхватила Галя.
Галин задор передался Серёже, он заулыбался, замахал ручками. Тося дала ему ложку — он вцепился в неё обеими руками и принялся стучать по столу.
— Растёт музыкант, — засмеялась Галя. — Будет в оркестре играть.
— Пусть кем хочет, тем и будет, — улыбнулась Тося. — Главное — человеком хорошим.
— Девчата, мы уже полбанки икры слопали! – обратила внимание Рая. – Может, хватит? Нужно оставить на завтра.
— Ты что, Рая? Её сегодня нужно доесть! – округлила глаза Галя. – Иначе нам опять придётся искать воришку!
— После случившегося никому и в голову не придёт взять из холодильника твою икру, - уверенно сказала Тося.
— Точно, Галь, - согласилась Рая. – Неси, не бойся. Дождётся нас икорка до завтра.
— А мы пока чай организуем! – сказала Тося.
— Точно! Будем чай с калачами пить! – подхватила Рая.
— И с вареньем, которое я привезла, — добавила Тося.
— Вот видишь, а говоришь, что ты ничем нас не угощаешь! – сказала Рая. – А варенье – это разве не угощение? Да твоё варенье – это просто объеденье, пальчики оближешь!
— А варенье никто не украл? — серьёзно спросила Галя.
— Как же его украдут? Оно же в комнате у нас стоит, - так же серьёзно ответила Тося.
— Проверь-ка, — усмехнулась Рая. — Может, тоже кто умыкнул?
Тося усадила Серёжу на кровать, наклонилась, нащупала банку. Варенье было на месте — вишнёвое, тёмное, густое.
— Вишнёвое! Моё любимое! – обрадовалась Галя. – Сегодня у нас просто царский пир!
Они пили чай, болтали о пустяках, а за окном уже совсем стемнело. Дождь прекратился, и в лужах отражались жёлтые фонари.
— Завтра на лекции, — напомнила Рая. — Ты, Тось, готова?
— Готова, — ответила Тося. — И не готова одновременно. Волнуюсь очень, всё-таки две недели пропустила. Не привыкла я быть среди отстающих.
— А ты не волнуйся, — посоветовала Галя. — Серафим Петрович обещал помогать. А остальные преподаватели, я думаю, тоже пойдут навстречу. Так что, с твоими-то способностями, ты быстро всех нагонишь.
— А потом и перегонишь! – добавила Рая.
Тося уложила Серёжу спать, сама прилегла рядом, укрывшись одеялом. Галя и Рая ещё сидели за столом, перешёптывались о чём-то своём при свете ночника.
— Девчата, — сказала Тося, не открывая глаз. — Спасибо вам.
— За что? — удивилась Рая.
— За всё. Просто за то, что вы есть.
— Спи, Тось, — сказала Галя. — Завтра трудный день, тебе силы понадобятся.
Тося вздохнула, повернулась на бок. Сон пришёл не сразу — мысли всё ещё крутились в голове. О деканате, об икре, об Оле, о завтрашних лекциях, о том, как понесёт Серёжу в ясли. Но это были уже не страхи, а просто мысли. Они не жгли, не кололи, не заставляли сердце биться чаще. Они были — и растворялись, как растворяются облака на летнем небе.
Утром Тося проснулась раньше всех. Серёжа сладко спал, посасывая большой палец. Галя и Рая тихонько посапывали, укрывшись одеялами до самой головы.
Тося встала, подошла к окну. За стеклом серело — начинался новый день. Первый день её новой жизни. Не той, которую она планировала, когда ехала в Москву два года назад, только поступив на первый курс. А той, которая случилась. Сложной, неудобной, полной трудностей. Но такой настоящей.
«Я справлюсь, — подумала она. — Я должна справиться. Ради него. Ради них. Ради себя».
Она повернулась к комнате, посмотрела на спящих подруг, на сына, который во сне улыбался, и улыбнулась сама.
— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Всё обязательно будет хорошо. Я справлюсь.
Она тихонько оделась, чтобы не разбудить девчат, взяла полотенце и пошла в душевую – холодный кафельный пол, ржавые краны, запах хлорки. Тося умылась ледяной водой, и это окончательно прогнало остатки сна.
Потом Тося отправилась на кухню, чтобы сварить кашу себе и Серёже. В столь ранний час там была только одна студентка. Тося поздоровалась, поставила кастрюлю на плиту и заглянула в холодильник. На полке, где Галя вчера должна была оставить банку с икрой, было пусто.
— Ой, — воскликнула Тося.
— Что случилось? — спросила соседка.
— Да нет, ничего, — ответила Тося, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Показалось.
Она сварила кашу, положила порцию в тарелку, быстро поела, потом взяла кастрюлю, накрытую крышкой, и отправилась в свою комнату – кормить Серёжу.
В коридоре она столкнулась с Олей — та шла из душа, закутанная в старенький халат. Увидев Тосю, девушка остановилась, опустила глаза.
— Доброе утро, — сказала Тося.
— Доброе, — еле слышно ответила Оля и быстро пошла дальше.
Тося хотела окликнуть её, спросить про икру, но передумала. Неудобно. После вчерашнего любое напоминание об икре будет выглядеть как подозрение.