Почти три года фамилия Исинбаевой не попадала в заголовки. Сама она обосновалась на Тенерифе, где атлантический прибой глушит любые напоминания о родине, а её спортивные достижения остались в прошлых десятилетиях.
И вот тишина лопнула. Но не из-за новых рекордов. В Россию поползли слухи: Елена собирается вернуться. Однако ещё до её прилёта общественное мнение успело вынести суровый приговор.
И тогда на сцену вышла Ирина Роднина — не как коллега по цеху, а как адвокат, готовая смягчить удар. А следом заговорила Вика Цыганова — резко, жёстко, без дипломатических перчаток. Их перепалка вскрыла то, о чём обычно молчат в кулуарах: почему одному майору Российской армии прощают публичное отречение, а другого за меньший проступок стирают в порошок?
Тишина лопнула
Три года Елена Исинбаева не подавала голоса. Никто не брал у неё интервью, она не мелькала на мероприятиях, не комментировала происходящее. Только тихая жизнь на Канарских островах, вид на океан и испанский вид на жительство. А потом в российских новостях снова заговорили о ней.
Оказалось, причина вовсе не в возвращении на дорожку. Просто поползли слухи: Исинбаева намерена вернуться в Россию. И тут же общественность разделилась. Кто-то готов был принять её с цветами. А кто-то достал старые обиды и вопросы, которые три года не давали покоя.
Вспомнили главное. Звание майора Вооружённых сил РФ. И ту самую фразу о «пустой формальности», которую Исинбаева когда-то бросила про свои погоны.
И сразу родился вопрос: а кто, собственно, возвращается? Обычный человек, который просто уехал пожить в тепле? Или офицер, давший клятву Родине, а потом публично от неё открестившийся?
Словесная дуэль между Ириной Родниной и Викой Цыгановой развернулась мгновенно. Две публичные женщины. Два совершенно разных взгляда на одно и то же.
Позиция Родниной: адвокат, а не прокурор
Роднина решила не бросать камни. С её точки зрения, навешивать на людей ярлык изменника — слишком опасная игра. Она заявила примерно следующее: кто мы такие, чтобы раздавать приговоры? Спортсмены тоже люди, и в трудные времена каждый выбирает свою дорогу.
— Давайте без фанатизма, — так передаёт свою мысль Ирина Константиновна. — После того как всё началось, страну покинули многие. Кому-то нужно было кормить семью, кто-то просто струсил, кому-то наши порядки оказались не по душе. Мне решение Елены не нравится. Но язык не поворачивается называть её врагом.
И тогда Роднина произносит ключевую фразу, ради которой она, судя по всему, и вышла на публику: «Она не предатель, она оступилась».
По версии депутата, Исинбаева просто споткнулась. Сделала неверный шаг. Ошиблась, как ошибаются многие. Но записывать её в стан противников — это уже перебор, слишком громкое слово для ситуации.
Вроде бы звучит по-человечески. Даже благородно. Но есть один нюанс, который превращает эту мягкую защиту в сомнительную услугу.
Погоны. Присяга. Офицерское звание. Не гражданский человек, не частное лицо. Майор.
Жёсткий ответ Цыгановой
Вика Цыганова не стала разыгрывать дипломатию. Она ударила наотмашь одним единственным вопросом, который обнажает всю шаткость позиции Родниной.
— Стойте. О ком мы сейчас ведём речь? - возмутилась Цыганова — О простой женщине или об офицере, который приносил присягу? У меня глаза на лоб лезут. И это говорит нам депутат Государственной думы?
Цыганова бьёт без промаха. Потому что Исинбаева — это не просто великая прыгунья с шестом. Это человек, который надевал форму. Который подписывал документы, где чёрным по белому стояло: он отвечает за свою страну.
И когда этот человек, сидя в дорогом таунхаусе на испанском курорте, заявляет, что его звание было лишь номинальным украшением биографии, — это не «проступок». И не «ошибка». Это системный отказ от всего, что было раньше.
Цыганова не сыплет громкими эпитетами. Она констатирует простую вещь: если действующий депутат оправдывает такое поведение, значит, мы окончательно запутались в понятиях. Где грань между частной жизнью и воинским долгом? Почему для одних патриотизм — обязанность, а для других — опция?
Испанский рай без обязательств
Давайте назовём вещи своими именами. Те три года, что Исинбаева провела на Тенерифе, она не бедствовала. Элитный посёлок, вид на Атлантику, мягкий климат круглый год.
Роднина в своём интервью обмолвилась, что «некоторые уехали искать работу». Интересно, какую именно работу можно найти майору запаса в муниципалитете Арона?
Вопрос, конечно, риторический. И здесь всплывает та самая элитарная броня, о которой не принято говорить вслух.
У высшего света свои правила. Можно получать от государства награды, земли, звания. Можно строить карьеру на волне патриотизма. А когда наступает трудный момент — просто собрать чемоданы и улететь в «цивилизованный мир», назвав всё предыдущее формальностью.
И коллеги по цеху всегда подстрахуют. Подберут правильные слова. Скажут: «не предатель, а оступившийся человек». Только вот в чём разница?
Оступившийся встаёт и идёт исправлять ошибку. А Исинбаева три года жила в океанском раю. И возвращается не с повинной, а так — по личным делам.
Почему до сих пор не последовало лишения званий и наград? Почему публичное отречение от армии в период боевых действий остаётся без последствий? Ответ прост и неприятен: потому что для своих всегда действуют другие правила.
Чем опасна такая защита
Цыганова в своей резкой манере задела нечто большее, чем конкретную фамилию. Она зацепила вопрос справедливости.
Если мы продолжаем называть открытое дистанцирование офицера от собственной страны в критический момент «неправильным поступком», то мы теряем саму основу.
Роднина, при всех её благих намерениях, сыграла дурную роль. Она показала: для элиты всегда есть индульгенция. Можно уехать, плюнуть на присягу, а потом вернуться — и депутатский авторитет закроет тебя от гнева народа.
Но страна — это не только апартаменты на Тенерифе и мягкие кресла в Госдуме. Это миллионы людей, которые остались. Которые работают, воюют, платят налоги, воспитывают детей в непростых условиях.
И у них есть один вопрос к Ирине Константиновне: а если бы так поступил обычный майор из Урюпинска, а не мировая чемпионка, вы бы тоже сказали, что он просто оступился?
Ответ молчалив и понятен. И эта тишина говорит громче любых слов.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!