— Ешь, нищебродка, — Анжела брезгливо пододвинула ко мне тарелку с недоеденным стейком.
Она понятия не имела, что её муж прямо сейчас бежит к нашему столику, обливаясь липким потом.
Мы не виделись со школы. Я спокойно пила американо в углу кафе. Никого не трогала. Она сама меня высмотрела. Подлетела, швырнула на стол сумку с золотой пряжкой и плюхнулась напротив. Даже не поздоровалась. Сразу начала тыкать мне в нос своим успехом.
— Вижу, жизнь тебя помотала, Нинка. Кофта-то с рынка, поди? А я за своим Борькой как за каменной стеной. Он у меня тендеры берет, полгорода фурами держит. Вчера вот Лексус мне из салона выгнал.
Она сунула мне под нос пухлые пальцы с огромным перстнем.
— А ты всё так же от аванса до зарплаты тянешь?
Я промолчала. Пока она ковырялась вилкой в мясе, я спокойно разглядывала ее перекачанные губы. Анжела отрезала пару кусков. А потом с наглой усмешкой толкнула тарелку ко мне.
— Ешь давай. Хоть мясо нормальное попробуешь, а не пустые макароны по акции.
Она громко заржала, откинувшись на спинку стула. И потому не услышала тяжелые шаги за спиной.
К нашему столику подскочил её благоверный. Тот самый «каменная стена». Галстук сбит набок, лицо багровое, дышит со свистом. Он навалился обеими руками на наш стол, едва не перевернув перечницу.
— Нина Павловна! Выслушайте, только не рубите сгоряча!
Анжела осеклась.
— Боря? Ты чего прибежал? Люди же смотрят!
Он даже не повернул к ней голову.
— Нина Павловна, дайте еще три дня! Я транш жду в среду. Скажите своим охранникам поднять шлагбаум. У меня скоропорт в фурах, мы же на миллионы попадем!
Я неспеша достала из сумки телефон. Открыла переписку с начальником охраны своей промбазы.
— Время вышло, Борис. Полгода я слушала твои сказки про задержки платежей. Твои фуры останутся на моей территории, пока долг за аренду складов не поступит на счет. Удержание имущества должника. Закон это позволяет, ты договор читал.
Анжела нервно вцепилась в ремешок своей дорогой сумки. До неё очень медленно доходило.
— Боря, какие фуры? Что эта приживалка несет? Пошли отсюда!
Муж рявкнул так, что на соседнем столике звякнули бокалы:
— Заткни пасть! Это владелица базы! Мы из-за нее сейчас по миру пойдем! У нас тридцать миллионов долга!
У барной стойки громко зашипела кофемашина. Анжела резко отодвинулась. На её шее проступили некрасивые красные пятна. Взгляд заметался от моего свитера без единого катышка к экрану моего телефона.
— Но... как же? — пробормотала она. — А мой Лексус?
— Придется вернуть дилеру, — жестко отрезала я. — И перстень в ломбард снести. Хоть зарплату своим водителям закроете.
Я встала. Одернула кофту.
— Завтра утром мои юристы подают иск в арбитраж. Дальше будете общаться с ними.
Борис тяжело осел на свободный стул и обхватил голову руками. Анжела сидела молча, судорожно комкая бумажную салфетку. Вся её спесь испарилась в секунду.
— А стейк забери, — бросила я ей напоследок. — Борису теперь долго нормального мяса не видать. Привыкайте к макаронам по акции.
Я развернулась и пошла к выходу. Сзади слышалось только сиплое дыхание должника, срывающего злость на жене.
Жизнь — штука справедливая. Сегодня ты плюешь в людей с высоты своей мнимой короны, а завтра умоляешь их о пощаде. Земля круглая. И сдачу давать никто не обязан.