Сюрприз в прихожей, или Вторжение голодных варваров
Щелчок замка прозвучал ровно в девятнадцать сорок. Слишком громкий. Слишком дерзкий для обычной среды.
Я сидела в кресле. На лице – тканевая маска с экстрактом улитки, которая должна была вернуть мне молодость, утерянную где-то между ипотекой и замужеством. На коленях – кот Марсик, свернувшийся в теплый, пульсирующий меховой бублик. Идиллия. Тишина.
И тут в коридоре грохнуло.
– Заруливай, пацаны! Разувайтесь прям тут! Оля! Оль, мы пришли!
Голос моего благоверного, Игоря, вибрировал от какого-то нездорового, щенячьего восторга. Так кричат люди, которые только что выиграли в лотерею микроволновку или, на худой конец, нашли на улице косарь. Но Игорь не выигрывал. Он привел гостей.
Кот возмущенно мявкнул, выпустил когти мне в бедро и катапультировался под диван. Я медленно стянула с лица склизкую маску. Холодок пробежал по коже.
– Олюсик! – снова гаркнул муж. – Ты где там?
Я встала. Поправила халат. Вдох. Выдох. Спокойствие. Только спокойствие.
Выхожу в коридор. Картина маслом: мой муж, сияющий, как начищенный медный таз, стягивает ботинки. Рядом переминаются с ноги на ногу двое. Виталик и Серега. Легендарный дуэт. Биба и Боба отечественного разлива.
Виталик – существо шумное, красное лицом и необъятное в талии. Он всегда дышит так, будто только что разгрузил вагон с углем, хотя работает менеджером по продажам пластиковых труб.
Серега – его антипод. Тощий. Длинный. С вечно бегающими глазками и поразительной способностью материализовываться там, где есть бесплатная еда.
– Здрасьте, Оль, – прогудел Виталик, с трудом сдирая с ноги кроссовок. Кроссовок чавкнул. Пахнуло чем-то средним между сырым подвалом и отчаянием.
– Приветик, – пискнул Серега, уже проскальзывая в коридор в одних носках. Носки были разные. Один серый, другой – подозрительно черный.
– Добрый вечер, – елейным голосом пропела я. Настолько елейным, что нормальный человек заподозрил бы неладное. Но эти трое нормальными не были.
– Вот, решил пацанов зазвать! – Игорь гордо выпятил грудь, словно лично привел домой стадо мамонтов, которых сам же и забил камнями. – Сто лет не сидели нормально. Обсудить надо... дела.
Какие дела могут быть у этой троицы, кроме обсуждения карбюраторов и цен на зимнюю резину, наука не знала.
– Как мило, – я прислонилась к косяку. Сложила руки на груди. – Сюрприз. Обожаю сюрпризы.
– Ну! – муж радостно потер руки. – Ты давай, метнись на кухню. Сообрази что-нибудь по-быстрому. Мы голодные как волки. Пробки, сама понимаешь.
Я смотрела на него. Внимательно. Долго.
В моей голове проносились сотни мыслей. Быстрых, хлестких. Я представляла, как беру стоящую в углу лыжную палку и аккуратно выпроваживаю «волков» обратно в подъезд. Но я женщина цивилизованная. Сарказм – мое главное оружие. К тому же, скандалить – это портить себе нервы. А мои нервы стоят дороже, чем все пластиковые трубы Виталика.
– Конечно, милый. Соображу. Вы пока проходите. Руки помойте.
– О, мы в ванную! – радостно оповестил Серега и ломанулся по коридору, едва не сбив вешалку.
Муж задержался. Подошел ко мне вплотную. Понизил голос до заговорщицкого шепота.
– Оль, ну только давай не как в прошлый раз, а? Нормально накрой. Мяса там, картошечки. Салатик порежь. Чтоб перед пацанами не стыдно было.
– Нормально? – переспросила я.
– Ну да. По-человечески. По-мужски.
– Поняла. По-мужски. Будет сделано.
Он чмокнул меня куда-то в район уха и поспешил за друзьями. Я осталась стоять в коридоре. Тишина. Лишь откуда-то из-под дивана доносилось презрительное сопение Марсика.
Я улыбнулась. Широко. Искренне. Предвкушая.
Кулинарные фантазии моего благоверного
Кухня встретила меня стерильной чистотой и гудящим холодильником.
Я подошла к белому гиганту. Открыла дверцу. Свет лампочки выхватил из полумрака очень аскетичный натюрморт. Половина кочана капусты. Банка соленых огурцов, привезенная свекровью еще в эпоху палеолита. Одинокий, пожелтевший кусок сыра «Российский», который выглядел так, будто прошел Афган. И кастрюлька с остатками вчерашнего овощного супа. Диетического. Без мяса. Без зажарки. Чистый ЗОЖ и тоска.
Мясо? Картошечка? Салатики?
Я хмыкнула. Закрыла холодильник.
В коридоре послышался топот. На кухню, тяжело ступая, ввалился Виталик. Он уже успел стянуть свитер и остался в футболке, которая подозрительно натянулась на его животе.
– Оль, а у вас водички попить нету? – спросил он, шумно втягивая носом воздух. Пытался унюхать запахи жарящегося сала. Наивный.
– Из-под крана, Виталик. Фильтрованная. В графине, – я изящно указала рукой на стол.
Он налил воды. Выпил залпом. Крякнул.
– А Игорек говорит, ты готовишь обалденно. Мясо по-французски там. Отбивные.
– Игорек много чего говорит, – я достала из шкафчика чистую тряпку. Начала неторопливо протирать и без того идеально чистую столешницу. – А вы чего без предупреждения?
Виталик замялся. Почесал затылок.
– Да как-то спонтанно вышло. С работы ехали, Игорек говорит: «А погнали ко мне! Жена дома, накормит, напоит». Ну мы и погнали. А че, напрягли, да?
В его голосе не было ни капли раскаяния. Только сытое предвкушение халявы.
– Что ты, Виталик. Какое напряжение. Я же целыми днями только и мечтаю, чтобы ко мне в среду вечером заявились двое взрослых мужиков с требованием банкета. Прямо сплю и вижу.
Он моргнул. Мозг Виталика, видимо, не был рассчитан на распознавание сарказма сложнее уровня программы «Аншлаг».
– Ну и отлично! – засиял он. – Мы тогда в зале пока посидим. Телек включим. Ты кричи, если помочь че надо. Картошку там почистить.
– Конечно крикну.
Он ушел. Из зала тут же раздался взрыв хохота. Включили какую-то передачу. Слышался голос мужа:
– Сейчас, пацаны, Олька метнет на стол! Она у меня хозяйственная.
Я стояла посреди кухни. Слушала этот гогот.
Хозяйственная. Метнет. По-быстрому.
Эти слова резонировали в моей голове, отбивая четкий ритм. Я вспомнила свой день. Подъем в шесть утра. Завтрак для этого самого «Игорька». Пробка на мосту. Восемь часов в офисе, где начальник отдела продаж вынес мне весь мозг из-за квартального отчета. Снова пробка. Супермаркет, где я купила ровно то, что было нужно для легкого вечернего салата, потому что мы с Игорьком договорились: с понедельника худеем.
Договорились. Худеем.
Я снова открыла холодильник. Посмотрела на диетический суп. Нет, это слишком жестоко. Для супа. Суп не заслужил быть съеденным этими варварами.
Я прикрыла дверь кухни. Плотно. Чтобы ни один звук не просочился наружу.
Пора накрывать на стол. По-мужски. С размахом.
Подготовка к грандиозному банкету
Сначала я включила вытяжку. На максимум. Пусть гудит. Создает иллюзию бурного кулинарного процесса.
Затем достала из нижнего ящика самую большую сковородку. Чугунную. Тяжелую, как грехи моих гостей. Грохнула ею о плиту. Звук получился отличный. Внушительный.
– Ого! Работа кипит! – радостно донеслось из зала голосом Сереги.
– Кипит, кипит! – крикнула я в ответ.
Я открыла шкаф с посудой. Если уж устраивать прием, то по всем правилам этикета. Никаких разномастных тарелок. Только парадный сервиз. Тот самый, немецкий, который нам подарили на свадьбу и который мы доставали от силы раза три.
Белоснежный фарфор с тонкой золотой каемочкой. Идеально.
Я достала три большие плоские тарелки для горячего. Поставила на кухонный остров. Взяла полотенце из микрофибры и начала их натирать. Медленно. Вдумчиво. Каждое движение – как медитация.
Вжик. Вжик.
Тарелки блестели. В них отражалось мое спокойное, почти умиротворенное лицо.
Так, что у нас дальше? Приборы.
Я выдвинула ящик стола. Достала мельхиоровые вилки и ножи. Тяжелые, солидные. Разложила их рядом с тарелками. Вилка слева, нож справа. Лезвием к тарелке. Все по классике.
Бокалы, обязательно нужны бокалы.
Хрустальные фужеры на длинных ножках выстроились в ряд, как солдаты почетного караула. Я щелкнула по одному из них ногтем. Тонкий, мелодичный звон повис в воздухе кухни, смешиваясь с гулом вытяжки.
Салфетки.
Обычные бумажные не подойдут. Я полезла в комод и извлекла оттуда тканевые льняные салфетки благородного серого цвета. Те самые, которые нужно стирать руками и гладить влажными. Я свернула их в строгие треугольники и положила в центр каждой тарелки.
Картина была великолепна. Настоящий мишленовский ресторан на отдельно взятой хрущевской кухне. Не хватало только одного. Главного блюда.
Я подошла к подоконнику. Там, в плетеной корзинке, лежала стопка бумажной макулатуры, которую я выгребала из почтового ящика. Реклама, буклеты, предвыборные листовки какого-то депутата с честными глазами.
Я начала рыться в этой куче.
Ага. Вот оно.
Глянцевый, яркий буклет. «Империя Пиццы. Доставка 24/7». На обложке красовалась гигантская пицца с тянущимся сыром и щедрыми кусками пепперони.
Я отложила его. Ищем дальше.
«Суши-рай. Сет "Самурай" со скидкой 20%». Отлично. Берем.
«Мангал Хаус. Лучший шашлык на районе». Идеально. Прямо в точку. Мясо же просили.
Я собрала эти три буклета. Аккуратно сложила их стопкой.
Достала из шкафа мельхиоровый поднос. Положила буклеты в центр. Сверху накрыла их пластиковой крышкой для микроволновки. Ну нет у меня ресторанного клоша. Приходится импровизировать. Но выглядело все равно интригующе. Купол, скрывающий под собой гастрономический сюрприз.
Я выключила вытяжку. На кухне сразу стало тихо.
Из зала доносился бубнеж телевизора и азартные голоса.
– Да ты бей! Бей, кому говорю! Мазила! – орал Виталик на какого-то футболиста.
– Игорек, а у вас водочка под мясо найдется? – вклинился голос Сереги. – Я че-то продрог.
– Обижаешь! – хмыкнул муж. – У Ольки всегда в заначке есть. Сейчас все организуем.
Заначка. У Ольки.
Я прикрыла глаза. Вспомнила бутылку хорошего финского ликера, которую берегла на Новый год. Нет, мальчики. Сегодня вы будете пить только фильтрованную воду.
Я окинула взглядом подготовленный инвентарь. Три тарелки. Приборы. Бокалы. Поднос под куполом.
Пора. Время подавать ужин.
Высокая кухня из картона и надежд
Я взяла в руки поднос с тарелками и приборами. Толкнула дверь кухни плечом.
Вышла в коридор. Шаг. Еще шаг.
Я вошла в зал.
Троица сидела на диване. Телевизор орал. На журнальном столике уже красовались пустые кружки из-под чая, который Игорь сам им налил в ожидании основного банкета.
– О! Идет! – радостно взревел Виталик, завидев меня.
Игорь тут же схватил пульт и убавил звук. Вытянулся на диване, принимая позу патриарха, ожидающего подношений.
Я подошла к столику. Сгрузила на него пустые кружки. И начала сервировку.
Молча. Сосредоточенно.
Сначала постелила небольшую льняную дорожку.
Затем поставила перед Виталиком фарфоровую тарелку. Звякнули мельхиоровые приборы. Вилка слева. Нож справа.
Он завороженно следил за моими руками.
– Нифига себе, – прошептал Серега, когда очередь дошла до него. – Прямо как в ресторане.
– Для дорогих гостей – только лучшее, – бархатным голосом произнесла я, выставляя перед ним бокал.
Игорь сидел, надувшись от гордости. Мол, смотрите, пацаны, какую бабу отхватил. И дрессированная, и сервирует красиво.
– А че пить будем из этих бокалов? – поинтересовался Виталик, пытаясь засунуть свой толстый палец в узкое горлышко хрустального фужера.
– Напитки подаются к основному блюду, – отрезала я.
Закончив с тарелками, я выпрямилась. Обвела их взглядом. Три пары голодных, ожидающих глаз. Три открытых рта.
– Господа, – я сделала легкий, почти незаметный кивок головой. – Прошу минуточку терпения. Главное блюдо сейчас будет подано.
Я развернулась на каблуках и поплыла обратно на кухню.
Слышала, как за спиной Серега восхищенно выдохнул:
– Блин, Игорек, вот это уровень. Не то что моя Ленка. Та бы пельмени кинула и орать начала.
– Учись, студент, – самодовольно хмыкнул мой муж.
Я зашла на кухню. Взяла в руки мельхиоровый поднос с пластиковым куполом. Буклеты под ним лежали ровно. Яркими пятнами просвечивая сквозь мутноватый пластик.
Вдох-выдох. Выходим.
Я несла поднос на вытянутых руках, как официант в пятизвездочном отеле несет запеченного осетра. Шаги были плавными, размеренными.
Вошла в зал.
Разговоры смолкли мгновенно. Все трое уставились на поднос. Виталик даже немного подался вперед, шумно сглотнув слюну.
Я подошла к журнальному столику. Аккуратно, чтобы не звякнуть, поставила поднос ровно по центру. Между пустых фарфоровых тарелок.
Тишина.
Только телевизор где-то на фоне бубнил про цены на нефть.
– Ну, – не выдержал Игорь. Голос его слегка дрогнул. – Открывай. Чего там? Томишь.
Я посмотрела на него. Потом на Виталика. Потом на Серегу.
Улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у моих подчиненных на работе начинал дергаться глаз.
– Приятного аппетита, мальчики.
Я изящно взялась за ручку пластиковой крышки. И медленно, с достоинством, подняла ее вверх.
Пластик глухо стукнул о столешницу, когда я убрала его в сторону.
На подносе лежали три глянцевых рекламных буклета.
Молчание стало осязаемым. Оно загустело в воздухе так, что его можно было резать мельхиоровым ножом.
Виталик заморгал. Долго смотрел на бумажки. Потом перевел взгляд на меня.
– Это... че? – выдавил он.
– Это, – я сделала жест рукой, как фокусник, демонстрирующий исчезновение слона, – дегустационное меню. Специально для внезапных гостей.
Серега вытянул шею. Прищурился.
– «Империя Пиццы»... «Суши-рай»... – прочитал он по слогам.
Игорь сидел с каменным лицом. Его самодовольная улыбка сползла куда-то в район колен.
– Оль. Ты че, издеваешься? – голос мужа стал низким, с угрожающими нотками.
– Ни в коем случае, дорогой, – я невинно похлопала ресницами. – Ты просил накрыть на стол? Я накрыла. Сервиз свадебный. Приборы начищены. Ты просил мясо? Пожалуйста.
Я ткнула пальцем в буклет «Мангал Хауса».
– Страница три. Шашлык из свиной шейки. Четыреста пятьдесят рублей за двести грамм. Картошечка по-деревенски – сто двадцать. Выбор огромный. На любой вкус.
Виталик непонимающе переводил взгляд с буклетов на пустую фарфоровую тарелку.
– А... а готовить? Ты же готовишь.
– Готовлю, Виталик, – я кивнула. – Когда меня предупреждают хотя бы за сутки. И когда в холодильнике есть что-то, кроме половины кочана капусты и куска сыра, который помнит Брежнева. А в среду, в восемь вечера, после рабочего дня, я предпочитаю делегировать кулинарные процессы профессионалам.
Я пододвинула поднос ближе к ним.
– Так что выбирайте, мальчики. Дерзайте. Гуляем.
Счет, пожалуйста, или Пицца в складчину
Секунд десять в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как в коридоре Марсик грызет забытый Серегой носок.
Первым отмер Игорь. Лицо его пошло красными пятнами. От былой патриархальной спеси не осталось и следа.
– Оля. Прекращай этот цирк. Иди и нормально сделай поесть. Хоть макароны отвари с сосисками!
– Сосисок нет, Игорек. Мы же с тобой худеем. Забыл? – я удивленно приподняла бровь. – Могу отварить капусту. Будете?
Виталик скривился так, будто ему предложили съесть живую жабу.
– Капусту? Не, я траву не жую. Я мужик. Мне мясо надо.
– Вот и отлично, – я снова постучала пальцем по буклету пиццерии. – Пицца «Мясной пир». Бекон, ветчина, пепперони. Восемьсот девяносто девять рублей. Доставка сорок минут. Телефон крупным шрифтом на обложке.
Серега нервно хихикнул. Попытался разрядить обстановку.
– Да ладно вам. Олька прикололась просто. Да, Оль? Сейчас скажешь: «Та-дам!» и вынесешь противень с мясом по-французски. Да?
Он смотрел на меня с такой щенячьей надеждой, что мне даже стало его немного жаль. На долю секунды.
– Та-дам, Сережа, – ровным голосом произнесла я. – Противня нет. Мяса нет. Есть телефон и служба доставки.
Игорь резко встал с дивана.
– Позоришь меня перед друзьями? Специально, да?
– Игорь, – я перестала улыбаться. Встала ровно. Сложила руки на груди. – Давай проясним ситуацию. Ты без предупреждения, посреди рабочей недели, приводишь домой двух здоровых мужиков. Требуешь накрыть поляну, прекрасно зная, что я только что вернулась с работы, а в холодильнике мышь повесилась. И теперь ты обвиняешь меня в том, что я тебя позорю?
Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но я не дала.
– Я предложила отличный вариант. Хотите жрать – заказывайте. Сервировку я обеспечила. Могу даже свечи зажечь для романтики.
Я развернулась и пошла к дверям зала. Остановилась на пороге. Обернулась.
– Ах да. Чуть не забыла. Мой телефон на зарядке в спальне. Так что звоните со своих. И закажите мне, пожалуйста, «Четыре сыра». И сок вишневый.
Я вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Прислонилась к стене в коридоре. Прислушалась.
За дверью сначала стояла гробовая тишина. Потом послышался агрессивный шепот Игоря.
– Блин, пацаны... Неудобно как вышло. Она у меня вообще-то не такая. ПМС, наверное, или на работе достали.
– Да ладно, че ты оправдываешься, – буркнул Виталик. – Бывает. У моей тоже закидоны случаются. Че делать-то будем? Я действительно жрать хочу. У меня аж желудок сводит.
Снова пауза. Зашуршала бумага. Видимо, кто-то взял в руки буклет.
– Ну че... – протянул Серега. В его голосе сквозила вселенская скорбь. – Давай закажем, раз уж приперлись. Игорек, ты звони.
– Э... – замялся мой муж. – Пацаны, тут такое дело. У меня на карте рублей двести осталось. До аванса еще три дня. Я же думал, мы дома поедим.
Великолепно. Просто бинго. Он не только привел их на халяву, он еще и сам был без копейки.
– Понятно, – вздохнул Виталик. Послышался скрип дивана – он, видимо, полез в карман джинсов. – Скидываемся, тогда. У меня пятихатка наличкой есть.
– А у меня только на кредитке тысяча, – жалобно пискнул Серега. Тот самый Серега, который никогда ни за что не платил. – Слушайте, а может, пиццу подешевле выберем? Вон, «Маргариту». Там сыр и помидоры. Нафиг нам этот «Мясной пир»?
– Сам жри свои помидоры! – возмутился Виталик. – Я сказал, хочу мясо! Тогда, берем две мясные. И Ольке ее сырную. И сок этот долбаный. Переводи мне на Тинькофф свою тысячу, я со своей докину и закажу.
– Блин, Виталь, ну дорого же...
– Переводи, кому сказал! Иначе я сейчас тебя сожру!
За дверью начались напряженные финансовые транзакции. Звук приходящих смс-уведомлений, тихое матерное бормотание Виталика, который не мог попасть по нужным кнопкам в приложении.
Я улыбнулась. Поправила маску с экстрактом улитки, которая так и лежала на тумбочке, и пошла на кухню.
Нужно было заварить себе зеленый чай. Спокойно посидеть. Подождать.
Минут через сорок раздался звонок в дверь.
Я не пошевелилась. Сидела за кухонным столом, попивая чай.
В коридоре раздался топот. Игорь побежал открывать. Донеслись голоса, шелест пакетов, запах горячего теста, расплавленного сыра и колбасок.
Они зашли в зал. Грохнули коробки на стол.
Я подождала ровно две минуты. Встала. Поправила халат. И величественно вплыла в комнату.
Картина была эпичной.
Трое взрослых мужиков сидели вокруг журнального столика. Перед каждым стояла фарфоровая тарелка со свадебного сервиза. В тарелках лежали куски пиццы. Виталик пытался разрезать свой кусок мельхиоровым ножом, но нож скользил по жесткой корочке. Серега просто свернул кусок пополам и запихивал его в рот, пачкая подбородок томатной пастой.
Игорь сидел мрачнее тучи. Жевал без энтузиазма.
На краю стола, нетронутая, лежала коробка с надписью «Четыре сыра». И пакет с вишневым соком.
– О, доставили? – я изобразила легкое удивление. – Так быстро. Сервис работает отлично.
Никто мне не ответил. Только Виталик громко зачавкал, стараясь не смотреть мне в глаза.
Я подошла к столу. Открыла свою коробку. Идеально круглая пицца. Горячая. Ароматная. Дорблю, пармезан, моцарелла.
Я взяла кусочек. Откусила. Закрыла глаза от удовольствия.
– Ммм. Просто божественно. Спасибо, мальчики, что угощаете. Вы такие джентльмены.
Серега поперхнулся куском пепперони. Закашлялся.
– Водички? – участливо предложила я. – Фильтрованная. В графине на кухне.
Игорь бросил на меня испепеляющий взгляд. Если бы взглядом можно было резать металл, я бы уже рассыпалась на титановые опилки.
Но я продолжала спокойно жевать сырную пиццу.
– А знаете, – проговорила я, вытирая губы льняной салфеткой, – мы так давно никуда не выбирались. Надо будет повторить. В следующую среду, скажем. Я как раз найду буклеты с доставкой роллов. Вы же любите роллы?
Виталик замер с недонесенным до рта куском. Серега нервно сглотнул.
– Э... не, Оль, – быстро проговорил Серега, косясь на пустую коробку. – Мы на следующей неделе заняты. У нас... это... дела. Да, Виталь?
– Ага, – буркнул Виталик, ожесточенно пиля корочку ножом. – Дела. В гараже. Там будем сидеть.
– Жаль, – я искренне вздохнула. – Ну, как-нибудь в другой раз.
Я взяла свой пакет с соком. Подхватила коробку с сырной пиццей.
– Не буду вам мешать обсуждать ваши мужские секреты. Приятного вечера. И не забудьте посуду потом в раковину составить. Только аккуратно, фарфор все-таки.
Я вышла из зала.
Вернулась на кухню. Села на свой стул. Кот Марсик, поняв, что опасность миновала, выбрался из-под дивана, пришел на кухню и запрыгнул мне на колени. Замурчал.
Я отломила маленький кусочек бортика от пиццы. Дала коту. Он понюхал и с презрением отвернулся. Правильно. Он у меня аристократ. Ест только премиум-корм.
Из зала доносилось напряженное молчание, изредка прерываемое чавканьем и тяжелыми вздохами. Праздник живота состоялся, но осадочек, как говорится, остался.
Я посмотрела на свой телефон. На счету лежали сэкономленные деньги, которые я не потратила на продукты для этих троглодитов. Нервы были целы. Скандала не случилось. А муж получил наглядный урок того, что случается, когда путаешь жену с круглосуточной бесплатной столовой.
Урок без единого крика. Только с помощью вежливости, сервировки и парочки рекламных буклетов.
Я сделала глоток вишневого сока. Улыбнулась своим мыслям.
Отличный вечер среды. Просто идеальный.
Готовите ли вы для незваных гостей?)
Подписывайтесь на канал и поддержите меня, пожалуйста, лайком .
Буду всем очень рада! Всем спасибо!