Глава 4
Полковник Северов. Петля на швейной нити
Лидия Петровна Сомова сидела в камере предварительного заключения уже сутки. Выглядела она неважно — лицо серое, глаза красные, руки трясутся. Увидев Северова с Мальковым, поднялась со скамейки.
— Можно кофе? — спросила она вместо приветствия. — Или хотя бы чаю?
— Можно, — согласился Северов. — Но сначала поговорим.
Он сел напротив неё, положил на стол диктофон.
— Лидия Петровна, вчера вы сказали, что знаете, кто убил Сергея Прохорова двадцать лет назад. Готовы назвать имя?
Сомова облизнула сухие губы.
— А что мне за это будет?
— Зависит от того, что вы расскажете. И от того, насколько это будет правда.
— Адвоката мне дадут?
— Дадим. Но сначала хотя бы общие слова. Кто убил Сергея?
Сомова помолчала. Потом выдохнула:
— Витька Крутов.
— Откуда знаете?
— Он мне сам сказал. На следующий день после того, как Серёжу искать начали. Пришёл ко мне домой весь трясущийся, говорит: «Лида, я, кажется, натворил дел».
— И что конкретно рассказал?
— Что подрался с Серёжей вечером. Сильно подрался. А потом... потом не помнит. Очнулся дома, а одежда мокрая, на руках кровь. И Серёжа пропал.
Мальков записывал, изредка поднимая глаза.
— Лидия Петровна, а почему он именно вам рассказал?
Сомова усмехнулась горько.
— Потому что я тогда с ним спала.
— Как это?
— Так. У меня тогда мужа ещё не было, я одна жила. А Витька... он после истории с Ирой совсем сам не свой был. Вот и приходил ко мне иногда. Не по любви — от горя.
Северов кивнул. Ещё одна деталь встала на своё место.
— И что было дальше?
— А дальше ничего. Серёжу так и не нашли. Витька женился на Ирке через месяц. На другой. Не на Седовой. А я... а я молчала.
— Почему?
Сомова посмотрела в сторону, на зарешёченное окошко камеры.
— Жалко мне его было. И Ирку Седову жалко. Она-то ни в чём не виновата была.
— Лидия Петровна, — Северов наклонился ближе, — а вы уверены, что Крутов говорил правду? Может, он просто испугался, навыдумывал себе?
— Не знаю. Тогда не знала, и сейчас не знаю. Но одно помню точно: когда искать Серёжу начали, Витька первым вызвался помогать. И искал старательно, как никто другой. Будто хотел загладить вину.
— Или отвести от себя подозрения.
— Может быть, и так.
Северов выключил диктофон.
— Лидия Петровна, завтра к вам придёт адвокат. Расскажете ему всё то же самое. А пока подумайте: может, вспомните ещё какие-то детали про ту ночь.
— Хорошо. А чай?
— Принесут.
На улице Мальков спросил:
— И что теперь? Арестовываем Крутова?
— Пока рано. У нас только слова Сомовой. А она — заинтересованное лицо, сама под следствием. Любой адвокат её показания в пух и прах разнесёт.
— Тогда что?
Северов задумался. Достал сигареты, закурил — хотя курить бросил уже полгода назад.
— Тогда едем на то место. К реке. Посмотрим, что там и как.
Место, где двадцать лет назад рыбачил Сергей Прохоров, находилось в пяти километрах от города. Дорога шла через поле, потом спускалась к реке крутым склоном. Внизу, у воды, был небольшой пляж — песчаный, с торчащими из воды корягами.
Северов вышел из машины, огляделся. Октябрь, река тёмная, холодная. Противоположный берег высокий, обрывистый. Течение довольно быстрое — если что-то и упадёт в воду, унесёт далеко.
— Место глухое, — заметил Мальков. — Свидетелей быть не могло.
— Да. И если здесь действительно что-то произошло, следов уже не найти.
Северов подошёл к воде, присел на корточки. Взял в руку камешек, бросил в реку. Камешек ушёл под воду с глухим всплеском.
— Витя, а давай подумаем логически. Допустим, Крутов действительно убил Сергея. Как это могло произойти?
Мальков подошёл ближе.
— Ну... подрались, Крутов ударил сильнее, чем хотел. Сергей упал, ударился головой о камень. Или в воду упал и утонул.
— Возможно. Но тогда где тело?
— Река унесла.
— А лодка?
Мальков почесал затылок.
— Лодка... Если Сергей был в лодке, то она должна была остаться на месте. Или тоже уплыть по течению. Но тогда её где-то нашли бы.
— Правильно. А если её не нашли, значит...
— Значит, кто-то её спрятал. Или потопил.
Северов кивнул.
— И кто мог это сделать? Мёртвый Сергей? Пьяный, избитый Крутов, у которого провал в памяти?
— Товарищ полковник, но ведь могла быть и третья сторона.
— Какая?
— Ну... та рыжая женщина, которая с Сергеем утром была. Может, она вернулась вечером?
Северов задумался. Версия интересная, но проверить её практически невозможно — свидетелей нет, описания толкового тоже нет.
— Витя, а давай с другой стороны подойдём. Что мы знаем про Сергея Прохорова как человека?
— Ну... судя по рассказам, бабник, гуляка. Деньги у него водились, машина хорошая была.
— Откуда деньги?
— Хороший вопрос. Надо проверить.
Северов поднялся, отряхнул колени.
— Проверим. И ещё кое-что проверим. Помнишь, Крутов сказал, что на следующее утро он ничего не помнил?
— Помню. И что?
— А жена его что говорила? Или тогда ещё невеста? Как он домой пришёл, в каком состоянии был?
Мальков хлопнул себя по лбу:
— Точно! Надо было сразу спросить. Может, съездим к ней?
— Обязательно. Но сначала давай здесь всё внимательно осмотрим.
Они разошлись по берегу, внимательно изучая каждый метр. Конечно, надежды найти что-то после двадцати лет было мало, но Северов привык не оставлять камня на камне.
Мальков первым нашёл что-то интересное. Метрах в пятидесяти от воды, где-то на полпути к дороге, среди жёлтой октябрьской травы что-то блеснуло.
— Товарищ полковник! Идите сюда!
Северов подошёл. Мальков указал на небольшой металлический предмет, наполовину вросший в землю.
— Что это?
Северов достал платок, осторожно поднял находку. Это оказался старый складной нож — лезвие заржавело, рукоятка почернела от времени.
— Может, и не связано с нашим делом, — осторожно сказал Мальков. — Тут наверняка рыбаки постоянно бывают.
— Может и не связано, — согласился Северов, заворачивая нож в платок. — Но проверим на всякий случай. Хотя после двадцати лет...
Уже близился закат, когда они закончили осмотр. Кроме ножа, ничего интересного не нашли — несколько старых консервных банок, обрывки рыболовной лески, пластиковые бутылки.
— Поехали к жене Крутова, — решил Северов. — Пока светло.
Ирина Валерьевна открыла дверь не сразу — сначала долго смотрела в глазок, потом спросила через дверь, кто там. Когда они представились, женщина замерла на несколько секунд, прежде чем открыть.
— Опять вы, — сказала она без особого энтузиазма, но в сторону отступила. — Проходите. Витя ещё не приехал, если он вам нужен.
— Нет, мы как раз к вам, — ответил Северов, разуваясь в прихожей.
Руки у Ирины Валерьевны заметно дрожали, когда она ставила чайник. Плечи напряжены, движения резкие — женщина явно нервничала.
— Чай будете? — спросила она, не поворачиваясь.
— Не откажемся.
Они сели за стол. Ирина поставила перед ними чашки, но сама пить не стала — только крутила в руках чайную ложечку.
— Ирина Валерьевна, мы хотели поговорить о старой истории. Помните Сергея Прохорова?
Ложечка выпала из рук женщины, звонко ударившись об пол.
— Господи... — выдохнула она, наклоняясь поднять. — А что... зачем вам...
— Просто ответьте, пожалуйста.
Ирина выпрямилась. Лицо у неё стало совсем бледным.
— Помню, конечно. Как такое забудешь? Он же пропал тогда без вести. Весь город искал.
— Что вы помните о той ночи, когда он исчез?
Женщина прикрыла глаза ладонью. Посидела так с минуту, явно собираясь с мыслями.
— Это был кошмар, — сказала она наконец. — Витя пришёл домой под утро. Я не спала — ждала, волновалась. Мы тогда ещё не были женаты, только встречались, но я его уже... ну, любила, в общем.
— В каком он был состоянии?
— В ужасном. Пьяный, мокрый насквозь, трясётся весь. Я сначала подумала — напился где-то, в реку свалился. Бывало с ним такое. — Ирина взяла чашку, но руки дрожали так сильно, что пришлось поставить обратно. — Но это было что-то другое.
— Что именно?
— Он был напуган. Не просто пьяный — напуганный до смерти. Сел на кровать и говорит: "Ира, кажется, я натворил дел". А сам белый как стена.
Мальков поднял голову от блокнота:
— И что дальше рассказывал?
— Что встретил Прохорова у реки. Поругались. Он его ударил. Потом ничего не помнит.
— Совсем ничего?
— Провал полный. Очнулся уже около дома, время — не знает какое, как добрался — тоже не знает. — Ирина наконец отпила глоток чая. — Я тогда подумала — ну, напился, подрался, потерял сознание. Мало ли.
— А когда узнали, что Прохоров пропал?
Лицо женщины исказилось — словно от физической боли.
— Это был ад. Витя как узнал — сразу побежал искать. Целыми днями пропадал, приходил измученный, грязный. Всё повторял: "Это я виноват, это из-за меня".
— Вы думали, он признается?
— Честно? Да, думала. И боялась этого жутко. — Ирина встала, подошла к окну. — Но он не признавался. Говорил только — виноват, что поссорился с Сергеем перед исчезновением.
Северов отхлебнул чай. Горячий, крепкий — как раз то, что нужно после долгого дня.
— А как он пережил то, что тело не нашли?
— Сначала мучился ещё больше. Неизвестность хуже всего. Но потом я его убедила, что если бы он действительно... ну, если бы случилось страшное, то следы остались бы. А раз их нет — значит, Сергей просто куда-то исчез. Может, у него долги были или ещё что.
— И он поверил?
— Хотел поверить. — Ирина повернулась от окна. — Знаете, человек способен поверить во что угодно, если правда слишком страшная.
— Ирина Валерьевна, — осторожно спросил Северов, — а за эти двадцать лет он когда-нибудь вспоминал ту ночь?
Женщина горько усмехнулась.
— Каждый год. В октябре у него начиналась депрессия. Особенно в годовщину исчезновения Прохорова. Напьётся и начинает терзаться: "А вдруг я убийца? А вдруг я его на самом деле убил?"
— И что вы ему говорили?
— Что говорила? — Ирина вернулась к столу, села. — Успокаивала как могла. Что убийцы не мучаются совестью. Что если бы он помнил что-то ужасное, то давно бы сошёл с ума или спился.
— А сами-то вы во что верили?
Вопрос застал женщину врасплох. Она замолчала, уставившись в чашку.
— Не знаю, — призналась она наконец. — Честное слово — не знаю. Двадцать лет живу с этим вопросом. То думаю — да что ты, мой Витя мухи не обидит. А то вдруг смотрю на него и думаю: "А что, если все-таки?.."
— Тяжело так жить?
— Ужасно тяжело, — она вытерла выступившие слёзы. — Но что делать? Бросить семью из-за подозрений? Сыновей без отца оставить? Да и любила я его. До сих пор люблю, даже со всеми этими сомнениями.
Северов посмотрел на Малькова — тот кивнул, давая понять, что вопросы закончились.
— Спасибо за откровенность, Ирина Валерьевна. Возможно, мы ещё обратимся к вам.
— А что теперь будет? — спросила она, провожая их к выходу. — С Витей, я имею в виду.
— Пока ничего. Мы только собираем информацию.
— А если... если окажется, что тогда он действительно...
Северов остановился.
— Скажите честно — вы считаете его способным на убийство?
Ирина долго молчала.
— Тогда — возможно, — сказала она наконец. — Он был молодой, горячий. В драке мог не рассчитать силу. Но сейчас? — она покачала головой. — Сейчас он самый мирный человек на свете.
Предыдущая глава 3:
Далее глава 5