Дорогие друзья, продолжаем разбор эпопеи (по-другому не скажешь) Юрия Полякова под общим названием «Совдетство». Мы уже сравнивали две начальных её части: «Совдетство-1» и «Совдетство-2».
Первая книга – это подробнейшее описание трех августовских дней 1968 года.
Полуяков (под этим прозрачным псевдонимом автор изобразил самого себя) только что приехал из пионерского лагеря и ждёт отъезда к морю. Вот он с чайником идёт на общую кухню родного общежития. А здесь едет на автобусе с мамой в «Детский мир» за обновками к путешествию на юг. Каждый эпизод влечёт за собой отступления в виде воспоминаний и размышлений. Но общего сюжета здесь нет. Как и захватывающей интриги, которую, может быть, ждёт иной читатель, привыкший что от книги Полякова нельзя оторваться, и она «проглатывается» за неделю.
Здесь – другой жанр, тоже имеющий многочисленную армию поклонников. Мемуары, книги о детстве, отрочестве, «университетах» любят, ценят, читают.
«Совдетство-2» – это уже три в одном. Три самостоятельных произведения под одной обложкой: «Природа шепчет», «Селищи и Шатрищи» и «Пионерская ночь». Все три связаны друг с другом общими героями. Для автора они прекрасно известные родные люди, черты характера которых ему знакомы до мелочей. Поэтому ничего выдумывать ему не приходилось. Нужно было лишь, подобно Микеланджело, отсечь лишнее. И Юрию Михайловичу, с его талантом психолога и рассказчика, это удалось в полной мере. Поэтому каждая новая история о Тимофеиче, Лиде, дяде Юре Батурине-Башашкине, тёте Вале, деде Жоржике – делает образ каждого героя ещё более понятным и живым уже для читателя.
Весёлого барабанщика военного оркестра дядю Юру Батурина и его строгую супругу тётю Валю мы встретим и на страницах «Совдетства-3».
Эта семейная пара везёт своего племянника Юру Полуякова на море, в Абхазию (Новый Афон).
Как и многие советские люди, они будут снимать жильё у местных жителей.
Не будем пересказывать сюжет. Скажем только, что он крепкий, увлекательный, как в лучших вещах Полякова. Но, как и в других произведениях мэтра занимательная форма – это способ привлечь внимание читателя к сложным вопросам нашей жизни. В данном случае это вопрос национальный.
- Ненавязчиво, но последовательно Юрий Михайлович делает на нём акцент с первых страниц книги, где описаны как цыгане в поезде украли все деньги у приехавшей на отдых женщины.
Естественно, в центре внимания автора – представители народов Кавказа, их характерные черты.
Поляков внимательно следит за тем, как грузины, абхазы, армяне, осетины относятся друг к другу и к русским, как понимают место Кавказа в России.
Красной нитью через книгу проходит мысль: «Кавказ – это не Россия». Здесь «нет советской власти», «всё схвачено и оплачено, тут все родственники и кунаки», «лучше в их дела не соваться», – объясняет Юре Полуякову знающий жизнь дядя Юра Батурин.
Юра Полуяков с дядей и тётей снимают жильё в доме грузина Сандро Суликошвили. Тот женат на казачке, но его сын Ларик безоговорочно считает себя грузином, восхищается отцом, впитывает в себя его мысли.
Своему московскому другу Ларик назидательно объясняет: «Запомни, здесь Кавказ! Пахан говорит, на юге все ваши бабы головы теряют и на мужиков сами бросаются. А почему? Потому что мы настоящие мужчины».
«Мы» – это прежде всего грузины. Армяне стоят уже ступенью ниже, про абхазов и говорить нечего. Сестра Суликошвили-старшего вышла за армянина и этим очень огорчила брата. «Я грузин, а мои родные племянники – армяне; она бы ещё абхаза в дом привела», – с горечью говорит Сандро.
Естественно, эти оценки безоговорочно усваивает его сын. «До чего же абхазы тупые!», – восклицает без всякой причины Ларик, явно подражая «пахану».
Кстати, грузины тоже разные бывают. Суликошвили – это мингрел. И Ларик с гордостью рассказывает анекдот, из которого следует, что мингрелы самые крутые.
Идёт перепись, и мингрел просит, чтобы его записали мингрелом. Переписчик говорит, что такой национальности нет. Можно записать себя грузином, армянином, русским. «Тогда запиши меня так, грузин – первый сорт», – говорит мингрел.
Кстати, мингрелом был Лаврентий Берия.
Ну а что же русские? Поляков не скрывает, что один из них «в отличие от местных мужчин, знавших меру в застолье, надирался до самонеузнаваемости». Что есть, то есть…
При этом Юрий Михайлович рисует яркий пример, говоря словами Достоевского, «русского человека в развитии». Это Михаил Матвеевич Аникин из НИИ электроники, «высокий мускулистый мужик в настоящих спартаковских трусах». Его кредо: «Мужчина должен быть сильным, смелым и выносливым. Иначе какая девушка в него влюбится?» Он спортивен, прекрасно играет в волейбол («подпрыгнув, залепил такой гас в самый угол чужой площадки, что соперники даже среагировать не успели»), хорош в драке. При этом умён и эрудирован.
Другой позитивный тип русского – снабженец Петр Агеевич Добрюха. Это щедрый любимец женщин. С Аникиным его сближают начитанность и умение смотреть в лицо опасности.
Есть в книге и положительный пример русской женщины, той самой, что коня на скаку остановит. Ткачиха из Орехова-Зуева, Тамара, «веснушчатая и крепенькая», по телосложению напоминает статую молодой производственницы на станции метро «Площадь революции». Когда представлялась, «сдавила мне пальцы как тисками», – с уважением вспоминает Юра Полуяков.
В общем, после прочтения книги желание быть русским у читателя не пропадёт!
Ну а представители других народов на автора тоже не останутся в обиде. Юрий Поляков любит Кавказ. Ведь это часть его советского детства.