*НАЧАЛО ЗДЕСЬ*
Глава 39.
Когда Василий вернулся, точно таким же манером – на машине, которая в Архангельское шла, то зазвал Матвея погостить на обратном пути. Благо время позволяло, немного раньше из командировки вернулись.
Полина хлопотала в летней кухне, готовила ужин, Маруся с заглянувшей в гости Анютой помогали накрывать стол во дворе. Мальчишки же всей мужской компанией ушли со старшими париться в баню.
- Твой папа очень добрый, - говорила негромко Анюта подруге, - И мама тоже… я бы хотела такую семью, у вас всегда так весело. А вот у нас не так. Бабушка не разрешает нам шуметь, когда дядя Степан дома, а когда его нет у нас всё время дела, поиграть и некогда. Я очень хочу в школу пойти, тогда вместе с Наташей буду на уроках, не дома… Только Петюню жалко, ему до школы ещё два года, он будет один дома оставаться.
- А пусть к нам приходит, - Марусе тоже было очень жалко Петю, младшего Анютиного брата, - Хотя мы тоже все в школе будем, но он может к нашей бабушке ходить, она дома. У неё теперь козочки и ещё кошка с котёнком Тимошкой, он нашему рыжику брат, а кошка – их мама. Они забавные, за бабушкой все ходят хвостом, любят её, и нас не боятся. Петя может с ними играть.
- Бабушка Галя нам не разрешает по людям ходить, вздохнула Анюта, - Меня отпускает ненадолго к вам поиграть, и то потому, что твоя мама попросила. Бабушка говорит, грех бездельничать, Боженька не любит ленивых и их накажет. Поэтому всегда нужно что-то делать, дома прибирать, или во дворе, или огород полоть. Я люблю по дому бабушке помогать, но…
Анюта немного покраснела, потом наклонилась к самому Марусиному уху и прошептала:
- Бабушка нас заставляет в комнате у дядьки Степана прибирать, меня и Наташу. А мне не нравится, у него всё время так воняет в комнате, фу! Наташе бабушка велит стирать постель его, а она всегда грязная, хоть каждый день стирай. Наташа плачет, но бабушку боится ослушаться. Она нас взяла, иначе мы бы в детском доме оказались. Поэтому должны слушаться и всячески бабушке помогать.
- Мне тоже не нравится этот дядька Степан, - прошептала в ответ Маруся, - Хотя мама говорит, когда-то он был добрый… я этого не помню, маленькая была и болела тогда. Может он и был раньше хороший, а теперь стал злой. Он меня раз хворостиной прогнал, когда я к вам пришла, хотела тебя позвать погулять. А он так кричал, хворостину взял, велел убираться. Вы с бабушкой тогда в город уезжали, мне соседка ваша сказала.
- А ты знаешь…, - Анюта и вовсе стала тихо-тихо говорить, - Только ты не говори никому. Наташа его боится, и теперь на ночь запирает дверь в комнату, потому что он её щиплет… Мы с Наташей в одной комнате спим, а когда стало жарко, мы с Петюней хотели на сеновал пойти спать, так Наташа так плакала, упросила меня остаться дома. Я думаю, что этот её пугает, потому она и плакала. А бабушке рассказать Наташа боится, и меня просила никому не говорить. Ты гляди, не скажи никому! Обещаешь?
- Обещаю, - кивнула Маруся, Наташу ей тоже было очень жалко.
Анютина старшая сестра Наташа была девушкой тихой и очень доброй, она училась уже в восьмом классе и хотела после школы выучиться на швею. Только боялась, что бабушка её не отпустит в город учиться, потому что нужно было помогать по хозяйству.
После ужина Анюта убежала домой, а Маруся всё думала про то, что рассказала ей подружка. Этот дядька Степан, который у Осиповых жил, ей очень не нравился. Не потому, что прогнал её тогда хворостиной, хотя и за это тоже…
Просто Маруся не раз примечала то, что другие казалось и не видели. Иногда вечером, когда все уже укладывались спать, а Маруся сидела на скамейке под окошком и ждала гулёну Рыжика домой, она видела мутную тень, как будто человек прячется там. за забором, под стеной сарая у куста сирени. Сперва подумала, что это тот самый Леший, про которого бабушка Дуся им рассказывала, и даже испугалась. Но потом решила, что папа Вася верно говорит – нет никаких леших и кикимор, сказки это всё. И решила подсмотреть!
Маруся сама маленькая, до забора-то ещё не доросла, потому в другой раз, когда приметила эту тень, прокралась тихонько вдоль сарая. И услышала этот противный голос дядьки Степана, он стоял за кутом и бормотал что-то, навроде: «Попомните, как есть, попомните». И потом тихо бранился. Тут под ногой Маруси хрустнула щепка, и тот, за забором, убежал в проулок. Был ли это Степан или кто-то другой – Маруся точно не знала. Может быть ей показалось, что это Степан? Может и так. Но только она тут же всё рассказала отцу, сказав, что видела у забора Лешего. Или это был дядька Степан, точно она не разглядела.
Василий похвалил девочку за храбрость, но строго наказал к забору больше не подходить, и если снова такое увидит – позвать тут же его самого. Но больше к забору никто не приходил, Маруся зорко смотрела.
В тот день, когда Матвей гостил в доме Кирсановых, ребятня отправилась спать поздно, играли в разные игры, слушали рассказ дяди Матвея про походы в тайгу, про перевал и поселения малых народов. А когда детей наконец отправили по кроватям, взрослые накрыли во дворе стол к чаю, уютно пыхтел на столе у летней кухни самовар, мотыльки вились возле керосиновой лампы.
- Душа у меня за ребят болит, - говорила Полина, рассказывая про Осиповых, - Вася, я тебе говорила про Степана этого… не могу сказать, но что-то тут неладно. Может быть, конечно, он просто мне не нравится, но… Не знаю, как тут правильно поступить. Не хочется зря на человека наговаривать, только потому что он не нравится мне лично. У всех бывает плохое настроение, может быть, потому и накричал. Но вот то, что он пугает Галину и детей голодом! Это по какому такому праву он решает, кто будет есть, а кто нет!
- Мне кажется, зажился у Галины этот Степан, - глянув на задумчивого Василия, сказал Матвей, - Пора бы и честь, как говорится, знать. Пусть идёт в общежитие, там койко-место всегда найдут, тем более такому специалисту. Чем он, кстати, занимается? Снабжением? Нужно проверить, а то по его виду сразу понятно, какое хлебное место он занимает.
- Он живёт один, куда ему заработанное девать, на себя и тратит, - пожала плечами Полина, - Галине с внуками помогает, нам вот в войну помог, спасибо ему за это… Неловко себя чувствую от этого, вроде бы человек с добром к нам, в трудное время помог, а я теперь на него наговариваю. Но как он с ребятами… так нельзя! Анютка с Петей его боятся, да и Наташа… она уже взрослая, может быть с ней поговорить? Хотя я считаю, что нужно говорить с Галиной. Почему она решила, что они без Стёпиной помощи с голоду умрут!
- Успокойся, - Василий накрыл руку жены своей ладонью, - Мы сами поговорим. Ты не ходи к Галине, да и я сам не пойду. Если рассердится, Анютку к нам отпускать не будет, девчонки расстроятся, у них ведь дружба. Нужно подумать, как не навредить.
Понимая, что мужчинам нужно поговорить, Полина ушла спать, но долго лежала в кровати, сон не шёл к ней. Всё думала про Галину и ребят, про Степана, и про то, как она в город ездила по просьбе Степана… До сих пор жалела, что тогда согласилась, да что уж теперь-то.
- Что думаешь? Может проверить его напрямую? – тихо спросил Василий, - Ведь неспроста это всё… Сам понимаешь, что эта ниточка по одному делу тянется. Ту женщину, Светлану, к которой Степан Полину посылал, её же не просто так убили. Я вообще думаю, Полина чудом тогда убереглась, не стала ему помогать, чутьём угадала. А ведь голод тогда какой был, я вот думаю, сам бы я на её месте и согласился бы Стёпке помогать, ради того, чтобы дети поели. Тяжело ей пришлось, а мне и подумать страшно, что было бы, если бы не отказалась тогда. Я ей про Светлану не рассказал, не хочу пугать. И так ей тут досталось.
- Правильно, что про Светлану не рассказываешь, ни к чему это Полине. Думаешь, это всё же Степан? – задумчиво спросил Матвей, - Думаешь, это он верховодит всем этим тут? Что-то не похож он на мозг-то… Да, что-то скрывает, это точно, но может подворовывает, или прошлое скрывает. Я думаю, в войну он на фронт вовсе не по болезни не попал, если и правда в обозе ходил, как рассказывает. Может это и старается теперь скрыть.
- Так, что мы имеем, - Василий задумчиво постучал по столу пальцами, - Ты прав, на мозг он не похож, а вот на «сошку» очень даже. Для убийства он трусоват, не решится. Жадный, скупой, при этом умеет надавить на больное, угадывает слабое место человека. Галину вон как вышколил, та за его куски и слово сказать боится. Думаю, нужно проверить. И сперва повнимательнее присмотреться. А про общежитие ты прав, но как это сделать, чтобы ничего не заподозрил?
- Я знаю как, - сказал Матвей, - Придётся только через Галину действовать. И вот ещё что, Вася… ты ребят своих научи, настрого запрети брать угощения какие-то, у самого Степана, и у незнакомых каких. Светлану опоили чем-то, только она видимо заподозрила что-то, кинулась бежать, не зная, что выпила яд. Потому её и зарезали в сенях. Маруся у тебя хоть и маленькая, а смышлёная. Научи, чтобы и Анюту научила, что нельзя брать угощение, ни у кого. Дома пусть едят, обещай сам купить, если что захотят.
- Уже говорил, - кивнул Василий, - После того как Сам нас вызывал, в тот же день говорил. Ещё раз напомню. Рассказывай, что придумал.
Несколько дней спустя после этого самого разговора, про который никто ничего не знал, Галина Осипова шла в контору, гадая, зачем её вызвало начальство. Боялась, что с работы попросят, потому что сил работать в полную силу у неё уже не было. Возраст, да и жизнь нелёгкая Галине досталась, мужа она схоронила в сорок первом, домой он вернулся «обрубком», как говаривали на селе. Ни рук, ни ног, сам весь как решето, осколки даже все не смогли достать. После прожил он недолго, умер у жены на руках после того, как на старшую дочь, ушедшую на фронт медсестрой, пришла похоронка. Отплакала Галина, чуть с ума не сошла тогда. Да как тут сойдёшь, нельзя – внуков-то на кого оставлять? Потому уже без слёз приняла Галина от почтальона Насти Горихиной похоронку на младшую дочку, она была связистом. Всё… никого не осталось, некого с фронта ждать, всех война забрала! Тут бы и сама легла да померла, только вот детские глазёнки на неё глядят, никого у троих внуков родни не осталось.
Тянула Галина внуков, как могла, иной раз так уставала, что встать не могла, здоровье-то уже никуда не годится. Боялась помереть Галина до того времени, пока старшей внучке Наталье восемнадцать исполнится. Тогда уж она бы младших в детдом точно не отдала, сама бы доглядела.
Вот теперь шла в контору Галина, думала, с работы попросят, потому что норму она давно уже не осиливала. Как станут жить дальше, страшно было Галине, решила – станет проситься хоть бы убираться где-то пусть оставят.
В конторе за старым пошарпанным столом сидел бригадир Уфимцев, старый дед с седою бородой, старше него поди уж и в селе никого нет. Рядом Тамара Звягинцева, из профкома, и с ней Нина Пуртова, счетоводом тут в конторе сидит.
- Вот что, Галина, мы тебя на разговор сегодня позвали, - начал Уфимцев, - Ты садись, в ногах правды нет. Слыхали мы, квартирант у тебя проживает, так?
- Всё так. Я того не скрывала, всё село знает. Нам с ребятами подспорье, сами знаете, как живём.
- Вот потому и позвали. Люди всякое судачат, потому – нехорошо это, квартиранту твоему на выход пора. Ты не хмурься, а только народ разное может придумать, про нетрудовые доходы, после отписываться умаемся все. Так ему и скажи, что в постое отказываешь, а дальше наша забота – в общежитии есть места, на улице не останется. А ты с ребятами, вот что… какая помощь нужна, ты сейчас нам тут без стеснения всё обскажи. Всё тебе сделаем, ты вдова фронтовика, Героя, тебе помогать мы все обязаны! Внуки на тебе остались, тоже наша забота, ни от чего не откажемся.
Галина вышла из конторы и сняла с седой головы платок. Как-то вроде и легче дышать стало… и в самом деле, что же она, будто в прислугу этому Стёпке нанялась, а тот так привык, что знай погоняет! Пора и честь знать! Вздохнула свободно, всё, хватит, теперь этот Степан сам пусть на себя варит да стирает, а она ему не служанка!
- Да куда же я пойду? – спросил Степан трясущимися губами, когда Галина ему объявила такое решение, - Матушка, нешто я обидел вас кого…
- Да что ты, Стёпа, какая уж тут обида, - ответила Галина, - Я разве тебя по своей воле гоню? Вишь как, люди стали жалобы писать, дескать, за мзду тебя пускаю жить, и такое прочее. А мне, сам знаешь, чего случись, детей не на кого оставить. Так что не обессудь, уж не серчай на меня.
Не готов оказался Степан к такому повороту, что теперь делать? Куда идти? В Правлении может угол какой дадут, да только… куда он вещи свои денет? Народ в общежитии всякий, растащат и не углядишь!
- Матушка, позволь я пока вещи у тебя на хранение оставлю, - с мольбой глядя на Галину, попросил Степан, - Некуда мне… может обзаведусь своим-то углом, стану в Правлении просить, чтоб не койка в общежитии, а угол какой, не молод ведь я уже. Тогда и заберу. Дозволишь?
- Оставляй, Стёпа, всё сохраню, сколько надо пусть полежит добро твоё, - кивнула Галина, - В чулане запру, никому не будет хода, не беспокойся.
Так и ушёл Степан со двора Осиповых, растерянный и понурый. Как назло, и свояк Гаврил ухал в город по делам, а Тонька евойная, стерва, ни в жисть не пустит Степана даже во двор. Придётся самому… Ничего, Степан ощутил, как злость хлынула кровью в голову, он за это отплатит… всем!
Продолжение будет здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026