Глава 21
Радужный дым Вячеслава рассеялся, осев на сосны тонкой переливающейся пыльцой. Мы глубже въехали в лес, и серый микроавтобус действительно не последовал за нами. Не то чтобы он развернулся — он будто растворился, исчез из зеркал заднего вида, словно его и не было. Приборы Вячеслава, обычно пищащие на всё подряд, затихли.
— Странно, — пробормотал изобретатель, стуча по монитору. — Пеленг исчез. Как будто они упёрлись в невидимую стену.
Мой внутренний компас теперь не просто тянул, он почти жёг ладонь. Тяга превратилась в уверенную, неоспоримую пульсацию, совпадающую с ритмом моего сердца. Мы свернули на едва заметную колею, которая привела нас на поляну.
Это была не просто поляна.
Она была идеально круглой, как будто вычерченной циркулем. Трава на ней была изумрудно-зелёной и неестественно ровной. По краям стояли сосны, но их стволы были причудливо изогнуты, образуя почти симметричные арки, ведущие вглубь леса. В центре поляны лежал огромный, покрытый мхом камень, похожий на приплюснутый алтарь или на гигантскую спящую черепаху.
И тишина. Не та, что от отсутствия звуков. Та, что поглощает их. Птицы не пели. Не шелестели листья. Даже «Буханка», заглохнув, будто затаила дыхание.
— Никаких электромагнитных полей, — шёпотом сообщил Борис, тыча в свои приборы. — Наоборот. Полный вакуум. Зона радио- и, возможно, аномалистической тени. Вот почему «санитары» не пошли дальше. Их техника здесь слепа.
— А что не слепо? — тихо спросила Лена, жмурясь.
— Мы, — сказал я и вышел из машины.
Воздух на поляне был плотным, сладким и прохладным. С каждым шагом я чувствовал, как моё смертное тело наполняется не силой, а… ясностью. Как будто тяжёлая, грязная вуаль спадала с моих чувств. Я подошёл к каменному алтарю и положил на него ладонь. Мох под рукой был тёплым и пульсировал в такт моему внутреннему компасу.
Из глубины камня, в ответ на моё прикосновение, пробежала слабая, едва видимая голубая жилка света. Она прочертила по поверхности сложный, похожий на снежинку узор и погасла.
— Он откликается, — прошептал Борис, заворожённо смотря через моё плечо.
— Это место силы, — сказала Марья Игнатьевна, подходя ближе. Василиса вырвалась из её рук, подбежала к камню и начала тереться о него мордой, громко мурлыкая. — Но не такое, как на даче. Оно… живое. И спящее. И оно узнало тебя, Феб.
Вячеслав тем временем обходил поляну, тыкая в деревья каким-то щупом.
— Кристаллическая структура древесины изменена, — бормотал он. — Рост направленный, не хаотичный. Как будто их формировали… ну, или они сами формировались под внешним давлением. Интересно, можно ли это воспроизвести…
Внезапно я понял. Я не просто знал, куда идти. Я понимал, что это место. Не убежище. Не щит.
Это был интерфейс.
Природный, древний, едва живой узел связи между обычным миром и тем, что лежит за его гранью — тем пластом реальности, откуда когда-то черпали силу такие, как я. Он не давал силу. Он позволял её настраивать. Как гитарный тюнер для расстроенной вселенной.
— Здесь я могу научиться контролю, — сказал я вслух, и мои слова повисли в плотном воздухе, не разносясь эхом. — Без срывов. Без побочных эффектов. Это место… оно гасит хаос. Усиливает сигнал. Если я смогу с ним синхронизироваться…
Я закрыл глаза, отвёл руку от камня и попробовал представить не радугу, не смех, не ветер, а просто цвет. Один. Зелёный. Цвет этой травы, этих сосен, спокойного роста.
Над моей ладонью, без дрожи, без перелива, зажёгся ровный, тёплый зелёный свет. Не слепящий, а успокаивающий. Он не пульсировал, не пытался превратиться во что-то ещё. Он просто был.
Ирина тихо ахнула. Борис замер с открытым ртом.
— Стабильная монохромная проекция, — выдохнул он. — Без энергетических всплесков. Коэффициент полезного действия близок к ста процентам. Фантастика.
Я позволил свету погаснуть. Усталости почти не было. Только лёгкая, приятная пустота, как после хорошей растяжки.
— Здесь, — сказал я, открывая глаза и глядя на своих спутников. — Мы остаёмся здесь. Пока я не научусь. Пока не пойму, как это работает. Это наша крепость.
Феликс Премиум оглядел поляну, потом лес.
— А как насчёт еды? Воды? «Санитары» могут не войти, но они могут устроить осаду.
— У меня в багажнике есть паёк выживальщика на неделю, — сказал Вячеслав. — И портативный дистиллятор. И генератор на солнечных батареях, но тут, похоже, он не сработает.
— А я знаю, какие грибы и ягоды тут съедобные, — добавила Марья Игнатьевна. — И родник в двухстах метрах отсюда, его Глеб отмечал на карте.
Решение было принято. Мы разбили импровизированный лагерь на краю поляны. Вячеслав с помощью своих гаджетов и Феликса Премиум соорудили навес из брезента. Борис начал методично сканировать каждую травинку. Ира и Лена организовали походную кухню.
Я же остался у камня. Я сидел, положив на него ладони, и учился. Сначала — просто дышать в такт с едва уловимым пульсом земли подо мной. Потом — вызывать и удерживать по одному цвету. Потом — создавать не вспышки, а ровное, рассеянное свечение, как светлячки в сумерках.
Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени от арок-деревьев. И в этот момент я почувствовал новый сигнал. Не от камня. Из леса. Тонкий, тревожный, похожий на зов. Но не человеческий. И не дружелюбный.
Что-то в этом лесу, кроме нас, проснулось. Или пришло на мой «сигнал». Моё первое по-настоящему осознанное использование сил стало не только уроком, но и маяком для чего-то другого.
Я обернулся к лагерю. Все были заняты своими делами.
— Борис, — тихо позвал я. — Запиши. «Объект достиг первичной синхронизации с локацией. Побочный эффект: привлёк внимание местной фауны. Или флоры. Приготовиться ко всему».
Сосны вокруг поляны, до этого неподвижные, вдруг слабо зашелестели, хотя ветра не было. Василиса вскинула голову, зашипела и прыгнула на колени к Марье Игнатьевне.
Тишина поляны стала не мирной, а напряжённой, выжидательной.
Подписывайтесь на дзен-канал Фантастика и мистика и не забудьте поставить лайк))