Глава 16
Лестница в подвал оказалась неожиданно длинной. Мы спускались минуту, другую, и воздух менялся: запах сырости сменился запахом сухого камня, мха и чего-то металлического, словно старых монет. Свет от фонариков Бориса и телефонов выхватывал из тьмы ступени, вырубленные прямо в скальной породе.
— Это не подвал, — тихо сказал Борис, остановившись. — Это вход. Вход куда-то, что было здесь задолго до сруба Глеба Петровича.
Наконец мы оказались в небольшой круглой камере. Стены были гладко отшлифованы, а прямо перед нами зиял арочный проход, ведущий в туннель. Но это был не просто туннель. Его стены, потолок и пол были покрыты… корнями. Огромными, древними, светящимися. Они пульсировали мягким золотистым светом, словно по ним текла не вода, а жидкое солнце. Воздух вибрировал от тихого, едва слышного гула — как будто где-то далеко пела сама Земля.
— Вот это да… — прошептала Лена, зачарованная.
— Биолюминесцентная микориза в симбиозе с древесной корневой системой, но в масштабах, не предусмотренных биологией, — зажурчал Борис, включая диктофон. — Энергетический канал. Транспортная артерия литосферы. Глеб не строил. Он обнаружил и… приручил.
Василиса вырвалась из переноски, которую поставила Марья Игнатьевна, и гордо прошла к самому входу в туннель. Она села, выгнула спину и начала умываться, как будто это был самый обычный порог.
— Кошка не нервничает, — заметил Гена. — Значит, непосредственной опасности нет. Философский вопрос: если путь светится, обязан ли мы по нему пройти?
— Обязаны, — вдруг сказал я. Голос прозвучал чужим, уверенным. Я чувствовал… зов. Нежный, как шёпот листвы. Эти корни, этот свет — они были родственны моей радуге. Это была другая форма чистого, природного сияния.
— Оно тебя манит, птенчик? — спросил Борис, пристально наблюдая за мной.
Я кивнул и сделал шаг вперёд. Светящиеся корни отозвались: их пульсация участилась, свет стал чуть ярче. Я протянул руку, и один из тонких корешков потянулся к моему пальцу, едва коснувшись его. В мозгу вспыхнул образ: огромный, спящий под землёй лес. Не деревьев, а чего-то древнего и мудрого.
— Это… нервная система планеты? — предположил Феликс Премиум, подходя ближе. — Или её система метро?
— Возможно, и то, и другое, — ответил Борис. — Глеб изучал лей-линии, места силы. Это может быть их физическое проявление. И если это так…
— То по нему можно попасть в другие такие же места, — закончила мысль Марья Игнатьевна. — Глеб иногда пропадал на дня три и возвращался… откуда-то. Не с рыбалки. Приносил странные камни и цветы, которых нет в нашей области.
Решение созрело мгновенно.
— Это наш выход, — сказал я. — «Санитары» найдут дачу. Они уже, наверное, в пути. Но они не знают про это. Мы уходим по этому ходу. Хотя бы на время.
— А как же родители? Такси в санаторий? — спросила Ира.
— Всё по плану, — сказал Феликс Премиум, показывая телефон. — Я удалённо всё организовал. Завтра в 10 утра такси заберёт их из гостиницы. Оплата прошла. Сейчас я оставлю автоответчик на телефоне, что уехал на внеплановые съёмки в глухомань без связи. Им будет грустно, но они уедут. Мы же… мы исследуем.
Сборы были недолгими. Взяли воду, остатки круассанов, фонарики. Борис нагрузился приборами. Ира, к всеобщему удивлению, вытащила из своей бездонной сумки компактный походный набор: термос, влажные салфетки, складной нож и пачку сухарей.
— Всегда готова, — сказала она, увидев наши взгляды.
Мы вошли в туннель. Свет корней было достаточно, чтобы идти. Воздух был свежим и лёгким для дыхания. Шли мы, похоже, не прямо, а по плавной дуге, уходящей вглубь. Стены иногда сходились, превращаясь в узкую щель, которую приходилось проходить по одному, а иногда расходились в целые подземные залы, где с потолка свисали сталактиты, также пронизанные светящимися прожилками.
Примерно через час пути (по ощущениям) туннель начал подниматься. А потом впереди показался свет — не золотой, а обычный, солнечный, фильтрующийся через зелень.
Мы вышли.
Не в лес. Не в поле.
Мы оказались в самом центре огромной, заброшенной… оранжереи. Стеклянный купол, часть которого разбита, пропускал лучи закатного солнца. Под ним буйствовала дикая, непонятная растительность. Гигантские папоротники, лианы с цветами размером с тарелку, странные грибы, светящиеся, как наши проводники-корни. И посреди этого хаоса стоял полуразрушенный мраморный фонтан, в чаше которого плавали огромные, ленивые золотые рыбки с полупрозрачными плавниками.
— Где это? — ошеломлённо спросила Лена.
Борис, дрожащими руками, достал GPS-трекер. Экран мигнул и погас.
— Не работает. Мы либо очень глубоко под землёй в каком-то полом пространстве… либо сигнал блокируется. Либо… мы уже не совсем там, где были.
Стеклянная дверь оранжереи с выцветшей надписью на какой-то забытой латинице вела в полуразрушенный дворец в стиле неоклассицизма. За его окнами виднелся незнакомый пейзаж: тёмные ели и горы на горизонте, не похожие на наши.
Василиса прыгнула на край фонтана и попыталась лапой поймать золотую рыбку. Та лениво увернулась.
— Записываю, — сказал Борис, и в его голосе впервые зазвучало не научное любопытство, а лёгкая трепетная нотка. — «Объект переместился по подземному каналу. Точка выхода: неизвестная локация, предположительно связанная с т.н. «заброшенными местами силы». Присутствует флора с признаками аномального развития. Необходима осторожность».
Сверху, с одного из железных переплётов купола, на нас уставилась ворона. Но не простая. Её глаза были слишком умными, а в клюве она держала… блестящую, похожую на чип, деталь.
Она каркнула один раз, бросила деталь к нашим ногам и улетела в дыру в стекле. Деталь была миниатюрным жучком-передатчиком. С крошечным логотипом: стилизованный глаз в треугольнике.
— «Санитары», — мрачно сказал Феликс Премиум, поднимая его. — Они уже здесь. Или были. Или знают об этом месте. Это ловушка?
— Или предупреждение, — тихо сказал я, глядя на улетающую птицу.
Мы стояли в тишине забытой оранжереи, в месте, которого нет на картах, понимая, что наше бегство привело нас из одной загадки в другую, куда более странную.
Подписывайтесь на дзен-канал Фантастика и мистика и не забудьте поставить лайк))