На столе сиротливо валялся выдернутый с корнем провод зарядки. Коврик от мышки был сдвинут набекрень. Пустота. Ни рабочего «Макбука», ни серого кофра с беззеркалкой Sony, которая стоила как подержанная иномарка.
Я замерла в дверях, машинально прокручивая в голове: неужели забыла закрыть дверь? Нет, замки были заперты на два оборота.
Из кухни бубнил телевизор. Мой законный муж Стас меланхолично дожевывал бутерброд, даже не повернув головы, когда я вошла.
— Слушай, ты только не заводись на ровном месте, — миролюбиво начал он, вытирая пальцы о домашние штаны. — Я ноут и фотик Оксанке отвез. Илюха там курсовую сдает по дизайну, комп у них не тянет. Я сказал, что ты всё равно с рабочего сидишь, а камеру неделю не доставала.
Я почувствовала, как под ногтями царапнул пластик дверного косяка — так сильно я в него вцепилась. Эта техника была куплена на мои личные гонорары за год до нашего похода в ЗАГС. Это был мой хлеб.
— Верни сейчас же. Это мой рабочий инструмент, — тихо сказала я.
Стас закатил глаза с видом великомученика.
— Аня, ну что за жлобство? Мы же семья. Родня. Жалко тебе, что ли, для пацана? Кусок убудет? Через неделю вернет в лучшем виде, у них сейчас с деньгами туго, сама знаешь.
Он перекладывал вину на меня так легко и естественно, словно это я втихаря вынесла вещи из дома. В его картине мира он сделал благородный жест, а жена просто обязана делиться.
Я не стала кричать или бить посуду. Молча развернулась и прошла в спальню. Достала с антресоли старую коробку из-под обуви, где хранились квитанции за коммуналку. Там же лежали чеки на мою девичью фамилию и паспорта изделий с серийными номерами.
Через час дежурный в районном отделе полиции устало пододвинул мне бланк.
— Заявление о самоуправстве и незаконном удержании имущества, — ровно сказала я. — Мой муж без моего ведома вывез мою дорогостоящую технику по адресу своей сестры. Отдавать отказываются. Прошу участкового оказать содействие в изъятии незаконно удерживаемых вещей. Статья 330 УК РФ.
Я знала систему. Если бы я написала про кражу от «неизвестных», следователь быстро бы выяснил, что вещи брал муж своими ключами, и мне бы пришили статью за ложный донос. А вот заявление на самоуправство с указанием точного адреса, где лежит чужая собственность — это железобетонный повод для официального визита человека в погонах.
На следующий вечер Стас сидел в кресле, когда его телефон разразился истеричным звонком. Он рявкнул в трубку «Да!», а через секунду резко побледнел и вскочил, чуть не опрокинув журнальный столик.
— Какой участковый? Оксан, не ори! Я не знаю, откуда они взялись!
Через час в нашу дверь бешено заколотили. На пороге стояла золовка, красная, с потеками туши на щеках. Она с грохотом сгрузила на пуфик мой ноутбук и сумку с камерой.
— Ты совсем больная? — Оксану трясло. — Ментов к ребенку прислала! Илюша заикается сидит, участковый ему мозг вынес, номера какие-то на дне ноутбука сверял под протокол! Могла бы просто позвонить, мы бы сами привезли этот твой драгоценный хлам! Родственнички, называется!
Стас суетился рядом, покрываясь испариной:
— Анечка, ну вернули же! В целости! Ну позвони ты этому участковому, скажи, что разобрались! Затаскают же Оксанку по объяснительным!
Я молча расстегнула кофр. Достала объектив, проверила линзу на свет. Включила ноутбук. Всё работало.
— Заявление я завтра заберу, — сказала я, глядя на суетящегося мужа. — Скажу, что конфликт урегулирован, претензий к родственникам не имею.
Стас шумно выдохнул, попытавшись взять меня за руку, но я отступила на шаг.
— А ты, Стас, доставай свою спортивную сумку, — я отвернулась к экрану, вводя пароль. — И чтобы через десять минут духу твоего здесь не было. Завтра с Оксаной созвонитесь, решите, куда тебе прописаться.
Он так и остался стоять в коридоре с открытым ртом.