Василиса влюбилась в своего Дмитрия сразу, как увидела его в очереди за кофе. Он рассыпал сахар, выругался сложным техническим термином, а она подумала:
- Вот он, мужчина моей мечты.
Дима ответил взаимностью мгновенно. Через две недели они уже подавали заявление в ЗАГС, через месяц расписались под крики «Горько».
— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — спросила тогда Василиса, поправляя фату.
— Теперь да, — серьёзно ответил Дмитрий.
Пять лет они прожили, как по нотам прекрасной мелодии. Он чинил кран, прибивал полку, она пекла пироги.
А потом она встретила Павлика.
Павлик был коллегой Дмитрия по айти-отделу. Василиса зашла в офис мужа, принесла забытый ежедневник, и наткнулась при входе в кабинет на долговязого парня в оранжевых кроссовках.
— Вы чья? — спросил Павлик, жуя яблоко. — Своя? Чужая? Новая администраторша?
— Я жена Дмитрия, — чопорно ответила Василиса.
— О, — Павлик подбросил яблоко вверх, поймал его и потом уронил. — А Дима говорил, что у него жена строгая. А вы похожи на… ну… на сочный веселый фрукт.
Василиса хотела обидеться, но вместо этого почему-то засмеялась.
Через день они случайно сели рядом на корпоративе. Павлик рассказывал, как его кот научился открывать холодильник, а Василиса вещала, как она мечтает бросить бухгалтерию и открыть свою пекарню.
— Так открой, — пожал плечами Павлик.
— У меня нет денег.
— А на фига тебе деньги? Ты пирожки любишь печь или бизнес вести? Пеки и продавай с лотка, бабки сами заработаются.
Василиса вдруг почувствовала странную лёгкость. С Димой все разговоры были про недвижимость, накопления и планы на квартал. А с Павликом можно было болтать про звёзды и про то, что будет, если скрестить манго с огурцом.
Через три дня она задержалась после работы, пришла домой и честно сказала мужу:
— Дима, я, кажется, влюбилась.
Дмитрий медленно отложил планшет, снял очки.
— В кого?
— В Павлика из соседнего с вашим отдела, который в оранжевых кроссовках.
— В Пашку Зуева? В того, кто на совещаниях спит с открытыми глазами? Василиса, он вчера свой ноутбук в микроволновку сунул, «Файлы разогреть».
— Он творческий, — мягко возразила Василиса. — Он меня понимает.
— А я тебя не понимаю? Я пять лет был рядом.
— Вот ты чинил кран, потому что капало. А Павлик спросил: «А тебе нравится, как капает? Может, это джаз?»
Дмитрий открыл рот, закрыл, открыл снова.
— Это джаз? Капающий кран? Василиса, очнись! У него кредит на квадрокоптер, он его давно купил и выплачивает, хотя летать им теперь не разрешают.
Но Василиса уже не слушала. Она собрала вещи, исключительно самое нужное: любимую кружку, плед и папку с документами на квартиру (мама научила — всегда держи при себе).
Павлик ждал её внизу, сидя на лавочке в тех самых оранжевых кроссовках. В руках он держал три пирожка: с капустой, с мясом и с вишней.
— Я не знал, какие ты любишь, — сказал он, смущаясь. — Взял все. И ещё… — он вытащил из-за пазухи веник. — Это тебе, для новой жизни. Говорят, к деньгам.
Василиса взяла веник, пирожок с вишней и вдруг поняла, что хохочет над собой.
— Ты с веником напоминаешь дворника-романтика, — сквозь смех сказала она.
— А это плохо?
— Нет, — выдохнула Василиса. — Это прекрасно.
Они ушли: женщина с веником, мужчина с пирожками.
Дмитрий смотрел из окна на эту картину, почесал затылок, налил себе чаю и сказал в пустоту:
— Ну и джаз с ними. Зато кран теперь капать перестал. Парадокс.
А Василиса в тот вечер, заваривая чай в новой квартире Павлика, подумала:
- Влюбиться с первого взгляда можно несколько раз, и всегда в разных, ы же меняемся. Просто иногда нужно, чтобы кто-то пришёл в оранжевых кроссовках и спросил про джаз.
Дмитрий первую ночь после ухода жены, не спал. Он перебирал в голове их совместную жизнь: вот она смеётся над его шуткой про Excel, вот они выбирают обои в спальню, вот она говорит:
- Дима, ты моя опора.
А теперь она называет его «прагматичным сухарем», а какой-то Паша Зуев — «творческой личностью».
К утру Дмитрий принял решение, порепетировал у зеркала.
— Я не дам тебе развод.
Вечером они встретились на нейтральной территории, в том самом кафе, где впервые встретили друг на друга.
Василиса пришла с новым блеском для губ и с видом человека, который уже прочитал две книги по психологии и теперь знает всё про чужие травмы.
— Дима, — мягко начала она. — Отпусти меня и ситуацию, ты же сильный.
— А вот фиКушки, — ответил Дмитрий и сложил руки на груди. — Я люблю тебя. И развода не дам.
Василиса вздохнула, как учительница математики перед самым трудным объяснением.
— Хорошо. Ты, говоришь, любишь меня?
— Да, безумно.
— Тогда докажи, — Василиса смотрела прямо в глаза. — Отдай мне квартиру, всю целиком, нашу, двухкомнатную. Мы купили её в браке, значит, это совместное имущество. Но я хочу, чтобы ты отписал её мне полностью, как жест любви.
Дмитрий замер. Внутри него прямо сейчас шла война между романтиком и бухгалтером.
— Квартиру?
— А что? — улыбнулась Василиса. — Испугался? Не такая уж и любовь, получается.
— Я не испугался. Я подумаю. Но в принципе... Я перееду к маме.
Василиса внутренне потирала руки. План сработал идеально. Половина риелторских блогов в Инстаграме не знала таких чистовых сделок.
Однако она не учла одного. Дмитрий всё же был мальчиком, воспитанным классической русской женщиной советской закалки.
На следующий день Дмитрий приехал к маме, да не просто так, а с тортом, с двумя бутылками минералки (мама любит «Боржоми»).
Мама Дмитрия, Галина Петровна, работала всю жизнь старшим бухгалтером в ЖЭУ-23. Она видела такие финансовые аферы, что адвокаты по разводам плачут от умиления. На её глазах три дома развалились, два раза кооперативные гаражи переходили из рук в руки с криками «Ах ты, мр*зь!», и один раз она даже сама развелась: быстро, хладнокровно и с выгодой.
— Сынок, — сказала Галина Петровна, нарезая торт на такие ровные куски, будто это были земельные участки. — Ты чего пришёл? Рассказывай, только без соплей.
— Мама, я решил. Я люблю Василису и докажу ей свою любовь, отдам квартиру.
Галина Петровна отложила нож, посмотрела на сына, как на человека обиженного мозгами.
— Димочка, — медленно сказала она. — Напомни мне, как мы покупали эту квартиру?
— Ну... — Дима замялся. — Я продал свою однокомнатную.
— Правильно, продал.
— Потом ты добавила 120 тысяч рублей, на отделку.
— Не на отделку, а на вам не хватало, потому что ты в тот момент деньги с заказчика ждал. Я тебе из своей заначки вытащила, между прочим.
— А остальное наши с Василисой накопления, — закончил Дмитрий.
Галина Петровна открыла ноутбук, застучала клавишами с такой скоростью, будто она запускала ядерную ракету.
— Сынок, давай посчитаем. Твоя квартира, мои 120 тысяч, остальное вы с Василисой скопили. То есть её доля четверть, грубо говоря.
— Мама, но я люблю...
— Подожди с любовью, Дмитрий, дай закончить. — Галина Петровна сняла очки. — Ты хочешь отдать ей ВСЮ квартиру. То есть подарить ¾ доли квартиры женщине, которая ушла к твоему коллеге в оранжевых кроссовках. Поправь меня, если я ошибаюсь.
— Ну да, он веселый.
— О господи. Дима, солнце моё, ты понимаешь, что ты ей квартиру отдашь, а жить в ней будет Павлик с твоей женой? Ты подаришь любовь всей своей жизни этому... человеку в кроссовках?
Дмитрий открыл рот, закрыл. Представил, как Павлик сидит на его любимом диване (который Василиса, кстати, тоже хотела забрать). Пьёт чай из его кружки с надписью «Мир. Труд. Зарплата». Под ногами путается их кот, а на кухне пахнет вишнёвыми пирожками.
Картинка оказалась настолько яркой, что Дмитрий даже поёжился.
— А она сказала: «Докажи любовь». Я думал, она вернётся, если я...
— ...если ты подаришь ей всё, а себе оставишь шиш с маслом? Сынок, я тебя вырастила, чтобы ты был умнее. Любовь нельзя купить. То, что продаётся, называется иначе.