САНКТ-ПЕТЕРБУРГ,
ЧЕТВЕРГ, 14 МАРТА 2024 ГОДА
От «Садовой» до «Дыбенко» ехать сорок минут, с пересадкой на «Площади Александра Невского». Виктор стоял у двери вагона и держался за поручень двумя пальцами, указательным и средним. Ладонью он никогда не касался поручней в метро. Мать говорила: руки — это инструмент, их нужно беречь.
В вагоне было тесно. Женщина рядом читала книгу в мягкой обложке, держа её одной рукой, другой прижимая к себе пакет из «Окей». Виктор посмотрел на обложку. Донцова. Он отвернулся.
На «Дыбенко» он вышел в четверть четвёртого. Эскалатор длинный, людей мало. На улице было плюс два и серо. Тротуар мокрый, снег осел и почернел у бордюров. Виктор пошёл направо, мимо «Магнита» и аптеки, к жилому дому на углу.
Мастерская Рубена находилась на первом этаже, между ателье по ремонту одежды и ломбардом. Вывеска на пластике, прикреплённая скотчем к карнизу: «Ювелирная мастерская. Ремонт. Изготовление». Дверь железная, с глазком и звонком.
Виктор позвонил. Щёлкнул замок.
Внутри было жарко и пахло канифолью. Рубен сидел за столом с лупой на лбу и паял что-то мелкое под настольной лампой с зелёным абажуром. Рядом лежали кусачки и напильник с деревянной ручкой.
— А, — сказал Рубен, не поднимая головы. — Заходите. Минуту.
Виктор закрыл дверь и встал у стойки. Под стеклом лежали цепочки и обручальные кольца, тонкие и толстые, с камнями и без. В углу стоял сейф, тёмно-зелёный, с ручкой-колесом. На стене висел календарь за 2022 год с видом Арарата.
Рубен отложил паяльник и поднял лупу на лоб. Лицо широкое, усы седые и густые. На нём была вязаная жилетка поверх коричневой рубашки, застёгнутой под горло.
— Ланской, да? За кольцами?
— Добрый день, Рубен Ашотович.
— Добрый. Садитесь, я достану. Чай будете?
— Благодарю, нет.
Рубен встал и открыл сейф. Порылся внутри, достал бумажный пакет, коричневый, без надписей. Положил на стойку и развернул.
Семь колец лежали в ряд на вате, жёлтое золото 375 пробы. Гладкие и тонкие, четыре миллиметра шириной. Внутри каждого была гравировка.
Виктор взял первое кольцо и поднёс к лампе.
Навсегда. В. Л.
Буквы ровные, прорезанные иглой. Рубен делал гравировку вручную, без машинки. Это стоило дороже, но линии получались живые, с лёгкой неровностью, которую машинка дать не могла. Виктор ценил это. Мать ценила бы тоже.
Он проверил второе кольцо. Третье. Все семь. Положил обратно на вату.
— Хорошая работа, Рубен Ашотович.
— Я знаю, — сказал Рубен. Он не улыбался, но голос был довольный. Сел обратно на стул и сложил руки на столе. — Вторая партия. Тот же заказ и тот же размер. Та же гравировка.
Он помолчал.
— Сколько невест, дорогой?
Виктор положил ладони на стойку.
— Одна, — сказал он. — Но я на неё жду.
Рубен посмотрел на него. Виктор стоял ровно, лицо спокойное. Правый глаз чуть сощурен, левый прикрыт.
— Жду, — повторил Виктор тихо. — Она ещё не готова. Когда будет готова, я её найду.
Рубен пожал плечами.
— Дело ваше. Мне лишь бы платили.
— Разумеется.
Виктор достал из внутреннего кармана пальто конверт. Белый и почтовый, без марки. Положил на стойку. Рубен взял конверт, заглянул внутрь, пересчитал не вынимая.
— Пять шестьсот. Ровно.
— Восемьсот за штуку. Как в прошлый раз.
— Верно. — Рубен убрал конверт в ящик стола. — Если будет ещё заказ — скажите заранее, я закуплю золото по старой цене. Дорожает.
— Благодарю.
Виктор сложил кольца обратно в пакет, одно к одному, аккуратно. Пакет свернул и положил во внутренний карман, к подкладке. Пальто было тёмное, шерстяное, и от подкладки пахло лавандой. Он клал сухие веточки в карманы с осени, мать так делала с пальто отца, хотя отец ушёл, когда Виктору было четыре.
На выходе он обернулся.
— Рубен Ашотович.
— А?
— Вы хороший мастер. Руки чувствуют металл. Это редкость.
Рубен поднял голову.
— Спасибо, дорогой. Заходите.
Виктор вышел. Дверь закрылась за ним, замок щёлкнул. На улице было по-прежнему серо, и ветер тянул от проспекта, сырой и ровный.
Он пошёл к метро. Пакет лежал во внутреннем кармане, семь колец, лёгких и тёплых от подкладки. Кольцо — это обещание. Мать носила обручальное до самой смерти, хотя отец давно ушёл. Она говорила: кольцо это не про человека. Это про слово, которое ты дал.
Он дал слово. Каждой из них. Марина больше не ждала звонка от матери. Света больше не трогала ожог на руке. Ирина больше не сидела у окна до трёх ночи.
Они спокойны.
У входа в метро женщина в пуховике торговала мандаринами с ящика. Рядом стоял ларёк с шаурмой, от которого пахло жареным мясом и уксусом. Виктор прошёл мимо и спустился по ступенькам.
Семь колец. Семь обещаний, которые он ещё не дал.
Где-то в этом городе жили женщины, которых он пока не знал. Они возвращались домой одни, не доставая ключи заранее. Они не торопились входить. Окна горели до трёх ночи. Каждая из них была несчастлива по-своему, и каждая заслуживала покоя.
Я вас найду.
Глава 29
Начало