Первым русским комиксом был Лицевой летописный свод Ивана IV Грозного.
Страницы этой исторической хроники, составленной по приказу царя, за жестокость прозванного "Васильевичем", выглядят примерно вот так.
Действительно, все как в комиксе - наверху картинка, под ней подпись. Можете даже попробовать прочесть. Первые три слова - "Того же лета" - точно все прочтут. Дальше - сложнее, не у всех есть навык читать слова без пробелов, но с тильдами, которые на самом деле титло. В общем, ладно, заканчиваю изображать из себя крутого историка с дипломом (хотя он есть), лучше я вам просто все подписи переведу.
Вольным, разумеется, переводом.
Картинка первая:
Эта история случилась в 6936 году (1427/1428 г. по нашему летоисчислению).
Самый верхний, в круглой шапке типа короны - литовский правитель Витовт. Он едет наказывать Господин Великий Новгород. Кроме бойцов, везет с собой еще разную артиллерию - "бяху же с ним и пушки и тюфяки и пищали" (на рисунке - палки в санях).
Самое толстое бревно внизу - это и есть вундервафля великого Витовта: "едина же бе пушка с ним велика велми, Галка именем".
Пушка по имени Галка действительно была супероружием. Если верить подписям под рисункам, "везяху ее на сороце конех до полудне, а другую половину дни на иных сороцех же конех". Да вы правильно поняли - 40 коней тащат эту дуру до обеда, другие сорок - после. По большому счету - ничего удивительно, судя по описанию - это была пушка-бомбарда, подобная описанным в западноевропейских хрониках того времени. Это орудия большого калибра, бросавшие ядра в 200 фунтов (90 кг.) и стрелявшие зарядом в 14 фунтов пороха (больше 6 кг.).
Картинка вторая:
Приехали, остановились у города Порхова - сейчас это мелкий городок, а тогда - серьезная крепость на границе Новгородской республики. Порховцы неожиданно для всех показали свой гонор и ворота открывать отказались. Витовт, которому не терпелось испытать свою вундервафлю, этому даже обрадовался.
Мужик в красной рубашке внизу рядом с Витовтом - это пушечный "литец Николай-немчин", то есть иностранец, отливший "Галку", которого летописец, чтобы не ломать язык варварским именем, переименовал в "Николая". Особенно трогательно выглядит попытка художника изобразить латинскую одежду с модными рукавами с разрезами и бусурманскими штанами.
Немчура по сохранившемуся у них по сей день обыкновению, активно занимался продвижением своей продукции и хвастался Витовту: "Не токмо, княже, сею пушкою пигрос (башню) разобью, но и церковь иже Николу в граде раздражу".
Момент похвальбы и запечатлел художник на картине.
Витовт, разумеется, тут же закричал: "Давай, Колян! Жахни! Весь мир в труху!!!".
И немец жахнул.
Картинка 3:
Не соврал колбасник - если верить летописцу, снаряд из вундервафли действительно развалил башню крепостной стены, прострелил церковь насквозь, а потом, сбив зубцы с противоположной городской стены, рухнул в гущу литовских войск, осаждавших город с другой стороны, где "уби воеводу Полотского и люди многы изби, и конеи многое множество".
Сами понимаете, ничего хорошего немчуру за такие выстрелы не ожидало, но наказания не последовало.
По самой простой причине - пушку при выстреле разорвало, и хвастливого Николая, околачивающегося рядом, также разметало на клочки и тряпочки: "Немчина, мастера пушечнаго... расторгну и размета невидимо где, яко ничто же обретесь его нигде же никогда же, ни тела, ни кости, точию пол-кабата (только пол-кафтана) его остася".
Именно этот момент расчлененки и изобразил художник на картине, вполне заслуживающей названия "Кровь, кишки, расп~сило".
Кстати, про упоминавшееся выше титло. Титло это волнистая линия (~), которую наши предки ставили над сокращенными словами. Как в примере выше - все же знают, какие буквы в этом слове в середине, так зачем дорогие чернила тратить? Вот и писали вместо «богъ» - «бг҃ъ», вместо «глаголетъ» — «гл҃етъ».
Картинка 4:
Несмотря на фиаско бусурмана Николая, новгородцев вундервафля изрядно напугала. Поэтому прибыли к Витовту новгородский посадник Григорий Посахно и известный бизнесмен и политик Исаак Борецкий (муж знаменитой Марфы-посадницы) и на круг выкатили ему гигантский по тем временам выкуп в 10 тысяч новгородских рублей.
А всех пленных выкупил у Витовта архиепископ Новгородский Евфимий за отдельную тысячу - ("и порховици кончаша за себе 5000 серебра. И тогда прииха владыка Еуфимеи к Порховы с послы новгородскыми, и доконца Витовту другую 5000 серебра, а шестую тысяцю на полон").
И сказал им довольный Витовт, что это им за то, что новгородцы обзывали его изменником и бражником, сиречь пьяницей. И со всеми своими войсками возвратился восвояси обратно в Литву.
Тем и кончилась эта история.