Продолжение:
Заведующий тяжело поднялся на ноги и шаткой, неуверенной походкой направился к выходу, в сторону медпункта. Несмотря на всю свою внешнюю стойкость и даже некоторую суровость, Борис Ильич на самом деле страшно переживал за каждого из своих сотрудников, за это его очень сильно любили и уважали в коллективе. Однако с возрастом, когда силы уже не те, мужчине становилось всё труднее переносить разного рода эмоциональные потрясения.
Елена устало и обессиленно закрыла лицо руками, чувствуя, как мир вокруг рушится. Она испытывала сильнейший стресс из-за того, что ей всё же придётся провести эту операцию, от которой она так отчаянно пыталась отказаться. Однако волновалась она также и из-за судьбы Григорьева. Ей казалось крайне странным и зловещим, что молодой, непьющий и вполне здоровый мужчина разбился в дорожной аварии аккурат накануне сложной операции, которую должен был проводить он. Мысли о неслучайности и даже какой-то мистической закономерности произошедшего не отпускали её до самого конца рабочего дня.
Вечером, вернувшись домой, Елена застала на кухне мужа. Денис с бокалом дорогого красного вина в руке сидел за столом, заставленным разными блюдами. Он заказал ужин на вынос в дорогом ресторане, и теперь стол буквально ломился от изысканных яств и закусок.
— А Матвей где? — первым делом спросила она, оглядывая пустую квартиру.
— Я отправил его к своей матери на выходные, пусть погостит, — с лёгкой ухмылкой произнёс муж, после чего приглашающим жестом указал на стул. — Присаживайся, Елена. Поговорить надо.
— И по какому же поводу такое торжество? — удивилась женщина, осторожно опускаясь на стул.
В ответ Денис задумчиво поиграл вином в бокале, наблюдая, как алая жидкость стекает по стенкам:
— А разве мне нужен какой-то особенный повод, чтобы сделать тебе приятное, дорогая?
— Осторожнее с комплиментами, — сухо произнесла она, пристально глядя на мужа. — В последнее время ты меня своим вниманием совершенно не баловал. А сейчас вдруг решил, что что-то изменилось?
Он уселся напротив неё, отставив бокал в сторону, и посмотрел прямо в глаза:
— Ладно, считай, ты меня раскусила, как всегда. Есть у меня к тебе одна небольшая просьба, очень важная для меня.
Елена вопросительно взглянула на мужа, всем своим видом показывая, что ждёт продолжения.
— К вам недавно девушку одну положили в отделение — Полину Стрельцову, — начал Денис, делая глоток вина. — Так вот, эта мерзавка, оказывается, совсем не та, за кого себя выдавала. Последние несколько месяцев я, наивный, думал, она ко мне обычной помощницей и ассистенткой устроилась, работу выполняет, документы перебирает. А она, представляешь, копает под нашу фирму, собирает компромат. Даже имя себе сменила, чтобы мы не сразу поняли, кто она на самом деле.
Елена лишь усмехнулась про себя, но вида не подала. «Что ж, теперь многое встало на свои места, — подумала она. — Борис Ильич оказался совершенно прав: я, как и он когда-то, видела лишь маленькую часть картины, отдельные её фрагменты, но не саму целиком».
— А с чего ты вообще взял, что она собирает на тебя компромат? — как можно спокойнее возразила Елена. — Или у тебя действительно есть какие-то тёмные дела и секреты, которых ты так боишься?
— Ой, да брось, я тебя умоляю, — отмахнулся Денис, раздражённо поморщившись. — Она просто продажная журналистка из дешёвой жёлтой газетёнки, которой делать нечего, кроме как копаться в чужом грязном белье. Другое дело, что её поганые статьи могут нанести нашей компании серьёзный репутационный урон. Ты же сама прекрасно знаешь, как работает общественное мнение: если про что-то пишут гадости и обливают грязью, люди обязательно будут это смаковать, покупать и читать. А за этим последуют проверки, убытки...
— И что же ты хочешь от меня? — напрямую спросила Елена, не отводя взгляда.
Тут муж улыбнулся такой коварной и жестокой улыбкой, какой она никогда раньше у него не видела, от которой по спине пробежал холодок.
— Я слышал, у неё какие-то серьёзные проблемы с сердцем, вроде бы операция нужна срочно. И тебя назначили её лечащим врачом, ты будешь оперировать. Так вот, ты ведь можешь сделать так, чтобы она не выжила во время операции. Случайное осложнение, нештатная ситуация — мало ли что бывает на операционном столе.
Елена ощутила, как кровь мгновенно отхлынула от её лица, и весь мир как будто замер на несколько секунд.
— Ты... ты в своём уме, Денис? — только и смогла вымолвить она, чувствуя, как перехватывает горло. — Ты предлагаешь мне убить человека? Убить пациента, пользуясь своим служебным положением и доверием?
— Именно этого я от тебя и хочу, — кивнул Денис совершенно спокойно, будто речь шла о какой-то пустяковой просьбе. — Милая моя, поверь мне, так действительно нужно. Ради нашей семьи, ради будущего нашего сына. Неужели ты не понимаешь?
— Нет, — твёрдо и резко процедила Елена сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева и отвращения. — Даже не смей впутывать в эти грязные игры нашего сына, слышишь? Не знаю, что там у тебя происходит на работе и в какие аферы ты ввязался, но никогда, слышишь, никогда ты не заставишь меня пойти на такое чудовищное преступление.
Елена хотела встать и выйти из кухни, чтобы прекратить этот отвратительный разговор.
Денис грубо и резко перехватил её за локоть, сжав пальцами до боли:
— Не строй из себя невинную овечку и праведницу, Елена. Тебе это провернуть — раз плюнуть, учитывая твою квалификацию. Или ты хочешь лишиться этого прекрасного дома, нашей квартиры, машины и всего того, что мы с таким трудом нажили? Хочешь жрать дешёвую еду из круглосуточного супермаркета и мыться в съёмных углах по ночлежкам остаток жизни?
Денис пытался испепелить жену своим тяжёлым, давящим взглядом, но она решительно и с отвращением вырвала свою руку из его стальной хватки и отступила на шаг.
— Единственное, чего я боюсь, Денис, — это навсегда потерять своё человеческое лицо и свою совесть, — гневно ответила Елена, стараясь говорить как можно спокойнее и твёрже, хотя внутри всё кипело. — Но, судя по всему, эти понятия тебе давно уже незнакомы. Что с тобой произошло? Когда ты успел превратиться в такого циничного и жестокого человека?
Мужчина прищурился и с какой-то странной, брезгливой усмешкой откровенно окинул её оценивающим взглядом.
— Я превратился в такого человека с тех самых пор, как понял, что с тобой и с твоими идиотскими дурацкими принципами каши не сваришь и большого дела не сделаешь.
— О чём это ты? — непонимающе, но с тревогой посмотрела на него Елена.
— Да всё о том же, дорогая, — парировал Денис, разливая себе ещё вина. — Сколько раз я тебе предлагал продвигать наши пищевые добавки и препараты через твою клинику, через твоих знакомых врачей? А ты что? Скажи честно, ты ведь могла бы, если бы захотела. И дело бы пошло, мы бы такие деньги заработали, что нам с сыном на три жизни вперёд хватило бы, и внукам осталось бы. Но нет, ты у нас, видите ли, не можешь продвигать «непроверенные» и «недостаточно клинически исследованные» препараты, как ты их называешь.
— Но ведь это истинная правда, — возмутилась в ответ Елена, повышая голос. — Я не могу и не буду рисковать жизнями и здоровьем своих пациентов ради твоей личной наживы, ради твоих грязных денег.
Муж в ответ лишь злорадно, с какой-то жестокостью рассмеялся, запрокинув голову.
— Елена, ну какая же ты наивная и глупая женщина, прости господи. Людишки, как мухи, так и будут мереть миллионами, и ты здесь совершенно ни при чём, успокойся. А если у этих баранов есть деньги, которые они готовы выложить за призрачную надежду на исцеление, такой шанс надо хватать и не упускать.
Он сжал свой кулак, словно ухватил в воздухе что-то невидимое и ценное.
— Какой ужас, в какого монстра ты превратился, Денис, — не верила своим глазам и ушам Елена, отступая ещё на шаг.
— Можешь думать обо мне и говорить что угодно, хоть сейчас меня проклинай, — спокойно ответил он, пожимая плечами.
— Но повторяю: я тебе помогать в этом деле не собираюсь и на преступление не пойду, — твёрдо и раздельно сказала она и стремительно вышла из кухни, направившись к себе в спальню.
Она заперлась на ключ изнутри и обессиленно сползла по стене, закрыв лицо руками. Этой ночью нужно было как следует всё обдумать, не поддаваясь эмоциям. Понятно, что она никогда не сделает того, о чём так настойчиво и цинично просил её муж. Женщина решила по возможности тайно проследить за Денисом, собрать информацию, чтобы окончательно разобраться во всей этой грязной истории. Мало того, теперь стало совершенно ясно, что Полина никогда и не была любовницей её мужа, а играла в какую-то свою опасную игру. Сердечки в сообщении были, скорее всего, банальным и навязчивым флиртом со стороны Дениса, на который журналистка не отвечала, но у Полины во всём этом была совершенно другая тайная цель.
Мнение Елены относительно пациентки кардинальным образом изменилось за один вечер. Если раньше она воспринимала девушку исключительно как проблему, как разлучницу и соперницу, то теперь молодая журналистка уже точно стала для неё в первую очередь сводной сестрой, нуждающейся в срочной помощи и защите от её же собственного мужа.
Выбора не оставалось, и Елена, отбросив личные переживания, приступила к операции. Спустя пару дней она успешно провела Полине сложнейшую операцию на открытом сердце. Патология хоть и считалась одной из самых трудных в кардиохирургии, но Кожевникова блестяще справилась с поставленной задачей, проявив всё своё мастерство и хладнокровие. В день операции она была совершенно спокойна и сосредоточена — знала, что поступает правильно, и не испытывала больше никаких сомнений относительно своей пациентки, полностью отключив личные эмоции.
Однако Елене было мало просто спасти журналистке жизнь. Доктор хотела помочь забытой сводной сестре вернуть память, восстановить ту часть её жизни, которая была столь жестоко украдена. Она консультировалась с лучшими в регионе неврологами и психотерапевтами, изучала новейшие методики. В итоге удалось договориться с несколькими опытными специалистами о назначении Полине курса специальной комплексной терапии, включающего в себя даже самые современные и экспериментальные способы по восстановлению утраченных воспоминаний. Терапию назначили Полине в комплексе с обычными реабилитационными процедурами после операции, поэтому девушка могла одновременно восстанавливать и своё ослабленное тело, и свою израненную душу.
Спустя примерно пару недель интенсивной терапии лечение дало первые ощутимые плоды. Полина смогла вспомнить своё раннее детство — сначала смутные образы, а потом и целые картины прошлого.
— Я вспомнила, доктор, — тихо сказала она Елене, когда та зашла к ней в палату на вечерний обход. Глаза девушки блестели от непролитых слёз. — У меня были родители: мама и папа. Мама, правда, умерла, когда я была ещё совсем маленькой, я её почти не помню. Папа воспитывал меня один какое-то время, мы жили вдвоём, а потом… — Полина неуверенно посмотрела на Елену, будто боясь продолжать. — Я помню ещё какую-то женщину. Кажется, её звали Надеждой... или Ксенией? Папа стал жить с ней, когда мне было примерно пять лет, наверное. И у той женщины была уже взрослая дочь, почти как мама.
Елена мягко кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок:
— Была, Полина. Та девочка с длинными русыми косичками, которая всё время за учебниками сидела и готовилась поступать в медицинский университет. Это была я. Неужели не помнишь меня совсем?
Полина внимательно, с каким-то новым выражением посмотрела на Елену, и тут её словно осенило, лицо просветлело.
— Значит, это действительно была ты? Та самая девушка со старых фотографий, которые мне показывали в детдоме? А я сразу почувствовала, как будто мы давно знакомы, когда только оказалась здесь, в больнице, но никак не могла понять, откуда это странное чувство идёт.
— Мы уже встречались с тобой раньше, у выхода из кабинета моего мужа несколькими днями ранее, — с мягкой улыбкой ответила Елена, присаживаясь на край кровати. — Но ты меня тогда не заметила, а я не стала ничего говорить, потому что была расстроена и зла, сама не понимала почему.
Полина закрыла покрасневшее лицо руками и покачала головой:
— Ой, мне так стыдно, Лена! Честное слово, просто ужасно стыдно! Что ты могла обо мне подумать тогда? — с жаром воскликнула она, обращаясь к сестре. — Денис... он же пытался ухаживать за мной, всячески соблазнял, но не подозревал, что я на самом деле устроилась к нему в компанию под чужим именем и с фальшивыми документами. Это было нужно исключительно для моего журналистского расследования, поверь.
Полина рассказала, что уже довольно долгое время среди фармацевтических бизнесменов ходили стойкие слухи о том, что компания Кожевникова наладила подпольный сбыт фальсифицированных и даже опасных для жизни лекарств, подделывая документы и сертификаты. А доказать это официально не представлялось возможным без прямого доступа к секретным документам и внутренней переписке.
— Вот я и притворилась той самой смазливой дурочкой, жаждущей внимания своего влиятельного босса, — продолжала Полина, тяжело вздыхая. — Ну а Денис... прости за откровенность, был только рад поиграться с новенькой, глупенькой и неопытной сотрудницей, которая готова на всё ради карьеры. Но между нами ничего не было, клянусь тебе. Ничего серьёзного, я имею в виду. Флирт с его стороны, намёки, приглашения на ужин, но не более того.
Елена поджала губы, переваривая услышанное. Нет, ей не было обидно от этого признания сестры — скорее противно и горько осознавать, насколько двуличным и подлым человеком оказался её муж, которого она когда-то любила.
— Полина, — сказала она, помолчав. — Я и раньше чувствовала, что с моим сердцем что-то не в порядке. Врачи ещё в первом визите сказали, что у меня, скорее всего, неоперабельный порок, очень сложный. Точно такой же был у моей родной мамы, которая умерла, когда я была маленькой. Я знаю это потому, что доктора тогда прямо сказали отцу: с таким заболеванием долго не живут, и, как правило, оно передаётся по женской линии от матери к дочери.
Елена, глядя на сестру, улыбнулась сквозь слёзы, которые всё же покатились по щекам, и не стала их вытирать.
— Ты знаешь, Полина, ты ведь прошла мимо лечения, когда тебе его предлагали. Ты могла умереть в любой момент от разрыва сердца, даже не заметив этого. Это просто какое-то чудо, что тебя привезли именно в нашу клинику именно в тот день, когда я была на смене. Ты даже не представляешь, насколько это удивительное стечение обстоятельств.
— Я всё понимаю, Лена, — тихо ответила Полина, беря её за руку. — Не надо плакать, прошу тебя. Просто я старалась не думать об этом, о своей болезни. Честно говоря, я не хотела об этом думать и боялась. У меня была работа, дело, на котором я могла реально помогать людям — спасать их от всяких проходимцев и нечестных чиновников, от опасных лекарств. И я была искренне рада принести хоть какую-то пользу этому миру, а остальное меня не особо волновало. Хоть умереть, хоть жить — было как-то всё равно.
— Ой, какая же ты у меня глупенькая, — в сердцах, но с любовью произнесла Елена и крепко, по-настоящему обняла свою нашедшуюся сестру, прижимая к себе.
Тут она вспомнила о том, о чём так давно и боязливо хотела спросить Полину, но всё не решалась.
— А что всё-таки случилось в ту ночь в лесу, когда мы ходили в поход? Ты можешь это вспомнить?
Продолжение :