— Анна Викторовна, я вас направляю на анализы, — гинеколог, которая наблюдала ее полжизни, смотрела каким-то странным взглядом. — На ЗППП, если конкретнее. Сдайте на хламидии, микоплазму, уреаплазму, трихомонаду и гонорею. Всё по списку.
Аня поперхнулась, потом непроизвольно залилась краской. Молоденькая медсестра, которая быстро-быстро печатала что-то на компьютере, окинула ее презрительным и долгим взглядом.
— Зачем? Нина Павловна, у меня обычный цистит, ну или молочница опять. Муж в командировку уехал, я простыла недавно. Вот и напилась лекарств, все, что в аптечке нашла. Вот иммунитет и рухнул.
— Желтоватые выделения, тянущие боли внизу живота уже вторую неделю, плюс температура. Я просто хочу исключить более серьёзные варианты.
— Какие серьёзные? У нас с мужем всё… ну, в общем, у меня просто не может быть ничего такого. Потому что не откуда чему-то взяться. Вы посмотрите, сколько мне лет, — попробовала пошутить она, но, глядя на врача, запнулась. Нина Павловна поджала губы.
— Вы извините, но за много лет практики я наслушалась этих «не откуда» больше, чем вы себе представляете. Я не ставлю диагноз, я просто назначаю вам обследование. Сдадите анализы, потом поговорим.
Она протянула Ане направление. Женщина взяла, ощущая, что внутри нарастало странное, горячее и липкое чувство, которое она не могла назвать. Не обида, не гнев. Просто ощущение, что ее окунули в чан с дурно пахнущей жидкостью, предположив, что она заразилась такими болезнями. Она что, прости господи?
Домой возвращалась, перебирая события в голове. Когда появились выделения? Месяц два-три назад. Тогда она купила флуконазол, вроде прошло. Но через месяц выделения вернулись. Еще и живот стал тянуть. Она купила в аптеке свечи, не помогло.
— Наверное, все из-за того, что я хожу на работе в туалет. Надо на сиденье стелить бумагу, а не экономить. Вот сейчас ходи, красней. Анализы на ЗППП. Стыд и срам.
Она выдохнула. Надо просто игнорировать эту перестраховщицу Нину Павловну, пропить курс антибиотиков широкого спектра и все пройдет.
Игнорировать проблему было легко. Вот сдать анализы — трудно, стыдно и как-то унизительно. Вместо похода в лабораторию она лечилась сама. Методом «пей все, что-то да поможет».
Только ничего не помогало. Через три недели выделения стали такими дурно-пахнующими, что она, собрав волю в кулак, пошла в лабораторию. Через три дня ей позвонила Нина Павловна.
— Анна Викторовна, приходите завтра на приём. Анализ на гонорею положительный.
— Что? — Аня прижала телефон к уху так сильно, как будто бы от этого что-то зависело. — Как положительный? Вы ошиблись.
— Ошибка исключена. Приходите, пожалуйста. И предупредите полового партнёра. Лечение должно быть совместным.
Положив трубку, она позвонила мужу.
— Когда ты приезжаешь?
Тот замолчал. Во-первых, жена даже не поздоровалась, а во-вторых, как могла забывать, когда он вернется?
— В пятницу вечером. Ты что, так соскучилась?
— Очень. Нам надо серьёзно поговорить.
Тишина. Игорь не был дураком, он слишком хорошо знал свою жену.
— Что-то с детьми?
— Дети в порядке. — Аня помолчала. — Приезжай.
Она повесила трубку и пошла в ванну. Разделась, легла и закрыла глаза. В голове было пусто, звучало только одно слово. Гонорея. Она перекатывала это слово в голове без конца. Го-но-ре-я.
Время до приезда мужа тянулось медленно. Она перестала спать, есть, обдумывая ситуацию. В пятницу пришла с работы и сразу же наткнулась на Игоря. Такой родной, любимый, что на секунду перехватило дыхание. Хотелось прижаться к нему, обнять, поцеловать и забыть про страшный диагноз.
— Привет, родная. — Он чмокнул её в щёку. — Я ужин приготовил. Устала?
— Спасибо, — сказала она сухо. — Мы поговорим или сразу поедем в клинику?
Игорь замер. В глазах читалось искреннее удивление:
— В клинику? Зачем?
— У меня к тебе один вопрос, Игорь. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Ты когда-нибудь слышал о такой болезни, как гонорея?
Лицо мужа изменилось, как в замедленной съёмке. Он покраснел, потом он сделал шаг назад, упёршись об холодильник.
— Что за глупые шутки?
Мужчина попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
— Это не шутка. У меня гонорея. Врач сказала: передаётся только половым путём.
— Ты… ты это серьёзно?
— Абсолютно.
— Аня, я не… как ты могла? Ты хочешь сказать, что я… что мне…
— Я ничего не хочу сказать. Я хочу, чтобы ты мне объяснил. Откуда у твоей жены, которая выходила за тебя замуж девственницей и спит только с тобой, гонорея? Ты можешь мне это объяснить?
— Это не я!
— Значит, я?
— Я не виноват. Послушай меня! Ну посмотри на меня! Я никогда тебе не изменял, ни разу, даже в мыслях не было!
— Тогда откуда?
Аня стояла у плиты, скрестив руки на груди. Ей хотелось кричать, визжать, бить посуду, но она контролировала себя из последних сил.
— Ты можешь мне объяснить, Игорь? Очень жду. Научное, так сказать, обоснование этой заразы.
— Не знаю! — Он схватился за голову, застонал. — Я же в этих командировках вечно, может быть, в гостиницах белье было зараженное. Еще в баню общественную с мужиками хожу. Там полотенца общие, тазики… Может быть, я сел на лавку, а перед этим там сидел кто-то… Или я плавал в бассейне.
— В бане, в гостинице, в бассейне. — Аня кивнула с каким-то жутким спокойствием. — То есть ты хочешь сказать, что гонорея передаётся через банную лавку? Через тазик? Через простынь?
Муж схватил телефон и стал судорожно что-то искать. Потом радостно заорал:
— Вот, в интернете пишут, что бывает контактно-бытовой путь!
— Крайне низкий процент, — прочитала она.
— Но есть же! Видишь? Через грязное полотенце, через сиденье унитаза, если слизистые… Ань, я не знаю. Честно.
Она могла бы закричать, швырнуть в него кастрюлю с супом, разрыдаться, упасть на пол и выть, как выла её мать, когда отец ушёл к соседке. Но она не сделала ничего из этого. Вместо этого она посмотрела на Игоря. На его редкие волосы, которые он зачёсывал на лысину. На его пузо, которое никак не убиралось, несмотря на якобы утренние отжимания. Он ей действительно изменил? Да кто на него позарился? Но в тоже время понимала, что он ей врет. Какие тазики и постельное? Бред. Она слишком хорошо его знала, ведь практически всю жизнь прожила с ним.
— Ладно.
Игорь поднял голову. В его глазах мелькнула надежда — быстрая, жадная, неприличная.
— Ладно? Ты мне веришь?
— Я не знаю, верю или нет. Лечиться будем оба.
Они не развелись. Это было не героическое решение, не великодушное прощение и не трусость. Это было что-то другое, более сложное для неё.
Развод? В пятьдесят лет? С общим имуществом, с взрослыми детьми, которым стыдно сказать правду. Приедут на разборки и будут говорить «мам, ну подумай, папа не мог». С необходимостью делить эту двушку, на ладан дышащую машину. Что она купит, чтобы жить? Что-то убитое в хлам?
Не развод? Значит, продолжить жить с мужчиной, который принёс ей гонорею и врал, что из-за того, что мылся в бане? Каждое утро смотреть в его глаза и вспоминать то ощущение стыда, когда она сидела в кабинете у врача и потом покупала лекарства.
Она выбрала третий путь. Они теперь живут как соседи. Это случилось не сразу. Сначала был курс лечения, потом — повторные анализы. Потом долгий период, когда Игорь ходил за ней хвостом, пытался обнять, готовил ужин, покупал цветы, один раз даже принёс золотую цепочку.
— Я люблю тебя, — твердил он. — Ты моя единственная женщина на всю жизнь.
Она не выгнала его, не подала на развод и не простила. Стирала, готовила, но не более того. Не собирала в командировки, перестала записывать его на прием к врачу, следить за тем, чтобы он выпил таблетки. Не покупала ему ничего, перестала делать массаж спины по вечерам. И самое главное — ей стало на него все равно.
«Я на работе задержусь» — «Ага, хорошо». «Мне коллега позвонил, позвал пиво пить» — «Иди».
Что будет дальше? Она пока не знала. Наверное, так они и проживут до старости как соседи. Со стороны все будут видеть только счастливую пару, говорить, что вот посмотрите, Евстафьевы живут душа в душу столько лет. Дети будут приезжать в гости, внуки и они будут изображать идиллию. Но каждый из них знал, что семьи нет. Просто есть банальная нищета, которая не дает уйти, громко хлопнув дверью.
Не забываем про подписку и лайк
Еще интересные истории: