Она думала, что я поверил.
Она сказала, что беременна, в апреле. Вошла на кухню с тестом в руке — две полоски. Я сидел за столом, просматривал сметы на новый объект. Поднял глаза от бумаг, увидел тест, увидел её лицо — сияющее, счастливое. И внутри у меня всё сжалось в ледяной ком.
Я знал, что бесплоден. Знал семь лет. После аварии на стройке — упавшая балка, внутреннее кровоизлияние, операция. Я помню кабинет врача, запах хлорки, как он листал мою карту и хмурился. Потом снял очки и сказал: «Сергей, у меня для вас новость. Не очень хорошая. Детей не будет. Совсем».
Я вышел из клиники и сел в машину. Просидел час. Думал, как сказать Лене. Потом решил — никак. Боялся, что уйдёт. Думал — когда-нибудь потом, когда будет подходящий момент. Подходящий момент не наступал. Каждый раз, когда она заговаривала о детях, я переводил разговор на другое. Она обижалась, но терпела. Думала — я просто не готов.
А теперь она стояла передо мной с тестом и ждала, что я заплачу от счастья.
— Представляешь? — она прижала тест к груди. — У нас будет ребёнок. Я так долго этого ждала. Врач сказал, что всё хорошо. Срок — шесть недель. Ты рад?
— Конечно, — сказал я и улыбнулся. — Это лучшее, что могло случиться.
Через пару дней она уронила кружку. Просто взяла и выронила, как будто пальцы не держали. Она замерла на секунду, потом быстро наклонилась, начала собирать осколки.
— Я сегодня какая-то…
Она не договорила и только махнула рукой.
Я обнял её, поцеловал в макушку. Волосы пахли её шампунем — клубничным, детским. Раньше этот запах меня успокаивал. Теперь от него хотелось вымыть руки. Она прижималась ко мне и дышала часто-часто, как дышат от счастья. А я думал: «Кто?»
Прораб, которому я доверял.
Ответ пришёл через две недели. Я начал присматриваться. Не специально — просто стал замечать детали, которые раньше пропускал. Как она отводит взгляд, когда звонит Вадим. Как замолкает, когда я захожу в комнату, а она говорит по телефону. Как Вадим, встречая меня на объекте, смотрит не в глаза, а куда-то в плечо. Я знал его пять лет. Он работал у меня прорабом с самого начала — толковый мужик, руки золотые. Я платил ему триста тысяч. Я помог ему с ипотекой, когда банк отказывал. В прошлом году, когда он попал в аварию, я оплатил ремонт его машины. Мы вместе пили пиво по пятницам. И теперь он не мог смотреть мне в глаза.
Однажды я задержался на объекте допоздна. Сказал Лене, что буду к десяти. Освободился раньше и не стал звонить. Вошёл в дом через гараж. И услышал их. Она и Вадим. Они стояли на кухне в полутьме. Она говорила шёпотом, но я слышал каждое слово.
— Он поверил. Я же говорила — он ни о чём не догадается. Ты бы видел его лицо — счастливый, как дурак. Купил мне вчера золотой кулон с ангелочком. Для «нашего малыша».
— А если узнает?
— Не узнает. Мы всё сделали чисто. Он думает, что это его. А когда родится — всё будет на нас. Ты будешь отцом, а не он. Просто надо подождать. Потерпи ещё немного.
Я стоял в дверях гаража и слушал. Вадим. Прораб. Который теперь «делал всё чисто» с моей женой. Который должен был стать отцом. А я — «дурак с кулоном».
Я не вошёл. Не стал кричать. Развернулся и вышел обратно в гараж. Сел в машину, закрыл глаза. Дышал. Потом завёл двигатель и поехал обратно на объект. Там, в бытовке, я просидел до утра. Курил и думал. Не о том, как наказать. О том, как сделать так, чтобы они сами загнали себя в угол. Чтобы их собственные решения стали для них капканом.
Утром я вернулся домой с букетом белых роз. Лена встретила меня в халате — у неё был токсикоз, она плохо спала и выглядела уставшей. Я встал на одно колено прямо в коридоре.
— Лен, я хочу подарить тебе дом. Тот самый, который мы строим на Зелёной. Помнишь, ты говорила — он похож на тот, из твоего детства? Пусть будет на тебя и на малыша. И долю в бизнесе — десять процентов. Всё вступит в силу после официального подтверждения отцовства на моём юбилее. Идёт?
Она замерла с чашкой чая в руке. Я видел, как в её глазах вспыхнул азарт — она пыталась скрыть его, но не могла. Это было почти физически заметно: зрачки расширились, дыхание участилось. Потом она поставила чашку, бросилась меня обнимать и зашептала: «Серёжа! Ты с ума сошёл! Это же безумные деньги! Ты правда это сделаешь?»
— Ты заслужила, — сказал я. — Ты носишь моего ребёнка. Это меньшее, что я могу сделать.
— Я тебя так люблю. Ты даже не представляешь. Это лучший подарок в моей жизни.
Я поцеловал её и уехал на работу. В машине набрал Вадима. Сказал: «Зайди ко мне в офис. Разговор есть».
Через час он сидел напротив меня. Потный, нервный, но пытался держаться уверенно. Я посмотрел на него и сказал:
— Вадим, я ценю твою работу. Ты лучший прораб, который у меня был. Поэтому я хочу поручить тебе особый проект. Персональный. Будешь отвечать за безопасность моей жены. Охранять её. Сопровождать, когда нужно. Ты — единственный, кому я могу это доверить. Я знаю, ты не подведёшь.
Он сглотнул. Кадык дёрнулся. Молчание затянулось на несколько секунд.
— Что-то не так? — спросил я. — Ты не хочешь?
— Нет, я... я согласен. Спасибо за доверие.
Теперь он должен был смотреть, как она живёт со мной. Как я целую её при нём. Как я кладу руку на её живот и говорю: «Это наш сын». Он должен был молчать и улыбаться, потому что работал на меня. Потому что ипотека, потому что деньги, потому что страх.
Подарок с двойным дном.
Месяцы шли. Живот Лены рос. Я просто начал тратить деньги на всё подряд. Не думал особо, зачем. Она радовалась — и я вроде как тоже. Новая машина — белый внедорожник, о котором она мечтала. Дизайнерская детская с облаками на потолке. Путёвка в Швейцарию на роды. Она улыбалась на людях, но я видел, как она вздрагивает от каждого моего вопроса. Как переглядывается с Вадимом, когда думает, что я не смотрю.
Однажды за ужином я спросил:
— Кстати, Вадим — он хорошо справляется? Ты им довольна?
Она поперхнулась вином и закашлялась.
— Да, он хороший... работник. Очень ответственный. Всегда на связи.
— Отлично. Я рад. Я к нему хорошо отношусь. Он — часть семьи.
Она кивнула и уткнулась в тарелку. Я продолжил есть.
Ещё через месяц я подарил ей колье с бриллиантом. Надел ей на шею перед зеркалом. Она смотрела на своё отражение и молчала.
— Что-то не так? — спросил я.
— Ты слишком добр ко мне. Я не заслужила.
Она сказала это тихо, не глядя на меня. Как будто сама не поняла, зачем это сказала.
— Заслужила. Ты — мать моего сына.
Она закрыла глаза. Я стоял сзади и видел её лицо в зеркале. На нём был страх. Не благодарность. Не счастье. Страх.
Ближе к юбилею я заметил, что она начала худеть. Несмотря на беременность. Под глазами залегли тени. Она стала нервной, дёрганой. Один раз я услышал, как они ссорятся с Вадимом в гараже — она шипела: «Я больше не могу. Я схожу с ума. Он смотрит на меня так, будто всё знает». Вадим отвечал: «Тише. Ты себя выдашь. Осталось немного». Я сделал вид, что ничего не слышал.
Я ждал юбилея. Сорок лет. Большой банкет, все партнёры, все друзья, вся семья. Я готовил подарок.
Юбилей, который они запомнят навсегда.
Юбилей отмечали в ресторане на набережной. Белые скатерти, живые цветы, музыка. Лена сидела рядом со мной в красном платье, с бриллиантовыми серьгами, которые я подарил ей накануне. Она была прекрасна и нервна. Ждала, когда объявят её долю. Вадим стоял у стены в чёрном костюме — охранял «своё сокровище». Я поднялся с бокалом. Зал затих.
— Дорогие гости. Сегодня особый день. Сегодня я хочу объявить о подарке, который приготовил для моей жены и нашего будущего сына.
Я достал конверт. Она замерла. Вадим побледнел. Гости зааплодировали. Я медленно открыл конверт и достал из него не свидетельство о праве собственности. Справку. И флешку.
— Это справка о моём бесплодии. Семилетней давности. У меня не может быть детей. И никогда не могло. А это видео.
Я сначала вообще не туда нажал. Оператор что-то шепнул рядом, я кивнул, но не сразу понял, что уже всё включилось.
Мой кабинет. Мой стол. Лена и Вадим. Зал ахнул. Лена закричала, закрывая лицо руками. Вадим рванулся к выходу, но на дверях стояли мои ребята. Я не помню, с какого момента начал говорить. Просто в какой-то момент уже говорил:
— Дом, доля, всё — аннулировано. Ребёнок — не мой. А вы — свободны. Спасибо всем, что пришли. Ужин оплачен, можете доесть.
Я положил микрофон на стол, взял пиджак и пошел к выходу. Она пыталась встать, задела бокал, и он опрокинулся. Вино разлилось по скатерти, но никто не пошевелился. Лена что-то кричала мне вслед, но я не обернулся.
Прошло полгода. Я продал дом на Зелёной. С разводом всё как-то само решилось, я даже особо не вникал. Вадим написал заявление и просто перестал появляться. Потом я узнал, что он уехал. Лена родила — мальчик, здоровый.
Иногда я вспоминаю не саму историю, а какие-то странные мелочи — как она ставила кружку не на стол, а рядом, мимо, как будто мимо жизни.
Вчера я сидел в своём офисе, смотрел на стройку через окно. Там работали мои ребята. Я потом долго думал — зачем я это вообще довёл до конца. Но в тот момент уже было поздно как-то по-другому.
---
Что бы вы сделали на месте героя — простили бы или тоже дождались юбилея? И можно ли считать это местью или справедливостью?