Эпилог
Девять месяцев спустя. Июль 2010 года. Вера
После разговора с тётей Сашей я решила больше не закрываться и дать шанс нашим с Владом отношениям. Перед Новым годом, который мы праздновали весело и шумно в большой компании у Аллочки, Влад сделал мне предложение. Сначала сказал, что любит и хочет, чтобы я стала его женой, а потом добавил:
— Только учти, — и его голос слегка зазвенел от шутливой интонации, — я тот, кто умеет бороться до конца.
И что мне оставалось? Согласилась.
А потом я сама как будто изменилась и пока еще не понимала этих новых настроек. Я могла пострадать и поплакать из-за чего угодно, могла навернуть килограмм мандаринов, а могла устроить конец света. И вот ничего в моей душе не звякнуло, пока не пришла Аллочка и не вкрутила лампочку света в мою голову. Несколько тестов и поход к гинекологу всё подтвердили.
И началась эра гормонов. Каждое наше с Владом утро было как игра в лотерею... А кто же у нас сегодня проснется — ясное солнышко, злюка бобер или сам Сатана? Вариантов было много. Честно, удивляюсь выдержке Влада. Потому что то меня тошнит, то хочется шашлыка, а то мне кажется, что Влад меня не любит. Да, беременность — это то время, когда в женщине прекрасно всё, особенно настроение. О, я иногда просто психопаткой себя чувствую, потому что разгон от «Ах, как это замечательно» до «Да гори оно всё синим пламенем» всего три секунды. Память, как у рыбки. Аппетит — я бы поспорила с бегемотом. Хочется того, чего нет в нашем холодильнике, и в странной комбинации: «хрустящего соленого огурчика в компании сладкого печенья», «суши и смородинового варенья», «котлетку и эклера», «истерику и на ручки».
А Влад на мои упреки «Ты меня не любишь» улыбался, целовал и говорил, что любит больше жизни. Еще он как-то научился выживать в этом шквале эмоций и сразу такой «виноват-исправлюсь» и подсовывал мне подарок.
Влад вообще начал понимать мои настроения еще до того, как я сама успевала их осознать. Вижу, как он с дальновидной осторожностью подходит ко мне, особенно когда я сижу и недовольно разглядываю свой живот в зеркале, обсуждая его «быстрые темпы роста».
— Я похожа на шарик! — с отчаянием заявляю, вытаскивая свое старое любимое платье, которое теперь не застегивается.
А он с серьезным выражением на лице рассматривает меня.
— Неправда. Шарик круглый, а ты — шедевр.
Я пыхчу, но его упрямая улыбка заставляет меня сдаться.
Однажды вечером, когда я упорно требовала мороженого со вкусом персика и огурцов (чего, конечно, не было в ближайших магазинах), он без слов исчез на полчаса, чтобы вернуться с самодельной версией этого шедевра. И, честно говоря, это было даже вкуснее, чем я себе представляла!
А как-то я просто сказала: «Хочется... ммм... чего-то красивого…»
Через час он появился с букетом цветов, кольцом в форме сердца и коробкой моих любимых трюфелей.
— Перебор, — смеялась я сквозь слезы счастья.
И в эти моменты, даже несмотря на все гормональные колебания, я понимаю, что беременность – это настоящий тест для нас двоих, но с ним все это кажется немного легче.
Я так люблю его и так доверяю, что это кажется невозможным. Скоро родится наша доченька. Мама с папой уговаривали меня прилететь рожать в Москву, но я отказалась. Хочу, чтобы Влад был рядом. Не представляю даже дня без него. Поэтому родители взяли отпуск и прилетают к нам. Да, в Норильске их ждет много интересного.
Как же я благодарна тете Саше за то, что она нашла нас у староверов, вправила нам с Владом мозги и серьезно поговорила с моей мамой, убедив ее, что Норильск хоть и край света, но очень красивый и современный.
- Вот посмотри на меня, - сказала она, - я же тоже туда из Москвы уезжаю. Как думаешь, поехала бы я туда, где плохо?
Тетя Саша действительно вернулась в Норильск и вышла замуж за Александра Ивановича. Она теперь работает следователем по нераскрытым делам, и капитан Федечкин перешел в ее группу.
Хамаров забрал жену и детей и уехал за границу, то ли подальше от тестя, то ли от вопросов семей его погибших друзей.
Нина Михайловна Астафьева осталась в Усть-Порте. Как писала мне Мария Ильинична, ее никто не осуждает, относятся с сочувствием. Про Астафьева стараются не вспоминать, а Садыкова ненцы вычеркнули из своих родичей, сказали: не был он ненцем, и всё тут.
Александра
Сашка тихо наигрывал на гитаре, ярко горел костер и тихо плескала вода самого красивого озера на планете — озера Лама. Мы сидели возле палатки и ждали, когда сварится уха из выловленного днем гольца. Огромные лиственницы окружали нас, я смотрела на всю эту красоту и думала о том, что все сбылось. Все, что мне когда-то в затерянной в тундре избе обещал Саша, сбылось. Мы поженились сразу, как только я уладила все дела в Москве и вернулась назад. Конечно, не все было просто. Любовь — прекрасное чувство, но совместная жизнь — та еще загогулина. У каждого из нас был характер. И мой, надо честно это признать, не самый покладистый. Как однажды сказал мне Сашка: «Твой характер — это что-то среднее между торнадо и извержением вулкана. Ты даже кофе варишь с таким видом, будто планируешь завоевать мир».
— А ты думал, что, взяв меня в жены, будешь жить как в раю? — спросила я тогда.
— Ага! — хрюкнул он от смеха. — Главное, чтобы не выгнали.
— Не надейся, тебе так не повезет, — с серьезной физиономией ответила я.
— Запугиваешь или обещаешь? — приподнял он бровь.
— Два в одном, — с суровым выражением на лице выдала я.
— Да я уже принял и реальность, и тебя, и две таблетки успокоительного.
— Отлично! Главное, помни, что женщины — это все-таки счастье. Даже если у тебя от этого счастья дергается левый глаз, правый глаз, а от фразы «Я тут подумала» ты начинаешь терять сознание…
Но и он был далеко не ласковым котенком. Иногда он не мог держать себя в руках. Раскачивался от малейшего раздражения. Но потихоньку мы притирались. И Мария Петровна очень нам помогала, потому что бытовые проблемы решала по большей части именно она.
— Не жалеешь, что на море не поехали? — отложив гитару, спросил Саша.
— Нет, совсем не жалею, — замотала я головой, — морей я много видела, а здесь я первый раз. Спасибо тебе, что показал мне эту красоту. Это действительно чудо северной природы, Лама поражает своей величественной красотой и гармонией. А вода здесь как зеркало души. Кристально чистая. И знаешь, я здесь почувствовала себя частью чего-то большего, где время замедляется, а душа наполняется покоем.
Саша обнял меня, и мы долго так сидели летней полярной ночью, когда солнце стоит над головой, слушая треск костра и редкие крики птиц.
— Ты ничего так и не сказала про дело пропавших геологов.
— Так нечего пока говорить, Саш, — сказала я, — после отпуска займусь вплотную. А сейчас — только ты, я и озеро Лама...
Он протянул руку, и я почувствовала, как его теплые пальцы обхватили мои. Контакт показался настолько естественным, что меня охватило странное, почти магическое ощущение единства.
— Я люблю тебя, Сашка.
— Я люблю тебя еще больше, Сашка...
Конец.
Спасибо за поддержку, за ваши замечательные комментарии, мои дорогие читатели, друзья! Вы мое вдохновение и мой стимул к труду!
Надеюсь, эта история вам понравилась. Искренне желаю всем нам мира, здоровья, стремления к познанию нового, мудрости и большой любви!