Мыльная вода стекала по запястьям, когда на кухонном столе звякнул телефон. Я вытерла руки о полотенце, смахнула экран. Пуш-уведомление от банка. Списание со сберегательного счета. Минус сто тридцать тысяч. Баланс — ноль.
Я полгода на этот санаторий спину гнула. Брала ночные смены в аптеке, чужие графики по выходным закрывала до рези в глазах.
Влетаю в гостиную. Антон мой на диване развалился, телевизор орет, а он семечки лузгает прямо в кулак. В комнате духота и несет жареным маслом.
— Антон. Где деньги с моей копилки?
Он даже не вздрогнул. Сплюнул шелуху на газетку.
— Перевел на карту матери. Путевку ей оплатил.
Я вцепилась побелевшими пальцами в дверной косяк.
— Ты в моем телефоне ковырялся? Пока я в душе была?!
— Ань, ну ты че начинаешь? — он поморщился, словно я ему кино мешаю смотреть. — У матери суставы ни к черту, она плакала вчера, ходить не может. Тебе жалко, что ли? Родной человек всё-таки. А мы с тобой летом на даче шашлыков пожарим, на местную речку сходим. Ей жить-то осталось, а ты еще съездишь.
Нормально? Я за коммуналку плачу. В холодильнике мясо, сыр, творог — всё на мои куплено. Его зарплата вечно растворяется в каких-то «текущих расходах», которых отродясь никто не видел. А теперь он втихаря залез в мой телефон, потому что подсмотрел пароль.
— Ты мои деньги украл, — говорю тихо, а в горле ком стоит.
— Ой, всё, трагедию не делай! Семья одна, бюджет общий. Я решил, что матери сейчас нужнее. Иди лучше чайник поставь, голова от твоих криков болит.
Я молча развернулась. Прошла в спальню, стянула со шкафа свой старый пластиковый чемодан. Бросила на кровать. Запихнула туда купальники, два платья, выгребла с полки косметичку с дорогими кремами.
Антон нарисовался в дверях. Руки на груди скрестил, ухмыляется.
— Ну-ну. Давай, чеши к своей Марине. Попсихуешь и вернешься. На автобус только мелочь в прихожей возьми, а то на карте-то у тебя пусто.
Я застегнула молнию. Выкатила чемодан в коридор. Обулась, накинула куртку. Подошла к тумбочке у зеркала. Там, в стеклянной вазочке для мелочей, лежали ключи от «Мазды». Я сгребла их в карман. Следом вытащила из нижнего ящика пластиковую карточку СТС.
Машина моя. Добрачная. Но Антон последние три года на ней на работу ездил, как барин. К комфорту привык, с мужиками на стоянке курил, важничал.
Ухмылка с его лица слетела мигом. Он аж подавился неразжеванной семечкой.
— Эй! Ты куда ключи сунула? Мне завтра на смену с утра!
— На автобусе доедешь. Мелочь в прихожей возьмешь, — спокойно ответила я.
— Ты сдурела?! — его лицо пошло красными пятнами. — Я как попрусь?!
— Пешком. Для суставов полезно. И знаешь что, Антон? Я в пятницу годовую премию получила. Двести тысяч на зарплатную упали, про которую ты не знаешь. Думала, балкон наконец-то застеклим. Но раз у нас теперь каждый сам решает, кому нужнее... Я еду в хороший спа-отель. В Сочи. Прямо сейчас номер забронирую.
Я взялась за ручку входной двери.
— А ты тут на речке отдыхай. Продукты я забирать не буду, ешь. Там сосисок на пару дней хватит. А дальше сам крутись, бюджет-то у нас общий, да?
— Это подлость! — заорал он мне в спину. — Мать — это святое! Ты не имеешь права!
— Удачи на грядках, — сказала я и захлопнула дверь.
Спустилась во двор. Села на холодное сиденье своей ласточки. Завела мотор. В салоне пахло моим парфюмом, а не жареным маслом.
Впереди меня ждали две недели тишины, бассейнов и вкусной еды. Без грязных носков, без манипуляций и чужой наглости.
За всё в этой жизни надо платить. И лучше — своими деньгами.