Как мы обычно представляем Заполярье? Бескрайняя белая тундра. Тишина такая, что слышно, как снег скрипит под копытами оленей. И где-то там, среди этой тишины, люди говорят на своём языке, который мы не понимаем. Но на самом деле всё уже давно немножечко не так, а нерусская речь там с каждым годом слышна всё реже.
Почему? Потому что в руках у детей оленеводов — смартфоны. И говорят эти смартфоны исключительно по-русски.
Это не выдуманная страшилка из интернета, а сухая статистика. В Ненецком автономном округе (НАО) около 7 500 ненцев. А владеют родным языком из них — по разным оценкам, от 800 до 1 200 человек. ЮНЕСКО заносит ненецкий язык в категорию «под угрозой исчезновения».
Раньше дети учили язык дома, в чуме, у родителей. Теперь быт изменился. Многие оленеводы работают вахтой, семьи живут в посёлках, а бабушкины сказки заменяют ролики из соцсетей. Разрыв поколений растёт, и для детей ненецкий язык порой — «иностранный», который нужно учить в школе.
Но кто учит? Давайте знакомиться с настоящими героями.
В Нарьян-Маре есть знаменитая Ненецкая школа им. Пырерки. По сути — интернат для детей оленеводов. Здесь более полувека работает Матрёна Ивановна Талеева. Или просто «Матрёна-май» — тепло и уважительно.
Матрёна Ивановна родилась в Большеземельской тундре в 1950 году. Из рода оленеводов, в чуме умещалось 16 человек, а камушки заменяли игрушки. Она прошла через всё то, что переживают сейчас её ученики — разлуку с родителями, интернатскую жизнь. Это даёт ей право говорить с детьми на одном языке. В прямом и переносном смысле.
Начинала в 90-е практически без учебников. И не сдалась. Сейчас её уроки — это микс традиций и технологий. Летом она отправляется учить детей в кочевую школу прямо в общину «Ямб-То». А на обычных уроках использует мобильные приложения.
Школа «Настоящее слово»: взрослые снова за партой
По соседству с Матрёной Ивановной работает Ольга Ивановна Варницына. Тоже педагог. Поняла: учить только детей недостаточно. Нужно «закрывать пробелы» у взрослых.
В 2022 году она запустила в Нарьян-Маре школу ненецкого языка «Ненэй вада» (это переводится как «Настоящее слово»). Приходят врачи, чиновники, музейные работники. Ольга Ивановна учит их разговаривать на канинском диалекте.
Скептики говорили, что проект быстро заглохнет. Ничего подобного. К началу 2025 года школа выпустила около ста человек. Спрос такой, что пришлось открывать филиалы в поселках Нельмин Нос и Несь. Выпускники ведут экскурсии, работают на телевидении и продолжают нести язык дальше.
Учителя больше не воюют с телефонами. Они делают их помощниками. На Таймыре, например, заработал мобильный словарь-переводчик «Ялякоко». Работает офлайн — в тундре так-то не везде есть LTE. Открыл, нажал, услышал правильное произношение.
Дальше-больше. К декабрю 2026 года эксперты передадут «Яндекс.Переводчику» массив из 100 тысяч параллельных предложений на ненецком и русском, чтобы запустить демоверсию. Половина уже переведена.
В середине апреля 2025 года провели интерактивный онлайн-урок, который объединил 1 500 школьников из более чем 30 школ и интернатов Ямала. Дети тренировали произношение слов из сборника «Ожившие легенды Севера».
Также начали набирать популярность этноблогеры. Кто-то рассказывает про быт, кто-то — про традиции, а кто-то просто шутит. И это залетает в тренды.
Двухминутные ролики превращаются в мост между поколениями. Проект «Неко, ответь» начался с простого вопроса «А как живут ненцы?», а превратился в культурный феномен. Создатели другого вирусного проекта говорят: «Чтобы сохранить традиции, ими нужно делиться». И они правы. Теперь в «сторис» можно услышать ту самую речь, которой грозило забвение.
Это один из самых успешных способов сохранения и восстановления исчезающих языков. Способ, в котором с современными инструментами и гаджетами не воюют, а пользуются ими.
Ещё несколько интересных статей по теме: