Начну статью с большой цитаты, думаю, она тут уместна.
"Лев Николаевич Толстой не любил поэзию. Он считал, что поэты вынуждены постоянно изворачиваться и лгать в угоду рифме. Что всякое стихотворение, таким образом, есть система натяжек, что по-настоящему глубокая и важная мысль поэтическими средствами выражена быть не может, что подлинное назначение поэзии - будить в сердцах людей дурные страсти. Серенада и патриотический гимн - равно растлительны.
Понятно, что отменить существование поэзии Толстой не мог. Вместо этого он весьма ретиво аннулировал поэтов. Для этой цели в Ясной Поляне имелся прибор с запоминающимся названием "шапирограф".
Шапирограф был изобретен неким Шапиро для тиражирования факсимильных оригиналов. Написав однажды специальными чернилами что-нибудь вроде "Я люблю Вас!", можно было отпечатать хоть тысячу совершенно одинаковых любовных записок, если, конечно, одинаковые любовные записки кому-нибудь могут доставить радость.
Лев Николаевич получал горы писем. И среди них - стихотворные послания с непременной просьбой дать снисходительную оценку их скромным достоинствам. Чаще всего их авторами были очень молодые и очень наивные люди из провинции. Толстой велел своему секретарю отпечатать на шапирографе стандартную отписку: "ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ПРОЧЕЛ ВАШИ СТИХИ И НАШЕЛ ИХ ОЧЕНЬ ПЛОХИМИ. ВООБЩЕ ОН НЕ СОВЕТУЕТ ЗАНИМАТЬСЯ ВАМ ЭТИМ ДЕЛОМ". Самих стихов никто, разумеется, не читал, так что неизвестно, какими они на самом деле были. Вполне вероятно, что и плохими. Скорее всего. Будем надеяться, что, получив от столь авторитетного шапирографа столь сокрушительный щелчок по носу, никто из начинающих стихотворцев не побежал с горя топиться в мелком пруду Городского сада. Это было бы уже в высшей степени бездарно".
Источник - https://vavilon.ru/texts/prim/pobedin1-6.html
Так ли оно было на самом деле, или автор повествования, некий культуролог и художник Константин Победин, наврал от первой до последней буквы, не суть важно. Главное для меня тут - упоминание того самого ШАПИРОГРАФА.
Пишут, что изобретённый Иоганном Гутенбергом способ книгопечати как возможность произвести на свет много-много одинаковых версий одной и той же страницы был, конечно же, радикальным шагом вперёд и вверх. Но всё-таки он предполагал использование специальных шрифтов, которые и позволяли набрать текст, превратив его затем в те самые оттиски.
А вот что делать, если требовалось скопировать один в один рукописный текст, существующий в одном экземпляре, но с сохранением всех его особенностей? Как это возможно - без шрифтов?
В 1869 году русский изобретатель Михаил Иванович Алисов (30 мая/11 июня 1830 - 1898) создал оригинальное устройство, позволяющее делать копии со страниц рукописей.
Гектограф (Алисов назвал его именно так) представлял собой жестяной ящик, заполненный смесью из желатина, глицерина и воды. Через некоторое время после "замеса" эту субстанция застывала, превращаясь в некое подобие плотного холодца, и если к ней плотно прикладывали страницу-исходник, а затем, после неё, чистый лист бумаги, на нём отпечатывалось всё то, что было на исходнике. И если ту же самую операцию проделывали несколько раз (до 100, отсюда и название: др.-гр. ἑκατόν - сто), получалось много копий. Хотя самыми отчётливыми, к сожалению, были только первые 30-50, затем изображение размывалось, становилось блеклым.
Алисов был совсем русским, потому что родился в селе Панки Старооскольского уезда Курской губернии, в дворянской семье. Образование получил сначала в Курской гимназии, затем на физико-математическом факультете Харьковского университета. То есть его изобретения были не каким-то внезапным озарением чистого гения, ниспосланного свыше, а результатом наблюдений, жизненного опыта и научно обоснованных предположений.
Свой аппарат, кстати, Алисов называл ещё одним словом - "Полиграфия", а само устройство запатентовал в 1870 году. Точнее, как запатентовал... Он получил Привилегию России № 2207 "Способ размножения текста, рисунков, чертежей и т. п. при помощи особо приготовленных для сего чернил и бумаги, названный полиграфиею".
Причём никакого секрета из самого изобретения он не делал, более того, брошюру с описанием возможности гектографа, отпечатанную тиражом 20 000 экземпляров, автор раздавал публике перед открытием Парижской выставки 1878 года.
А ещё Алисов создал первую российскую наборную машину - «Скоропечатник».
Это изделие продемонстрировали в 1873 году на проходившей в Вене Всемирной выставке 1873 года, но патент на него получили только спустя три года - тоже в России. "Скоропечатник" получил хорошие отзывы у специалистов самых разных стран, а автору за него вручили медали на Всемирных выставках в США и Франции, плюс ещё одну - от Русского императорского общества.
Увы, в мире капитализма, где человек человеку волк, а вовсе не друг, товарищ и брат, открытость Алисова сыграла с ним злую шутку: как раз на той самой выставке 1878 года, получив книжечку с подробным описанием "Полиграфии", парочка ушлых германских предпринимателей с очень немецкими фамилиям Квайсер и Гусак решили: а чего это такая хорошая вещь и так плохо лежит? И уже на следующий год запатентовали то же самое, но уже на своё имя. Наверное, в те времена российские патенты в Европе в грош не ставили, оттого эта афера у них и выгорела.
Но, как известно, на любую хитрую гайку найдётся свой винт. И если немцы успешно обманули русского, то в 1891 году нашёлся еврей по имени Айзек Шапиро, который решил усовершенствовать чужое изобретение, а потом запатентовать его на своё имя и назвать в честь себя, любимого - ШАПИРОГРАФОМ.
Правда, надо отдать должное, в версии Шапиро гектограф получился более технологичным, поскольку печатающей частью в нем являлась широкая эластичная лента, покрытая желатиновым слоем. Переведя на ленту одну страницу текста и получив с нее нужное количество оттисков, ленту перематывали с валика на валик и на ее чистую поверхность переводили следующую страницу текста. Таким образом копии получались гораздо более качественными, независимо от их количества.
Айзек Шапиро (о котором известно лишь то, что он был жителем Берлина) привлёк деньги ещё одного "коренного берлинца" по имени Герман Гурвиц и наладил производство ШАПИРОГРАФОВ в количествах, которые не снились ни Алисову, ни Квайсеру с Гусаком.
Именно дешевизна и доступность данного устройства привлекли к нему внимание сначала революционеров-подпольщиков, которые печатали на нём разные листовки и прокламации против проклятого царизма, а затем контрреволюционеров-подпольщиков, которые занимались ровно тем же самым, но уже против Советской власти.
P.S. Вот как изобретения Алисова и Шапиро описаны в "Технической энциклопедии" от 1931 года.