Варвара Кучерова, в девичестве Беликова, привыкла делить всех обитателей планеты на две условные категории. В первую, самую многочисленную, попадали те, кто предпочитал жить сегодняшним днём, не обременяя свой разум размышлениями вроде «а что подумают окружающие, если я стану искать в любом деле личную выгоду?». Подобные нравственные установки как раз и были свойственны второй группе, к которой Варвара Ильинична причисляла и себя.
С самого раннего детства она остро ощущала ответственность не только за собственные поступки, но и за выходки младшей сестрёнки Елены, которую все домашние называли просто Леной. Мать, вымотанная непосильной работой, постоянно внушала старшей дочери одну и ту же мысль, варьируя её каждый раз по-новому:
— Варя, запомни раз и навсегда: если Ленка что-нибудь выкинет, это ляжет на твою совесть. Отца у вас нет, а мне одной с вами не справиться.
В минуты особого раздражения Наталья Кирилловна и вовсе переходила на угрожающий, жёсткий тон:
— Варвара, я же просила тебя присматривать за сестрой, а тебе, кажется, всё нипочём.
Хотя Варя действительно неустанно следила за каждым шагом младшей, предотвратить все проделки маленькой разбойницы ей удавалось далеко не всегда. И этот круглосуточный надзор вовсе не походил на унизительный контроль, ущемляющий Ленины права. Напротив, Елена настолько привыкла к постоянной опеке старшей сестры, что стала нагловато пользоваться особым отношением Вари в своих корыстных целях. Надув губки, она капризно просила:
— Варька, выручи меня! Задали такую задачу, что у меня мозги совсем съехали набекрень от этой дурацкой математики.
Любой Ленин зов, даже самый незначительный, вызывал у Варвары мгновенную реакцию — она давно внушила себе, что будущее младшей сестры — это её священный долг и прямая обязанность. Однако случалось и так, что Елена для достижения желаемого не гнушалась откровенно провокационными методами. К примеру, она могла взять старшую сестру на испуг, заявив с вызовом:
— Варя, если ты прямо сейчас не дашь мне денег на новые туфли, я пойду по соседям и назанимаю у них по тысяче. Пусть тебе потом будет стыдно, когда они станут требовать вернуть долг.
Сколько ни пыталась Варвара втолковать сестрёнке, что за самым последним писком моды не под силу угнаться даже вполне обеспеченным людям, все её старания приводили к прямо противоположному результату. Елена твердила как заведённая одно: «Я хочу такие туфли и буду их носить, и точка». Тогда старшая сестра попробовала зайти с другой стороны — принялась доходчиво объяснять упрямой Ленке, что ультрамодные лабутены способен нормально носить только человек с отличной физической подготовкой. Но на все доводы Елена лишь утомительно зудела, не желая слушать никаких разумных аргументов:
— Я всё равно добьюсь своего. Все девчонки в классе ходят на дискотеку в лабутенах, и только я одна, как белая ворона. Поэтому меня все нищебродкой и обзывают.
Это была уже серьёзная претензия, огромный булыжник, брошенный в их общий с матерью огород. На Варвару тотчас нахлынуло чувство вины, и она принялась оправдываться перед капризной сестрицей:
— Ладно, в принципе, я не против, чтобы ты одевалась по последнему слову моды. Деньги при желании всегда можно найти. Но только представь, как ты будешь нелепо выглядеть в такой обуви на своих тонюсеньких ножках. Над тобой же все просто смеяться станут.
Елена от обиды рассердилась и в ответ принялась высмеивать недостатки внешности старшей сестры:
— Ты просто мне завидуешь, поэтому и выступаешь против того, чтобы я одевалась модно. У тебя самой ноги — сплошные мышцы, как у какого-нибудь тяжелоатлета, который штангу таскает.
Конечно, Елена подходила к оценке внешности старшей сестры с излишним пристрастием. Хотя у Варвары действительно имелись крепкие, сильные ноги — она с начальной школы серьёзно занималась лёгкой атлетикой, — это ничуть её не портило и даже придавало фигуре спортивную подтянутость. Лену же спорт совершенно не интересовал. По душе ей было гораздо ближе творческое ничего неделание и участие в разных конкурсах, где можно было и себя показать, и приличный презент заработать. Ещё в детском саду Елена завоевала звание «Малышка года», а в школе продолжила покорять сердца земляков своей яркой красотой. К выпускному классу она, выражаясь простым языком, окончательно оборзела и стала требовать с сестры всё больше и больше. Варвара безропотно отдавала вымогательнице последние рубли. Матери старшая дочь об ультиматумах Лены не докладывала — не хотела расстраивать. Наталья Кирилловна в одиночку поднимала дочек, и работа на износ сделала своё чёрное дело: она стала сильно и часто болеть, а впоследствии и вовсе получила группу инвалидности.
Материнской пенсии едва хватало на оплату коммунальных услуг. Чтобы маленькая семья хоть как-то держалась на плаву, Варя сразу после школы устроилась в типографию и заодно поступила в университет заочно. В школе у неё лучше всего обстояли дела с русским языком и литературой, поэтому все прочили ей карьеру журналиста: «Беликова, ты такие складно сочинения пишешь, быть тебе непременно журналистом». В типографии юную сотрудницу тоже быстро разглядели и доверили ей следить за качеством печатной продукции. Через год Варвару пригласили в редакцию небольшой местной газеты, находившейся по соседству с типографией. Заработок пусть и был невысоким, но его вполне хватало на приличное питание и хорошую одежду. Наталья Кирилловна не могла нарадоваться на старшую дочь:
— Варя, ты у нас теперь главная в семье. Если со мной что-нибудь случится, я буду на том свете спокойна за вас обеих. Ведь ты же не бросишь в беде свою младшую сестрёнку.
Это был скорее риторический вопрос. Варвара уже давно привыкла к тому, что забота о младшей сестре возложена на её плечи на долгие годы. Мама умерла всего через несколько недель после свадьбы старшей дочки. Поскольку Елена ещё полностью не оперилась, молодые супруги Кучеровы приняли решение поселиться в квартире Варвары. Правда, Андрею поначалу совсем не понравилась перспектива совместного проживания с сестрой жены.
— Варя, мне даже как-то неловко получается, — признался он. — Я думал, мы поживём первое время у моей бабушки. У неё и квартира побольше, и мне там всё привычнее.
С огромным трудом Варваре удалось уговорить супруга:
— Андрюша, пойми, я просто не могу бросить Лену на произвол судьбы. Ей только семнадцать стукнуло. Она может таких дел наворотить, что потом нам придётся долго расхлёбывать.
Андрей в конце концов сдался:
— Ладно, уговорила. Пусть будет по-твоему.
Удивительно, но сама Елена ничуть не возражала против такого расклада. Да и какой смысл был ей лезть в бутылку, когда на её голову и так сыпались сплошные плюшки в виде модных обновок, дорогой косметики и крутых гаджетов? Она быстро нашла общий язык с мужем сестры. Андрей неплохо зарабатывал и не жадничал на подарки. Последнее качество Ленка моментально просекла и старалась использовать на все двести процентов. Нередко она подкатывала к зятю с задушевной просьбой:
— Андрюш, тут такое дело... У нас в колледже намечается одно очень важное мероприятие. А мне... А тебе не в чем пойти? — безошибочно угадывал Андрей и отстёгивал попрошайке нужную сумму.
— Только Варваре ничего не говори, — неизменно просил он.
— Андрей, ты же меня знаешь, я ни за что не скажу, — заговорщицки округляла глаза Елена.
Райская жизнь прекратилась после рождения Софии. Молодые родители вынужденно перевели все расходы на семейные нужды. А Ленка осталась хоть и не у разбитого, но почти у пустого корыта. На все её требования сестра теперь отвечала строго:
— Елена, умей свои аппетиты. Ты просто не представляешь, сколько денег сейчас уходит на ребёнка.
Кардинально изменилось и поведение Андрея. Правда, он не стал проводить с сестрой жены воспитательную работу, а лишь коротко бросал в ответ на её просьбы:
— Извини, Лена, но я сейчас на мели. Теперь всю зарплату отдаю жене, то есть твоей сестре.
Позднее, когда Елена после окончания колледжа устроилась на работу в супермаркет, зять уже с явным раздражением советовал ей:
— Лена, каждый взрослый человек должен рассчитывать исключительно на собственные силы. И тебе давно пора опираться на ту зарплату, которую ты сама зарабатываешь, а не надеяться на сестру с мужем.
Елена грубо обозвала зятя «сквалыгой» и с вызовом заявила:
— Ничего, вы у меня ещё оба попляшете — и ты, и твоя Варвара, вместе со своей Сонькой.
В этом заявлении Андрей отчётливо узрел скрытую угрозу, поскольку Елена намеренно сделала акцент на имени племянницы. Мужчина пожаловался жене, и та немедленно закатила сестре скандал в стиле:
— Кто ты вообще такая, чтобы нам угрожать?
Елена, глядя прямо в глаза старшей сестре, выдала без капли стеснения:
— Кто я такая? Хочу напомнить, сестрёнка, что у меня точно такое же право на эту жилплощадь, как и у тебя. Мама-то у нас была одна на двоих. Значит, и права на эту квартиру у нас с тобой абсолютно одинаковые.
Не ожидавшая столь резкого поворота Варя долго не могла отойти от шока. Андрей же только усмехался философски:
— Варя, остынь и успокойся. Чего ты так распереживалась? Этого и следовало ожидать. Твоя Елена — барышня без тормозов. Она привыкла получать всё, что ей захочется, и любыми средствами. Кстати, её требования на половину жилплощади вполне обоснованны с юридической точки зрения. И я считаю, что вам вовсе не стоит ругаться, ведь все вопросы можно решить мирным путём. Давай просто переселимся к моей бабушке, а Елене оставим эту хрущёвку — пусть живёт и наслаждается.
Но всегда податливая и уступчивая Варвара на этот раз вдруг заупрямилась:
— Это будет настоящий плевок мне в лицо. Если она первая пошла на конфликт, то и я не собираюсь сдаваться. Будем делить квартиру по справедливости, поровну.
Андрей назвал её решение глупой блажью и настоятельно посоветовал подумать о благополучии их собственной маленькой семьи, а не только о сестре. Процесс размена квартиры затянулся на долгих три года, но за это время сёстрам так и не предложили ни одного подходящего варианта обмена. В период бесконечных поисков Елена успела выйти замуж за типа сомнительной репутации по имени Эдуард. Спустя полгода после шумной свадьбы она родила сына Станислава. Маленькая квартирка стала невыносимо тесной для двух семей, но ни одна из сестёр не собиралась идти на уступки.
Практически ежедневно крошечное кухонное пространство сотрясали громкие скандалы. Нередко в ход шли элементы посуды и столовые приборы. В то время, когда сёстры в очередной раз выясняли отношения, мужчины по молчаливому согласию предпочитали исчезать из поля боя. Обычно они проводили время в уютном баре за углом, где можно было спокойно переждать семейную грозу. Оба придерживались нейтралитета, то есть категорически не хотели вмешиваться в конфликт сестёр.
Однажды Андрей осознал, что больше не в силах выносить эту бесконечную войну на кухне. Выбрав удобный момент для серьёзного разговора, он твёрдо и жёстко заявил жене:
— Варя, мои нервы и терпение уже на пределе. Если в самое ближайшее время квартирный вопрос не разрешится, нам с тобой придётся расстаться.
— Как это — расстаться? — едва слышно прошептала поражённая женщина.
Мужчина едко усмехнулся:
— А самым обычным способом, каким расстаются многие супружеские пары, которым так и не удалось достичь в браке взаимопонимания.
Варвара боялась даже на секунду представить себе, что Андрей может оставить их с маленькой Соней. Она разревелась в голос и стала умолять мужа:
— Я согласна, Андрюша, я согласна жить с твоей бабушкой, но это… это просто неправильно.
Так совпало, что именно в тот период семейного кризиса тихо и незаметно умерла Галина Павловна, бабушка Андрея. Пожилая родственница ещё при жизни переписала свою квартиру на любимого внука. Конечно, Варвара отдавала себе отчёт в том, что, уступив младшей сестре свою долю в материнской квартире, она при неблагоприятном развитии событий рискует остаться с носом, а скорее всего, и вовсе на улице. Но ей до смерти надоела эта затяжная война с Еленой, отнявшая столько сил и нервов. Последнюю точку в затянувшемся квартирном вопросе поставил непосредственный осмотр жилого объекта, доставшегося Андрею по наследству.
Тут стоит отметить, что бабушка Андрея Галина Павловна большую часть своей жизни посвятила партийной работе. Она была насквозь пропитана идеями коммунизма и за своё усердие на партийной ниве получила когда-то шикарную квартиру с тремя раздельными комнатами. Впоследствии её сын обзавёлся собственным жильём, а любимый супруг отправился по старости лет в мир иной. При жизни он тоже являлся стойким борцом за справедливость и всерьёз мечтал о коммунистическом будущем для всей планеты. Иными словами, супруг был ближайшим соратником Галины Павловны, и после его смерти пожилая женщина осталась одна в огромной квартире. Сын неоднократно предлагал ей:
— Мам, давай продадим эту квартиру. За неё можно выручить очень приличные деньги.
Пожилая женщина возмущалась:
— А меня, больную старуху, ты куда денешь? В приют сдашь, что ли? Нет, сыночек, пока я ещё дышу и на своих двоих передвигаюсь, буду жить в своей собственной квартире.
Сын махнул рукой, понимая, что переубедить матушку ему не удастся, поскольку Галину Павловну даже с большой натяжкой нельзя было отнести к числу гостеприимных хозяек. Варвара всего несколько раз в жизни бывала у старушки в гостях. Галина Павловна принимала визитёров любого ранга исключительно на кухне, которая была огромной по площади, но безвкусно и по-спартански обставлена. В другие помещения хозяйка даже не приглашала пройти. Только один Андрюшенька мог беспрепятственно перемещаться по всей бабушкиной квартире.
— Моя Галишка — настоящий аскет, — смеялся Андрей. Бабулю он называл ласково Галиной и считал её своей самой лучшей подругой. — Варя, я месяцами жил у бабули. Я мог доверить ей любой, даже самый сокровенный секрет. Только она одна меня по-настоящему понимала. С родителями у меня всегда было намного сложнее.
Самой примечательной вещью во всей квартире покойной бабушки Андрей считал старинную швейную машинку «Зингер» с ножной чугунной педалью. Этот раритетный предмет украшал гостиную. Во время первого осмотра немецкая машинка произвела на Варвару настолько сильное впечатление, что несколько ночей подряд ей потом снилась эта реликвия. Причём во сне Варя сидела за машинкой и что-то усиленно строчила, ритмично нажимая ногой на педаль.
Как любая уважающая себя хозяйка, Варвара сразу принялась по-своему обустраивать жилище покойной бабки мужа. Ради этой благородной цели она взяла на работе целую неделю отгулов. Редактор слабо сопротивлялся, когда она принесла ему на подпись заявление:
— Варвара Ильинична, вы меня прямо-таки подставили. В такой неподходящий момент решили устроить себе каникулы. У нас и так людей катастрофически не хватает. И кем мне прикажете затыкать эти бесконечные дыры?
Варвара попыталась успокоить взволнованного начальника:
— Анатолий Петрович, я же всего на три дня ухожу, ну на четыре максимум. Надеюсь, за этот короткий срок не случится обещанного экстрасенсами апокалипсиса, захвата нашей планеты инопланетянами или каких-нибудь других глобальных катастроф.
Главный редактор удручённо покачал своей круглой головой, на которой не наблюдалось никаких признаков растительности, и с мученическим вздохом произнёс:
— Вам всё шуточки, а мне голову ломать. Не мне вам объяснять, Варвара Ильинична, что самые значимые события случаются чаще всего спонтанно, то есть именно в те моменты, когда их меньше всего ожидаешь.
Варвара сложила ладони лодочкой и умоляюще произнесла:
— Анатолий Петрович, я примчусь по первому вашему сигналу, если вдруг случится нечто действительно экстраординарное.
Редактор именно этого обещания от неё и добивался. После слов Варвары он сразу немного обмяк, но всё же погрозил ей пальчиком:
— Ловлю вас на слове, Варвара Ильинична, и не обессудьте, если уже завтра мне придётся вас побеспокоить.
Варе ничего не оставалось, как с вежливой улыбкой принять это предупреждение:
— Конечно, Анатолий Петрович, я всегда на связи.
Только после этого шеф наконец подписал заявление. Варя бежала домой, а перед глазами у неё всё ещё стоял образ главного редактора. Она попыталась отогнать назойливую мысль, которая огненным колёсиком крутилась в голове: «Ну всё, теперь он будет и по делу, и без всякого повода названивать. Нафига ты сама подкинула ему эту идею, что тебя можно в любой момент вызвать из дома? Называется, взяла отгулы». Собственная промашка немного подпортила ей настроение, что впоследствии сыграло роковую роль в тот момент, когда Варвара отворила входную дверь и попыталась на ощупь пройти в квартиру, доставшуюся мужу по наследству.
Но за несколько дней она ещё не успела полностью освоиться на новом месте, а вдобавок в коридоре было жутко темно. Андрей ещё вчера обесточил эту зону, поскольку обнаружил серьёзный дефект в старой проводке. Женщина с досадой пробормотала: «Говорила же ему, что в первую очередь нужно наладить освещение. Но мой муж…» Окончание фразы утонуло в громком крике, потому что Варвара с размаху налетела на ту самую швейную машинку фирмы «Зингер», которую накануне вместе с мужем перетащила из большой комнаты в коридор.
По плану перестановки этот раритетный предмет интерьера надлежало переместить в кладовку на вечное хранение, но подсобное помещение тоже было под завязку забито разным хламом, а часы уже показывали далеко за полночь. Она была готова ещё немного поработать, но Андрей сказал с явным раздражением в голосе:
— Варя, остынь и успокойся уже! Ты хочешь сделать всё и сразу, за один вечер? Давай отложим это важное мероприятие на день грядущий. Я постараюсь завтра пораньше вырваться с работы и обещаю тебе, что в первую очередь займусь освобождением кладовки.
Варвара сочла план мужа вполне разумным и согласилась:
— Хорошо, пусть будет по-твоему. Надеюсь, за одну ночь ничего страшного не случится.
Швейная машинка немецкого производителя так и осталась стоять у дверей, преграждая путь. Хозяйка практически сразу забыла о её существовании, увлёкшись другими делами. Расплата последовала всего через несколько часов.
— Чёртова рухлядь, да я тебя вообще на свалку выброшу! — прокричала в сердцах Варвара. Её распирало от праведного гнева, и она в порыве негативных чувств наугад послала пинок в тёмное пространство. Но правая ступня угодила по резной чугунной педали. Эта острая боль почти слилась с той, что она получила при столкновении с проклятой машинкой. Из глаз женщины брызнули горючие слёзы. — Мамочка, ну почему я такая несчастная? Зачем я вообще согласилась на переезд в эту квартиру, где всё пропахло нафталином, где даже швейная машинка ополчилась против меня?
Ответа ни на один из вопросов не последовало, поскольку Наталья Кирилловна давно уже находилась в том же параллельном пространстве, что и бывшая владелица данной квартиры, то есть покойная бабушка Андрея. Варвара тотчас ухватилась за эту мысль: «Почему я раньше сама не подумала об этом? Наверное, старуха специально перед смертью навела порчу на квартиру и на всю мебель, чтобы мне здесь плохо жилось. Я ей никогда не нравилась, она при каждой редкой встрече норовила меня укусить побольнее. Но Андрея Галя обожала и даже ревновала его ко мне. Возможно, она решила отомстить мне вот таким оригинальным способом».