Алеутский гамбит: зачем японцам понадобился остров на краю света
В начале июня 1942 года японский флот провёл одну из самых растянутых операций Тихоокеанской войны. В то время как главные силы двигались к атоллу Мидуэй, вспомогательное соединение под командованием вице-адмирала Императорского флота Босиро Хосогая взяло курс на север — в сторону Алеутских островов. Эти несколько десятков островов, растянутых дугой от Аляски до Камчатки, принадлежали США с 1867 года. С практической точки зрения здесь не было ничего, что могло бы заинтересовать завоевателя: вечная сырость, туман, который не рассеивается неделями, и ветер, сбивающий человека с ног.
Однако японское командование преследовало не хозяйственные цели. Захват двух островов — Кыски и Атту — был отвлекающим манёвром. По замыслу он должен был начаться за сутки до атаки на Мидуэй и убедить американцев, что основной удар нацелен на Аляску. Это была операция «AL», часть большого плана, в котором Атту отводилась роль крохотной пешки на огромной шахматной доске Тихого океана.
7 июня 1942 года японские солдаты 301-го отдельного пехотного батальона высадились на Атту. Сопротивляться было некому. Всё население острова составляло около сорока человек — алеуты (или унанганы), жившие здесь на протяжении десяти тысяч лет, и пожилой радист Чарльз Фостер Джонс, единственный белый на острове. Джонс успел передать в Датч-Харбор короткое сообщение — «Японцы здесь» — и разбил аппаратуру. На следующий день его забили до смерти японские солдаты, требовавшие починить рацию. Это был единственный случай казни гражданского американца вражескими силами на территории Северной Америки за всю войну.
Через три месяца оккупации сорок одного алеута вывезли в Японию и поместили в лагерь для военнопленных в Отару на Хоккайдо. Их заставляли добывать глину на скудном пайке из риса и водянистого супа. Двадцать два человека умерли в заключении: от голода, болезней, пищевого отравления. Трое детей из семьи Голодофф скончались от бери-бери — заболевания, вызванного острой нехваткой витаминов. На острове, который стал полем боя, не осталось ни одного коренного жителя.
Японский гарнизон получил время для обустройства. Солдаты вгрызались в скалы и мёрзлую тундру, сооружая укреплённые позиции, бункеры и траншеи на возвышенностях, контролирующих возможные места высадки. В сентябре 1942 года гарнизон Атту ненадолго перебросили на Кыску, и американцы упустили шанс вернуть остров без боя. В конце октября японцы вернулись: сначала батальон подполковника Хироси Янекавы, затем постоянные подкрепления. К весне 1943 года численность японских войск на Атту достигла примерно двух тысяч шестисот человек, хотя американская разведка ещё долго считала, что обороняющихся не больше пятисот.
Первоначальный план: почему Кыска оказалась не по зубам
Американское командование не могло мириться с присутствием противника на территории США. Помимо политического унижения, японские базы создавали угрозу морским коммуникациям между Западным побережьем и Советским Союзом, куда шли поставки по ленд-лизу. Существовали и вполне реальные опасения, что с Алеутских островов японская авиация сможет наносить удары по объектам на Аляске и даже в континентальной части Штатов. Начать решено было с возвращения Кыски — острова более крупного, с аэродромом и мощным гарнизоном.
Однако попытка собрать силы для штурма Кыски быстро столкнулась с арифметикой. Для десантной операции требовалась усиленная пехотная дивизия — порядка двадцати пяти тысяч человек — и соответствующее количество кораблей для их перевозки и снабжения. Тихоокеанский театр военных действий пожирал транспортные суда с той же скоростью, с какой армейские интенданты запрашивали новые. Собрать такую армаду в северных водах, где навигация и без того осложнена штормами и туманами, оказалось задачей, на которую не хватало ни времени, ни тоннажа.
Командующий Северотихоокеанскими силами США контр-адмирал Томас Кинкейд оценил ситуацию прагматично. Кинкейд, кадровый моряк с опытом службы на линкорах и в штабах, был назначен на Алеутский театр в январе 1943 года. Вместо того чтобы ломиться в хорошо укреплённые ворота Кыски, он предложил ударить по слабейшему звену японской обороны. Остров Атту, лишённый аэродрома и расположенный западнее, выглядел менее защищённым. Захват Атту позволял американцам перерезать пути снабжения Кыски, используя сам остров как базу для блокады. Японский гарнизон на Кыске в итоге оказался бы в ловушке без единого выстрела.
Кинкейд имел в распоряжении внушительное, хотя и собранное с бору по сосенке соединение. Для огневой поддержки десанта выделялись три линкора довоенной постройки: «Невада», «Пенсильвания» и «Айдахо». Каждый из них нёс по двенадцать 356-миллиметровых орудий главного калибра — это были корабли, пережившие Пёрл-Харбор и модернизированные. Единственным авианосцем в составе сил стал эскортный «Нассау» — небольшой корабль, переоборудованный из грузового судна, способный нести около двадцати самолётов. Его задача сводилась не к господству в воздухе, а к непосредственной поддержке десанта и противолодочному патрулированию. Водоизмещение и дальность хода не позволяли ему тягаться с полноценными авианосцами. Прикрытие обеспечивали шесть крейсеров и девятнадцать эсминцев. В операции также задействовали две подводные лодки — «Нарвал» и «Наутилус», — которым предстояло высадить разведывательную группу.
Две тысячи шестьсот против пятнадцати тысяч: стороны и их командиры
Наземные силы для операции, получившей кодовое название «Песчаный краб» или «Landcrab», составила 7-я пехотная дивизия армии США. Командовал ею генерал-майор Альберт Эгер Браун. Это соединение, носившее нашивку в виде песочных часов и неофициальное прозвище «Дивизия песочных часов», было сформировано ещё в 1917 году и участвовало в Первой мировой войне. Однако в боевых действиях Второй мировой солдаты 7-й дивизии ещё не участвовали. Их готовили к высадке на побережье, но тренировки проходили в тёплой Калифорнии, в районе Монтерея, где личный состав отрабатывал тактику, больше подходящую для тропических островов.
По соображениям секретности солдат не снабдили подобающим арктическим обмундированием: никто не должен был догадаться, что целью является Аляска. В результате на борт транспортов люди грузились в обычной полевой форме, совершенно не приспособленной для того, что ждало впереди. Это была не халатность, а сознательный выбор в пользу оперативной безопасности, который вскоре обернётся дополнительными потерями.
Общая численность американской группировки превышала пятнадцать тысяч человек. Японский гарнизон под командованием полковника Ясуо Ямасаки насчитывал, по разным оценкам, от двух тысяч трёхсот до двух тысяч шестисот пятидесяти солдат.
Ясуо Ямасаки был профессиональным армейским офицером, выпускником Императорской военной академии. За плечами у него было участие в японской интервенции в Сибири в 1918–1920 годах и в Цзинаньском инциденте в Китае в 1928 году. Полковником он стал в марте 1940 года, а на Атту прибыл в апреле 1943-го, всего за месяц до американского вторжения, — на подводной лодке. Приказ, который он получил, был сформулирован предельно ясно: удерживать остров без внешней помощи.
Среди его подчинённых находился и сержант-майор медицинской службы Пауль Нобуо Тацугути — японский врач, получивший медицинское образование в Калифорнии и исповедовавший адвентизм седьмого дня. Тацугути вернулся на родину, чтобы практиковать в Токийской адвентистской больнице, но в 1941 году его призвали в армию, причём из-за американского прошлого присвоили не офицерское, а сержантское звание. На Атту он оказался полевым хирургом, и его дневник станет одним из главных документов, донёсших до нас подробности того, что происходило на острове в последние дни боя.
В составе американских сил присутствовало и необычное подразделение — 1-й Аляскинский взвод боевой разведки, известный как «Головорезы Кастнера». Это было сборище из шестидесяти пяти человек: аляскинских аборигенов, трапперов, золотоискателей, охотников и проводников, знавших местность как свои пять пальцев. Командовал ими полковник Лоуренс Кастнер, кадровый разведчик, который понял простую вещь: для войны на Алеутах нужны люди, способные выжить в этих условиях в принципе. Ни один учебный центр не мог подготовить солдата к тому, с чем алеут или эскимос справлялся с детства. Именно «Головорезы» обеспечили американским частям разведку и проводников, без которых продвижение по лабиринту горных распадков и замёрзших болот стало бы почти невозможным.
Поддержку с воздуха и на море оказывала и Канада. Два канадских корвета — HMCS «Доусон» и «Ванкувер» — обеспечивали противолодочное охранение. Канадские лётчики-разведчики и истребители-бомбардировщики внесли вклад в воздушную кампанию, хотя боевые действия на суше вели исключительно американские части.
Задержка на четыре дня: высадка
По первоначальному плану десант должен был начаться 7 мая 1943 года. Но погода, которая на Алеутах не подчиняется ничьим графикам, внесла коррективы. Шторм задержал выход конвоя, а затем, когда корабли уже приближались к точке высадки, плотный туман вынудил Кинкейда отложить операцию ещё на несколько дней. Это промедление неожиданно сработало на американцев: японцы ожидали атаки именно седьмого числа. Когда ничего не произошло, бдительность гарнизона снизилась, что облегчило высадку одиннадцатого мая.
Ранним утром 11 мая началась высадка в двух точках. Основные силы наносили удар в южной части острова, в бухте, носящей мрачное название Массакр-бей — Бухта резни. Второй десант высаживался на северном побережье, в районе Хольц-бей. Параллельно сводный батальон должен был высадиться в бухте Остин и, совершив бросок через горы, зайти японцам в тыл.
Сразу же начались проблемы. Бухты, выбранные для высадки, были слабо изучены. Карты оказались неточными. Крупные транспорты не могли подойти близко к берегу, и солдатам приходилось перегружаться в десантные катера на значительном удалении, проводя лишние часы на холодном ветру в мокрой одежде. Ни о какой предварительной бомбардировке всерьёз не заботились: американцы полагали, что японцев на острове раз-два и обчёлся. Когда десант достиг берега, его никто не встретил огнём. Ямасаки не собирался оборонять пляжи. Он отвёл своих людей на подготовленные позиции в глубине острова, на господствующих высотах.
К вечеру 11 мая на острове находилось около трёх с половиной тысяч американских солдат. Авангардное подразделение, высаженное с подводных лодок северо-западнее основных японских позиций, начало продвижение вглубь острова. В первые часы казалось, что операция идёт по плану.
Адская кухня: погода как третий противник
Атту — остров вулканического происхождения с рельефом, напоминающим стиральную доску. Крутые гряды, глубокие ущелья, тундра, которая не держит ни человека, ни технику. Автомобили и тяжёлое вооружение здесь бесполезны: колёса и гусеницы вязнут в мокром мху, который проваливается под весом. Это была исключительно пехотная война, где каждый метр приходилось проходить на своих двоих.
Погода на Алеутах меняется не по дням, а по часам, и всегда к худшему. Стоял май, но температура редко поднималась выше точки замерзания. Стоило ветру усилиться, как с Берингова моря налетал шквал с ледяным дождём и мокрым снегом. Порывы достигали ста двадцати миль в час — ветер, который сбивает человека, опрокидывает палатки и делает невозможным любой прицельный огонь. Затем так же внезапно всё затихало, и на остров опускался густой, как молоко, туман. В таких условиях авиация действовала вслепую, если вообще могла подняться в воздух. Бомбардировщики по нескольку дней не могли найти цели, а транспортные самолёты с продовольствием и боеприпасами часами кружили над островом, не видя земли.
Солдаты 7-й дивизии, попавшие на Атту прямиком из солнечной Калифорнии, оказались катастрофически не готовы к такому климату. Их обмундирование не было рассчитано на арктические температуры, а обувь — обычные полевые ботинки — промокала насквозь в первые же часы. Сменить носки или просушить обувь было негде и некогда. Те, кто оставался на месте, пытаясь согреться, замерзали. Единственным способом выжить было постоянное движение, даже если оно означало подставить себя под вражеский огонь. Капитан Уильям Уиллоуби, служивший на Атту, позже скажет: «Страдали те, кто переставал двигаться. Они сидели в своих ячейках с мокрыми ногами. Они не растирали ступни, не меняли носки».
Результатом стала эпидемия так называемой траншейной стопы — состояния, при котором длительное воздействие холода и сырости приводит к отмиранию тканей. Ступни опухали, бледнели, затем чернели. Если не принять меры, начиналась гангрена, и конечность приходилось ампутировать. Походный госпиталь на Атту вскоре оказался заполнен не столько ранеными, сколько обмороженными и больными. Небоевые потери от погоды в итоге превысили боевые: более двух тысяч ста человек были эвакуированы с острова по медицинским показаниям, не связанным с ранением. В условиях, когда нормальная эвакуация часто невозможна из-за штормов и отсутствия подходящего берега, многие оставались в строю, пока могли ходить, а когда не могли — ползли.
С продовольствием дела обстояли не лучше. Транспортные самолёты не могли пробиться сквозь туман, и некоторые подразделения голодали по нескольку дней. На побережье солдаты кидали гранаты в прибой, надеясь оглушить рыбу. Иногда американские части, прорвав японскую оборону, первым делом бросались не за пленными, а к найденным запасам риса и галет. С японской стороны ситуация была ещё отчаяннее. Японский врач Тацугути записал в дневнике 28 мая — за день до финала: «Съел наполовину высушенный чертополох. Впервые за много дней я съел что-то свежее».
Война в тумане: как японцы превратили остров в ловушку
Ямасаки умело использовал рельеф. Его солдаты, привыкшие к местному климату за месяцы оккупации, окопались на высотах, откуда просматривались узкие долины — единственные возможные пути продвижения американцев. Японская тактика была отточена ещё в боях в Китае и на тихоокеанских островах. Они не вступали в крупные фронтальные столкновения. Вместо этого применяли «тактику малых групп»: снайперы, сидящие в расщелинах; пулемётчики, замаскированные в снежных траншеях; солдаты, часами лежащие неподвижно в укрытиях, пока американское подразделение не подойдёт вплотную.
Гранаты, которые японцы скатывали вниз по склонам, могли накрыть целую группу наступающих. Каждый гребень, каждая высотка становились маленькой крепостью, которую нужно было брать штурмом. Американцы продвигались медленно, нащупывая путь и обыскивая каждую впадину в ожидании засады. Лейтенант Дональд Дуйнелл, участник боёв, описал происходящее как «штурм дота по натянутому канату зимой». Метафора не была преувеличением: наступать приходилось по скользким, обледенелым скальным карнизам, простреливаемым с нескольких сторон.
На северном участке фронта 32-й пехотный полк несколько дней штурмовал гряду Фиш-Хук и перевал Хольц-Чичагоф — критический участок местности, позволявший соединить северный и южный плацдармы. Японцы держались за эту позицию с отчаянием обречённых. Атака следовала за атакой, но всякий раз захлёбывалась под перекрёстным огнём.
К 16 мая наступление застопорилось. Генерал Браун запросил подкрепления и дополнительные припасы, но его радиограммы либо не доходили, либо доходили в искажённом виде. Связь работала из рук вон плохо. Кинкейд и его начальник, генерал-лейтенант Саймон Боливар Бакнер, командовавший силами на Аляске, сочли, что Браун не справляется с задачей. Бакнер вообще пообещал Вашингтону, что остров возьмут за три дня, и теперь этот срок выглядел фантастикой. 16 мая Брауна отстранили от командования прямо посреди сражения, заменив его бригадным генералом Юджином Ландрумом. Годы спустя, после долгих разбирательств и специального трибунала, Брауна оправдают: станет ясно, что в провале первоначального графика виноваты не его решения, а недооценка противника и чудовищная погода. Сам Кинкейд позже признал, что не отдал бы приказ об отстранении, если бы имел полную картину происходящего на берегу.
Мартинес: цена одного перевала
26 мая 1943 года рота «К» 32-го пехотного полка вновь пошла на штурм того самого перевала, который разделял американские силы. Продвижение снова остановилось под плотным огнём. Тогда рядовой Джозеф Мартинес, двадцатидвухлетний мексиканец по происхождению, поднялся во весь рост с автоматической винтовкой Браунинг в руках и начал подниматься по снежному склону, ведя огонь с бедра.
Он двигался вверх по скале, методично расстреливая одну японскую траншею за другой. За ним поднялась вся рота. Мартинес добрался почти до вершины перевала — до гребня, где последняя японская позиция поливала свинцом всё, что двигалось. Он вступил с ней в ближний бой, расчищая путь остальным, и был убит выстрелом в голову. Перевал взяли. Северный и южный плацдармы наконец соединились, что предопределило исход всей битвы. Джозеф Мартинес стал первым латиноамериканцем, посмертно удостоенным Медали Почёта за боевые действия Второй мировой войны.
Последняя атака Ямасаки: бойня на рассвете
К 28 мая американцы, задействовав пятнадцатитысячную группировку и ценой огромных потерь от холода и пуль, сжали кольцо вокруг Чичагофской бухты — последнего оплота японцев. В распоряжении Ямасаки оставалось около восьмисот боеспособных солдат и шестьсот раненых. Боеприпасы кончались, продовольствия не было. Американское командование планировало на утро 29 мая массированный артиллерийский налёт, за которым должен был последовать завершающий бросок пехоты.
Ямасаки знал об этих планах — или догадывался. Утром 29 мая, в три часа ночи, он поднял остатки своего гарнизона в одну из крупнейших банзай-атак Тихоокеанской войны. В японской военной традиции сдача в плен считалась бесчестьем. Ямасаки рассчитывал прорвать американскую оборону, выйти к артиллерийским позициям на Инженерной высоте, захватить орудия и, используя их, закрепиться в горах до подхода подмоги — хотя никакая подмога не планировалась и не могла быть направлена.
Он сжёг все штабные документы и распорядился убить тяжелораненых, которые не могли участвовать в атаке. Сержант-майор Тацугути тем вечером сделал в дневнике последнюю запись — обращение к жене: «Предстоит последняя атака. Все пациенты в госпитале должны покончить с собой... В восемнадцать ноль-ноль я позаботился обо всех пациентах с помощью гранат. Прощай, Таэки, моя любимая жена, которая любила меня до последнего». На следующий день его самого убьют в рукопашной схватке. Американский солдат, застреливший Тацугути, найдёт дневник, и позже тот будет переведён и распространён среди американских войск — свидетельство того, что по ту сторону фронта тоже были люди, загнанные в мясорубку помимо своей воли.
Банзай-атака обрушилась на роту «Б» 32-го полка, которую как раз собирались отвести в тыл на горячий завтрак, оставив на позициях только караульных. Удар был внезапным. Японцы прорвали передовую линию и в кромешной темноте и тумане хлынули в американские тылы. Капитан Джордж Бюлер, свидетель произошедшего, назвал это «кошмаром, безумием шума, неразберихи и смертоубийства».
На Инженерной высоте, где располагались артиллерийские позиции, в бой вступили все, кто оказался под рукой: сапёры, повара, медики, связисты, интенданты. Завязалась рукопашная, продлившаяся несколько часов. Американцам в итоге удалось перегруппироваться и подавить прорыв огнём с флангов. Почти все атаковавшие японцы были перебиты. Те, кто выжил, предпочли гранату плену. Полковник Ямасаки погиб в атаке. К 30 мая организованное сопротивление прекратилось.
Американские похоронные команды насчитали 2 351 убитого японца. Ещё несколько сотен, вероятно, остались погребёнными под завалами от бомбардировок. В плен сдались 28 человек — и ни одного офицера среди них.
Итог: цена кампании, которую забыли
Американские потери составили 549 убитых и 1 148 раненых. Ещё 2 100 человек выбыли из строя по медицинским причинам, не связанным с ранением: в основном траншейная стопа, обморожения, переохлаждение, пневмония. Совокупный уровень потерь — почти четверть от численности всей группировки вторжения — уступал только Иводзиме.
Битва за Атту стала катализатором изменений в армейском снабжении. Конструкция обуви, палаток, спальных мешков и полевых рационов была пересмотрена по итогам медицинских отчётов. Военные врачи, столкнувшиеся с массовыми случаями траншейной стопы и обморожений, разработали протоколы профилактики, которые позже применялись в зимних кампаниях в Европе. Сам опыт алеутской операции, при всех ошибках планирования и снабжения, дал американской армии отработанную схему десантных операций в экстремальных климатических условиях — опыт, использованный при высадках на Кваджалейне, Лейте и Окинаве.
Для коренных жителей Атту война закончилась иначе. Девятнадцать выживших алеутов, освобождённых из японского плена в сентябре 1945 года, так и не смогли вернуться домой. Правительство США сочло восстановление деревни слишком дорогим и расселило людей по другим островам. Десятитысячелетняя история поселения прервалась. Диалект аттуанских алеутов прекратил существование.
Операция «Песчаный краб» осталась на периферии исторической памяти. О ней редко пишут в учебниках — не тот размах, не тот антураж. Но именно на этом крохотном, продуваемом ветрами острове американская армия получила прививку опыта, который спас тысячи жизней в последующих сражениях. А сама битва, закончившаяся 30 мая 1943 года, стала единственным сухопутным сражением Второй мировой войны, развернувшимся непосредственно на территории Соединённых Штатов. Забывать такие вещи — роскошь, которую история позволяет себе слишком часто.