Часть восьмая. Мир по-новому
Прошёл месяц. Потом ещё один.
Дела шли своим ходом, медленно, как всегда идут дела с документами и учреждениями. Светлана Игоревна оспорила залог. Банк поначалу упирался: невыгодно. Но экспертиза подписи была убедительной. Параллельно Валентина подала на развод.
Предыдущая часть здесь:
Гена не сопротивлялся ни тому ни другому. Она увидела его один раз: он пришёл за вещами, когда Дима ещё был в городе. Постарел как-то за эти недели. Или просто теперь она видела его иначе.
Говорили по делу. Он обернулся у двери:
— Валя. Мне жаль.
— Знаю, — сказала она.
Это было правдой. Знала, что ему жаль. Ничего это не меняло.
Дверь закрылась. Теперь уже совсем.
Квартира без него оказалась как-то громче, это её удивило. Она ожидала тяжёлую тишину. А тишина была другой. Лёгкой. Как будто в комнатах стало больше воздуха.
Она переклеила обои в спальне. Выбрала светло-бежевые, чуть теплее серых. Дима помогал, приехал специально. Они клеили, смеялись, он ронял валик и ругнулся тихонько, она сделала вид, что не заметила. Оксана привезла обед в контейнерах: «Мам, ты сегодня не готовишь, ты работаешь».
Ночью, в новой своей спальне, Валентина лежала и смотрела в потолок. Тот же потолок. Та же трещина в углу. Надо заделать.
Она подумала про Нину. Та недавно сказала — хочет попробовать акварель. «В пятьдесят шесть лет рисовать учиться — ну что за ерунда», — смеялась над собой. А Валентина сказала: «Не ерунда. Иди».
А самой пойти куда-нибудь?
Раньше не думала об этом. Не было ни времени, ни головы. Она была всегда занята: работа, дом, дети, муж. А теперь вечера её.
Она подумала о том, что любила когда-то читать. В молодости читала много — всё подряд, толстые романы, детективы, мемуары. Потом стало некогда. Потом и желание ушло.
Может, вернётся.
Она закрыла глаза. Апрельский ветер шевелил штору у форточки. Пахло весной.
Пятьдесят четыре года. Не конец.
Часть девятая. Разговор с Раей
Рая на работе узнала через несколько недель, не от Валентины, через общих знакомых. Пришла, закрыла дверь бухгалтерии:
— Валь, я слышала. Ты как?
— Работаю. Вот, смотри, тут ошибка в ведомости за апрель.
— Валь.
— Нормально, Рая. Правда.
— Точно нормально? Это ведь столько лет...
— Да. Много лет. — Валентина отложила ведомость. — Знаешь, что я поняла? Тяжело было не тогда, когда узнала. Тяжело было те три недели, пока молчала. Держать лицо каждый день — вот это было по-настоящему тяжело. А когда всё вышло наружу — легче стало. Странно, правда?
— Не странно. — Рая покачала головой. — Это как нарыв. Пока не вскроется — давит.
— Вот именно. — Валентина снова взяла ведомость. — Так что давай с апрельской ошибкой разберёмся?
Рая засмеялась, тихо, уважительно.
— Куда денемся, — сказала она.
---
Через месяц после всего Валентина получила сообщение с незнакомого номера. Коротко:
«Здравствуйте. Я — Артём. Папа мне сказал про вас. Я не знаю, что говорить. Просто хотел сказать — простите, что так вышло. Это я сам решил написать».
Она долго смотрела на это. Двадцатилетний парень написал сам. Нашёл номер. Написал.
Ответила:
«Артём, тебе не за что просить прощения. Ты ни в чём не виноват. Я рада, что ты написал».
Он ответил одним словом: «Спасибо».
Она убрала телефон и долго сидела у окна. За окном уже был май, тёплый, зелёный. Большое дерево во дворе стояло в облаке белых цветов. Что-то медовое тянулось из форточки.
Часть 10 и финал ниже: