Электричка мерно покачивалась, за окном проплывали берёзы, поля, редкие деревни. Анна сидела у окна, смотрела на убегающие назад пейзажи и улыбалась. В голове прокручивались сцены прощания.
Вика обняла её на крыльце и сказала: «Передавай папе привет. И не волнуйся, мы тут справимся». Илья кивнул из-под козырька кепки и буркнул: «Всё будет нормально». А Ваня прижимал к себе Дружка и махал свободной рукой до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом.
Странное чувство — оставлять детей и уезжать. Но внутри было спокойно. Бабушка и дед не дадут им скучать. Да и они сами уже не те потерянные городские дети, что приехали в начале июня. Настоящие — весёлые, загорелые, с горящими глазами.
Но чем ближе подъезжали к Тюмени, тем сильнее сжималось сердце. Что её ждёт дома? Какой он, Василий, после месяца одиночества? Что у него там такого случилось? Обещал приехать — не приехал. Скучал ли он вообще по семье?
Анна вышла из такси у подъезда, поднялась на свой этаж. Ключ повернулся в замке не сразу — заедал, как раньше. Она вошла в прихожую.
В квартире было чисто. Вымытые полы, протёртая мебель, ни пылинки. Но какое-то запустение чувствовалось в воздухе. Как будто здесь не жили, а просто ночевали.
На кухне в холодильнике она нашла только пачку пельменей, кетчуп и полбуханки хлеба. Ни молока, ни яиц, ни овощей. Всё, как у холостяка.
Анна закрыла холодильник, услышала щелчок замка. Василий вяло разделся, скинул ботинки. Он выглядел уставшим, но обрадованным. Увидел Анну, остановился в дверях.
— Приехала! — сказал он.
— Приехала, — ответила Анна.
Они стояли и смотрели друг на друга. Василий шагнул первым, обнял. Неловко, коротко, но обнял.
— Как дети? — спросил он, отстраняясь.
— Хорошо, — сказала Анна. — Очень хорошо. Я расскажу.
— А я пельмени сварю, — он открыл морозилку. — Ты с дороги, наверное, есть хочешь.
Анна кивнула. Они сидели за столом, говорили — о детях, о деревне, о погоде. Но как-то мимо, по привычке, не касаясь главного. А главное — что они вдвоём. И что делать с этим дальше — никто не знал.
Чтобы не молчать, Анна по привычке достала телефон. Экран засветился, посыпались уведомления — одно за другим, как снег в метель.
Полторы тысячи.
Рабочие чаты: «Анна Петровна, когда вы вернётесь?», «Заказ на 15 июля ещё в силе?», «Мы нашли другого кондитера, извините». Клиенты с претензиями: «Торт был не такой, как на фото», «Вы не отвечаете две недели».
Анна листала, и внутри поднималась знакомая липкая тревога. Раньше она не замечала, как много её. Как она заполняет всё — от макушки до пят.
— Выключи, — сказал Василий.
Анна подняла голову.
— Выключи телефон, — повторил он. — Побудь со мной.
Она посмотрела на экран, потом на мужа. Нажала кнопку. Телефон погас.
Они сидели на кухне молча. Слышно было, как тикают часы на стене, как за окном шумит город. Неловко. Анна не знала, куда деть руки, Василий вертел в пальцах зажигалку.
— Я скучал, — сказал он наконец. — Дом пустой был.
Анна подняла глаза. Он смотрел в окно, но говорил, кажется, искренне.
— Ты похудел, — заметила она.
Василий усмехнулся:
— Работа заела. Проект сдавали, начальник дышит в спину. Домой приходил и сразу спать. Аня, ты не представляешь, как мне это всё надоело!
— Надоело? — переспросила Анна.
— Всё, — он повернулся к ней. — Работа, суета, пельмени эти. Думал, приедешь — легче станет.
— И стало?
Василий посмотрел на неё долгим взглядом.
— Пока не знаю, — сказал он.
Анна протянула руку, накрыла его ладонь своей.
Он не убрал.
Надо было что-то сказать. Но слова застревали в горле. Анне казалось, что перед ней чужой человек. Но она пересилила себя.
— Вась, — сказала она. — У нас в деревне тоже не все в порядке было.
— В смысле? — он поднял брови.
— С детьми. Я думала, мы их потеряли.
Анна начала рассказывать. Про Илью — как он сутулился, как болела спина, как врач сказал «сколиоз». Про корсет, который он сначала ненавидел, а потом разрисовал драконами. Про то, как дед взял его в оборот — турник, отжимания, холодная вода. Как Илья вдруг нашёл друзей, стал лидером, придумал свою игру.
Василий слушал, не перебивая. Лицо у него становилось всё серьёзнее.
— А Вика? — спросил он, когда Анна замолчала.
— Вика... — Анна вздохнула. — У неё расстройство пищевого поведения. Анорексия. Я не знала. Думала, подростковое, пройдёт. А она просто не ела. Почти ничего.
— Как не ела? — голос у Василия сел.
— Так. Ложку творога на завтрак, огурец на обед. А я раньше и не замечала. Я в телефоне сидела, торты пекла, клиентов обслуживала.
Анна почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Её бабушка вытащила. Не давлением, не криками. Просто стала шить с ней вместе, готовить, разговаривать. Вика платье себе сшила. Дневник ведёт. И есть начала. Понемногу, но начала.
— А Ваня? — тихо спросил Василий.
— А Ваня... он по ночам писается. Энурез. Мы для него планшетом заменили себе. Включили мультики — и отстань. А он боялся. Темноты боялся, одиночества. И дед ему щенка принёс. Выброшенного, больного. Ваня выходил его, назвал Дружком. И теперь спит с ним — и бояться перестал.
Василий закрыл лицо руками. Сидел так долго, неподвижно. Анна боялась пошевелиться.
— Я не знал, — сказал он глухо. — Ты мне не говорила.
— Извини, что по телефону тебе не говорила. Я сама раньше не знала, — ответила Анна. — Вернее, знала, но не придавала значения. Думала — сами справятся. У них телефон, игры, подписчики. Чем им ещё заниматься?
— Подписчики, — усмехнулся Василий, не поднимая головы. — А у нас с тобой что? Работа, «Танки», торты. Тоже подписчики?
Он убрал руки от лица. Глаза у него были красные.
— Ань, знаешь, я же целый месяц здесь один. Думал, отдохну от всех. Тишина, покой. А оказалось — пустота. Представляешь, в «Танки» играю — и не радостно. Телефон листаю — и не интересно. Пельмени варю — и не вкусно.
— А я там, — сказала Анна. — Сначала тоже ломалась. Руки тряслись, думала — умру без интернета. А потом... потом ничего. Привыкла. Спать стала нормально. Книжку прочитала — первый раз за пять лет.
— Книжку?
— Да. Старый детектив, мама дала. Ты знаешь, я забыла, как это — читать бумажную книгу. Как пахнет, как страницы шуршат. А там, в деревне, все читают. И диафильмы смотрят. Помнишь диафильмы?
— Помню, — кивнул Василий. — Мы в школе смотрели.
— Ага! Представляешь, дети наши теперь их смотрят. И им нравится. Больше, чем мультики. Понимаешь? И говорят, что это круче, чем мультики. Потому что там — сказка. Живая. А в телефоне — мельтешение.
Василий встал, подошёл к окну. За ним уже темнело, зажигались фонари.
— Я думал, мы всё правильно делаем, — сказал он. — Работаем, деньги зарабатываем, детей обеспечиваем. У них есть всё — телефоны, планшеты, компьютеры. Что им ещё надо?
— Нас надо, — тихо сказала Анна. — Просто нас. Рядом. Не в экране.
Она подошла к нему, встала рядом.
— Мы чуть их не потеряли, Вась. Честно. Ещё немного — и Илья бы до операции доходился. Вика — до больницы. Ваня — до психолога. А мы бы сидели в своих телефонах и не заметили.
Василий повернулся, обнял её. Крепко, как давно не обнимал.
— Прости, — сказал он. — Я тоже хорош. В «Танки» свои ушёл, на работу. А надо было — с вами.
— И нам надо друг с другом, — сказала Анна. — Не только с детьми.
— У нас всё будет хорошо, — сказал Василий. — И у детей. Мы справимся.
— Справимся? — переспросила Анна.
— Справимся, — повторил он. — Нам самим нужно научиться жить реальной жизнью. Без экранов. Без бесконечной прокрутки. Просто — вместе.
Они стояли у окна, обнявшись, и город за стеклом шумел своей привычной жизнью. А внутри, в квартире, где ещё пахло пельменями и одиночеством, начиналось что-то новое.
***
Вечер выдался тёплым, по-настоящему летним. Солнце уже село, но воздух ещё хранил дневное тепло. Василий посмотрел в окно, потом на Анну.
— Пойдём гулять? — предложил он. — Не сидеть же дома.
Анна удивилась — раньше он редко предлагал гулять. Обычно после работы падал в кресло, включал «Танки» и исчезал до полуночи. А сегодня сам позвал.
— Пойдём, — согласилась она.
Они вышли из дома, свернули к набережной. Город жил своей летней жизнью — клумбы с бархатцами и петуниями, подсвеченные фонарями, ухоженные газоны, лавочки, на которых сидели парочки и мамы с колясками. Вдалеке была слышна музыка — кто-то играл на саксофоне, перекрывая шум машин.
— Смотри, — Василий кивнул в сторону сквера. — Раньше здесь пустырь был.
— А теперь красота, — Анна огляделась. — И когда они всё успели?
Они шли не спеша, держась за руки. Как давно они не гуляли вот так — просто вдвоём, без телефонов, без вечной спешки. Анна поймала себя на мысли, что не смотрит под ноги, а рассматривает город. Улицу, по которой ходила тысячу раз, но видела словно впервые.
Вот сквер с фонтаном — она знала, что он есть, но никогда здесь не сидела. Вот скамейка, на которой можно посидеть, посмотреть на воду. Вот уличный музыкант — молодой парень с гитарой, поёт что-то душевное, и прохожие останавливаются, слушают, бросают деньги в футляр.
— Как я этого раньше не замечала? — вслух удивилась Анна.
— Чего? — не понял Василий.
— Всего. Фонтанов, музыки, людей. Гуляющих пар. Мы же сто раз здесь проходили. Я — по делам, ты — с работы. И никогда не останавливались.
— Некогда было, — пожал плечами Василий.
— А куда время уходило? — спросила Анна.
Он задумался.
— В работу. В телефон. В «Танки». В бесцельную прокрутку.
— Вот именно, — Анна остановилась. — Бесцельную. Я тоже сидела в соцсетях, смотрела на чужие идеальные жизни. А свою не замечала.
Они прошли мимо детской площадки — там было шумно. Аниматоры в ярких костюмах водили хоровод с малышами, родители сидели на лавочках, смеялись, фотографировали. Ванька бы обрадовался.
— Надо нам как-нибудь сюда прийти, — сказала Анна. — С детьми. Когда вернутся.
Она вдруг почувствовала злость на себя. Сколько лет они прожили в Тюмени, а толком ничего не видели. Парки, скверы, музеи, мастер-классы, концерты — всё проходило мимо. Потому что времени не было. Потому что оно уходило в экран.
— Смотри, — Василий показал на афишу, приклеенную к столбу. — Гончарная мастерская. Мастер-классы для детей и взрослых.
— Гончарная? — Анна подошла ближе. — Это же интересно. Лепить из глины, крутить круг. Вика бы оценила.
— И Илья бы не отказался, — добавил Василий. — Он же у нас художник.
— А Ваня просто испачкается с головы до ног, — засмеялась Анна.
Они стояли, разглядывали афишу, и обоим казалось, что они открывают город заново. Тот самый, в котором прожили много лет, но так и не узнали.
— Слушай, — сказал Василий. — А давай в выходные сходим? Без детей. Просто посмотрим, что там.
— Давай, — улыбнулась Анна.
Они пошли дальше. Навстречу попадались компании с самокатами, бабушки с внуками, парни с гитарами. Город жил, дышал, радовался лету. А они шли и смотрели, как зрители, которые наконец сняли наушники и услышали музыку.
Василий молчал, но шёл, держа её за руку.
— Давай что-то менять, — сказал он наконец. — Не знаю что, но давай.
— Давай, — согласилась Анна.
Они вышли к набережной. Река блестела в огнях, по воде скользили катера, с моста доносился смех и музыка. Анна смотрела на всё это и чувствовала, как внутри отпускает. Не до конца — ещё много неясного, много тревог. Но что-то сдвинулось.
Они развернулись и пошли домой. Уже стемнело, но город не спал. Горели окна, ехали машины, где-то играла музыка. Настоящая, живая, не из наушников.
Анна смотрела по сторонам и удивлялась, как много всего они пропустили. И как много ещё можно успеть.
***
Ночью Анна не спала. Она лежала в темноте и думала о Вике. О том, как дочь отодвигала тарелку, как смотрела на еду с подозрением, как худела на глазах. А она, Анна, что делала? Заказывала пиццу, потому что некогда готовить. Пекла торты — жирные, сладкие, калорийные — и оставляла их на столе. Сама всю жизнь боролась за фигуру, сидела на диетах, срывалась, плакала. И Вика смотрела на неё. Впитывала. Повторяла.
«Это я виновата, — поняла Анна. — Не одноклассница, не блогеры, не интернет. Я. Которая не показала, что еда — это не враг. Которая не научила дочь есть с удовольствием и без страха».
Она перевернулась на бок. Василий спал, посапывая в подушку. Анна смотрела на него и думала, что утром всё изменит. Не с понедельника, не с нового месяца — с завтрашнего утра.
***
Утром Анна встала раньше мужа. На кухне было тихо. Достала яйца, творог, замороженные ягоды — мать дала с собой из деревни. Нашла в шкафу овсяные хлопья, семена льна, немного грецких орехов.
«Начнём с малого», — решила она.
Творог она взбила блендером — до нежной, кремовой консистенции. Добавила мёд, ванилин, горсть замороженной клубники. Разлила по креманкам, сверху посыпала орехами.
Омлет она приготовила на сухой сковороде — без масла, только яйца, молоко и овощи. Замороженный перец, помидор, немного шпината. Анна аккуратно нарезала овощи, обжарила их, залила яичной смесью, накрыла крышкой. Через пять минут омлет поднялся, стал пышным, румяным.
Василий вышел на кухню, потянулся, заглянул в кастрюли.
— Это что? — спросил он.
— Завтрак, — ответила Анна. — Садись.
— Омлет без масла? — в его голосе было сомнение.
— Вкусный. Попробуй.
Василий сел за стол, взял вилку. Попробовал омлет — и удивился.
— Вкусно, — сказал он. — А я думал, без масла невкусно.
— А вот и нет, — Анна поставила перед ним креманку с творогом. — Это тоже попробуй.
Он попробовал, кивнул.
— Необычно. Но вкусно.
Анна смотрела, как он ест, и чувствовала гордость. Завтрак получился — полезный, красивый, сытный. Никто не умер от недостатка калорий.
— Можно я с собой возьму? — спросил Василий, доедая. — На обед.
— Я как раз собрала, — Анна достала из холодильника контейнер. — Творожная запеканка с ягодами. Разогреешь в микроволновке.
Василий посмотрел на контейнер, потом на неё.
— Ты чего? — спросил он. — Раньше не заморачивалась.
— Раньше я много чего не делала, — ответила Анна.
Он улыбнулся, поцеловал её в щёку и ушёл.
***
Когда дверь за ним закрылась, Анна села за стол и задумалась.
Вика. Её дочь, которая боится еды. Которая считает калории, срывается, плачет. Которая не знает, что можно есть вкусно и не толстеть.
«Я должна ей показать, — решила Анна. — Не словами — делами».
Она взяла блокнот и ручку. Написала сверху: «Полезные перекусы для Вики».
Мысли потекли сами собой.
1) Белковые маффины. Творог, яйца, овсяная мука, ягоды. Без сахара, только мёд или банан. Выпекать в силиконовых формочках — удобно брать с собой.
2) Салат в банке. Слоями: соус, помидоры, огурцы, перец, курица или тунец, листья салата. Красиво, сытно, полезно.
3) Роллы из лаваша. Тонкий лаваш, творожный сыр, овощи, зелень, слабосолёная рыба или курица. Завернуть рулетом, нарезать — как роллы, но без риса.
4) Смузи-боулы. Замороженные ягоды, банан, шпинат, йогурт — взбить в густую массу, украсить семенами чиа, орехами, кусочками фруктов.
5) Энергетические шарики. Финики, орехи, какао, кокосовая стружка. Перемолоть в блендере, скатать — и полезный десерт готов.
Анна писала и улыбалась. В голове рождались новые идеи, одна за другой. Она вдруг поняла, что это не просто завтраки и перекусы. Это её шанс — вернуть дочери доверие к еде. Показать, что можно есть без страха. Что вкусное и полезное — не враги, а друзья.
А потом пришла другая мысль. Более смелая.
«А почему бы не расширить свой бизнес? — подумала она. — Не только торты, но и здоровые десерты. Линейку ПП-сладостей. Для тех, кто следит за фигурой, но хочет вкусно. Для мам, которые хотят накормить детей полезным. Для Вики».
Она представила, как печёт белковые маффины и выкладывает их в соцсети. Как получает заказы от тех, кто устал от пиццы и доширака. Как её десерты помогают людям — не только радовать, но и заботиться о здоровье.
«Я смогу, — решила она. — У меня получится».
Анна посмотрела на блокнот, полный идей, и почувствовала вдохновение. Не то, которое было раньше — лихорадочное, тревожное, когда горели дедлайны и клиенты ждали торты. А спокойное, уверенное, как у человека, который знает, зачем он просыпается утром.
— С мужем всё наладится, — сказала она вслух, чтобы поверить самой себе. — И с детьми. И с бизнесом.
Она встала, подошла к окну. За ним синело летнее небо, шумел город. Жизнь продолжалась. Настоящая, не онлайн.
Продолжение следует...
Это 12 глава романа "Лето без интернета"
Как купить и прочитать все мои книги, смотрите здесь