Галя поставила чайник и подумала: странно, что квартира теперь кажется больше.
Не потому что места стало больше — места стало ровно столько же. Просто Виктора не было. Его пальто не висело в прихожей, его кружка с надписью «Лучший муж» исчезла с полки, его ботинки не стояли у двери так, что надо было протискиваться боком.
Виктор ушёл год назад. К Кристине, которой было двадцать семь.
Галя тогда не кричала. Не бросала посуду. Просто сидела за кухонным столом и слушала, как он объясняет. Объяснял долго, тщательно, как будто готовился. Говорил про «разные жизненные ценности», про «мы оба выросли из этих отношений», про то, что «Галя сама понимает — так уже давно нельзя было продолжать».
— Ты сама понимаешь, что мы уже несколько лет просто соседи, — говорил он, глядя куда-то в сторону окна.
— Понимаю, — сказала Галя.
Она и правда понимала. Только не знала, что делать с этим пониманием.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Машину он забрал сразу — она была оформлена на него. Дачу тоже: говорил, что она «досталась от его родителей», хотя родители его давно умерли и дача была куплена на их общие деньги, но Галя не стала судиться. Подруга Люда потом несколько месяцев не могла успокоиться.
— Галь, ты дура, — говорила Люда прямо, без злобы, просто как констатацию факта. — Дача стоит три миллиона. Ты бы хоть половину отсудила.
— Да брось ты, — отвечала Галя.
— Что «брось»? Он к девочке ушёл, машину забрал, дачу забрал — а ты «брось»?
— Я устала судиться с человеком, с которым двадцать пять лет прожила.
Люда замолчала. Потом налила себе ещё чаю.
— Ладно, — сказала она. — Понимаю.
Квартира осталась за Галей. Двушка в спальном районе, третий этаж, вид на парковку. Галя купила новые шторы — те, которые Виктору всегда не нравились, бежевые с цветочным принтом, — и повесила их в гостиной. Виктор бы сказал, что это мещанство. Но Виктора больше не было.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Первые три месяца были странные. Не плохие, не хорошие — просто странные.
Галя вставала в семь утра, варила кофе, ехала на работу. Работала в городской библиотеке старшим библиотекарем — двадцать лет уже, знала там каждый стеллаж наизусть. Возвращалась домой, готовила на одного человека, смотрела сериалы. Иногда звонила Люде. Иногда дочке Насте в Питер.
Настя каждый раз спрашивала:
— Мам, ты как?
— Нормально, — отвечала Галя.
— Правда нормально?
— Настя, я же говорю — нормально.
Настя не верила. Но Галя не врала. Ей правда было нормально — просто это нормально было какого-то непонятного цвета. Не серого. Скорее белёсого. Как небо в ноябре.
Она иногда думала: а когда я в последний раз смеялась по-настоящему? Не вежливо, не потому что надо, а вот так — захлёбываясь, до слёз? Не могла вспомнить. Может, три года назад. Может, пять.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
На курсы она записалась случайно.
В библиотеке висело объявление — «Акварель для взрослых, любой уровень, вторник и четверг, 19:00». Галя прочитала его, наверное, сорок раз, прежде чем позвонила. Она никогда не рисовала. Но что-то в этом объявлении зацепило — может, слова «любой уровень». Может, просто то, что вторник и четверг раньше были вечерами, когда Виктор ходил «к друзьям», и теперь она знала, к каким именно друзьям он ходил.
Первый урок был в октябре.
Галя пришла в маленькую студию на пятом этаже торгового центра. Там уже сидели человек десять — в основном женщины за сорок, одна девочка лет двадцати пяти, и двое мужчин. Один из мужчин — молодой, лет тридцати, в синей толстовке — устраивался за соседним мольбертом и никак не мог найти место для стакана с водой.
— Можно к вам? — спросил он у Гали, кивнув на её стол.
— Ставьте, — сказала Галя.
— Спасибо. Я Артём.
— Галина.
— Слушай, а ты раньше рисовала?
— Никогда.
— Отлично, — сказал он с каким-то искренним облегчением. — Я тоже. Мне казалось, что все уже умеют, а я один пришёл с нуля.
Галя почти улыбнулась.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Артём был странным — в хорошем смысле. Он задавал вопросы не для вежливости, а потому что ему было интересно. Спрашивал, какие книги она советует (узнав про библиотеку), записывал названия в телефон. Смеялся над собственными акварелями, которые выходили криво и по-детски. Не пытался казаться умнее, чем был.
После третьего урока они вышли вместе и пошли пешком до метро — просто потому что оба жили в этом направлении.
— Сколько тебе лет? — вдруг спросил Артём. Не с намёком, просто — как будто вспомнил, что не знает.
— Пятьдесят, — сказала Галя. И приготовилась к тому, что он удивится, или сделает паузу, или скажет что-нибудь про «не дашь столько».
Артём кивнул:
— А, понятно. Слушай, а ты читала «Дом, в котором...»? Ну, Петросян? Мне тут посоветовали, но говорят, что начало тяжёлое.
Галя опешила. Потом засмеялась.
— Начало правда тяжёлое, — сказала она. — Но потом не оторвёшься.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Люда услышала про Артёма через месяц.
— Подожди, — сказала она. — Тридцать лет?
— Тридцать, — подтвердила Галя.
— Галь.
— Что «Галь»?
— Ему тридцать. Тебе пятьдесят.
— Люда, я умею считать.
— Но это же... — Люда пощёлкала пальцами в воздухе, подбирая слово. — Это же двадцать лет разницы.
— Двадцать, — согласилась Галя. — Слушаешь меня или нет?
— Слушаю.
— Мы просто ходим на курсы и иногда гуляем. Больше ничего нет.
— Пока, — сказала Люда.
— Люда.
— Ладно, ладно. Продолжай.
Галя и сама не знала, что рассказывать. Что ей с ним интересно — это она могла сказать точно. Что он смотрит на неё не как на немолодую женщину, которую надо пожалеть, а просто как на человека — это тоже. Но что дальше, она не думала. После двадцати пяти лет брака думать «дальше» было как-то непривычно.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
В ноябре Артём предложил сходить на выставку.
Галя согласилась — и потом несколько дней ходила и думала: это же просто выставка. Люди ходят на выставки. Это ничего не значит.
Выставка была про японскую гравюру. Артём знал про неё больше, чем Галя ожидала, объяснял что-то про технику, показывал детали. Галя смотрела на него сбоку и думала: странно, что мне совсем не неловко. Ни разу за весь вечер.
Потом они пили кофе в музейном кафе, и Артём вдруг сказал:
— Слушай, я хочу тебе сказать кое-что. Только ты не делай сразу серьёзное лицо.
— Уже делаю, — сказала Галя.
— Вот. Значит, скажу. Мне с тобой хорошо. Правда хорошо — не потому что ты старше или моложе, не потому что разница или нет разницы. Просто мне с тобой интересно и спокойно. Я давно такого не чувствовал.
Галя помолчала.
— Артём, тебе тридцать лет.
— Да, я знаю.
— Я на двадцать лет старше тебя.
— Тоже знаю, — сказал он. — Ты мне это уже говорила. Несколько раз.
— Потому что это важно.
— Галь, — сказал он просто. — Это важно тебе. Мне — нет.
Она не нашлась что ответить.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Виктор позвонил в декабре — поздравить с наступающим. Голос был привычный, немного деловой, как будто они были давними коллегами, а не людьми, прожившими вместе четверть века.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально, — сказала Галя.
— Работаешь?
— Работаю.
Пауза.
— Ну, хорошо. Тогда с праздником.
— И тебя, — сказала Галя.
Она положила трубку и подождала — привычного сжатия, тяжести, чего-то такого. Но ничего такого не было. Был чайник на плите и акварельный этюд на столе — яблоко, неровное, немного квадратное, но она его уже три раза переделывала и теперь считала почти своим.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
В январе Артём пришёл к ней в гости — первый раз.
Принёс мандарины и книгу. Книга была та самая, Петросян, которую она советовала ещё в октябре.
— Прочитал? — удивилась Галя.
— Прочитал. Ты права — не оторвёшься.
Они пили чай, разговаривали про книгу, потом про что-то ещё. Было уже почти одиннадцать, когда Артём засобирался.
В прихожей он надел куртку, потом обернулся:
— Галь, а можно я ещё приду?
— Можно, — сказала она.
Дверь за ним закрылась. Галя постояла в прихожей минуту, потом прошла на кухню. В окне была зимняя улица, фонари, снег. Она поймала в стекле своё отражение и подумала: странно, я другая. Не помолодела, нет — просто другая. Как будто кто-то открыл окно.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Люда в марте увидела её и сказала:
— Галь, что с тобой?
— Что?
— Ты светишься.
— Да брось, — сказала Галя.
Но Люда покачала головой:
— Нет, правда. Я уже когда видела тебя такой? В девяносто восьмом, что ли.
Галя засмеялась.
Она не стала ничего объяснять. Просто налила подруге кофе и подвинула к ней блюдо с печеньем. За окном была весна — настоящая, с мокрым асфальтом и запахом земли, — и бежевые шторы с цветочным принтом чуть шевелились от сквозняка.
— Слушай, — сказала Люда, — а как там твоя акварель?
— Яблоко уже почти получается, — ответила Галя.
— Покажешь?
— Покажу.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━КОНЕЦ─━─━─━─━─━━─━─━─━─━
- Друзья, огромная благодарность тем, кто поддерживает канал донатами! Это не просто поддержка, а знак, что вам нравится канал. Это даёт силы создавать ещё больше полезного, интересного и качественного контента для вас!